Нить, связавшая их

*** Солнечный диск едва коснулся линии горизонта, пустив россыпь багряных бликов по холодной стали. Меч бесшумно выскользнул из ножен и на мгновенье завис в воздухе. Пространство вокруг него подёрнулось лёгкой рябью, задрожало и вдруг раскололось надвое, открывая вид на небольшую комнату. Комната была обставлена просто, без лишней роскоши, как и подобало жилью учеников Горных пиков. Но при этом не была лишена уюта и некоторой изящности, что явно говорило о том, что хозяйкой сего помещения была женщина. Вернее, девушка. Точеная фигурка стояла спиной к открывшемуся в пространстве проёму, слегка облокотившись обеими руками на туалетный столик, словно устала от долгого ожидания и держалась из последних сил. Чёрная молния скользнула к ней. Кажется, девушка что-то заметила, выпрямив спину и приняв подобающую осанку… Но уже в следующий миг сталь демонического клинка легко вошла ей в спину, пронзая насквозь. Синь Мо почувствовал собственным телом последний удар её сердца. А еще через мгновение клинок в её груди растаял, оставив после себя лишь дымку тёмной энергии, и руки нежно обняли за плечи оседавшее на землю тело. Нин Инъин была единственной на его долгой памяти, кто добровольно предложил демоническому мечу свою собственную жизнь, и лишь поэтому — как знак искренней благодарности — Синь Мо решился показать ей свой истинный облик. Тот, который до сего момента не видел никто даже из его многочисленных владельцев, не говоря уже о жертвах. Он осторожно уложил её тело на пол. Провёл пальцами по виску, убирая выбившуюся из причёски прядь, и с нежностью глядя в широко распахнутые глаза Инъин, из которых быстро ускользала жизнь… «Прости, что заставил тебя столько ждать…» Когда душа окончательно оставила хрупкое тело девушки, Синь Мо накрыл ладонью её веки, посидев так ещё мгновение. Потом поднялся… и уже секунду спустя холодная сталь клинка погружалась в ножны, по-прежнему лежавшие на стойке в покоях Ло Бинхэ, забирая с собой последние блики заходящего солнца. *** Неожиданная режущая боль пронзила мое тело, словно стрела, попавшая в самую сердцевину деревянной мишени. Медленно приходило осознание неминуемой смерти, и до этого усердно избегаемый даже в мыслях ужас стал одолевать все мое существо. Я уже и не вспомню, как давно терплю эти удушающие муки от яда, которым с недавних пор, незаметно день за днём отравляла меня «святая» демонесса. Конечно, тогда в таверне я понимала, к чему могли и в итоге привели столь необдуманные слова сравнения Ша Хуалин с сорняком, хотя и подумать не могла, что ей станет все известно. Но все же медленная смерть от яда, что заставляет мучиться меня так, словно кожу сдирают острыми как бритва когтями, это выше моих сил. Увы, лекарства не существует, ведь эта демонесса просто подлила мне собственную кровь. Как бы я не пыталась сказать об этом, попросить помощи у А-Ло, но каждый раз безрезультатно. Самым невыносимым испытанием для меня было «заклятие» молчания, столь вовремя появляющегося каждый раз. Как бы я не пыталась его побороть, лишь жгучая боль заставляла все сильнее сжимать губы вместе, пока металлический вкус не появлялся на кончике языка. Единственным лучом надежды оказался Синь Мо. В очередное посещение А-Ло и Учителя пика меч словно почувствовал то горькое и отчаянное желание закончить эту жизнь, что стало навязчивой идеей для меня последние несколько дней. Он завибрировал, чувствуя эманации смерти. Мой блуждающий взгляд совершенно случайно упал на Меч, небрежно брошенный в углу комнаты. Наверное, в моих глазах было столько мольбы и боли, что казалось, будто он меня понимал и отвечал своими вибрациями. Это походило на какой-то странный, непонятный постороннему наблюдателю диалог. И все же я чувствовала, он понимал мою невысказанную просьбу. Последние секунды жизни приближались неминуемо, и я отчетливо это понимала. Я пыталась хоть как-то собрать воедино разбегающиеся мысли, вспомнить свою жизнь, но нить постоянно терялась, словно таяла как первые снежинки, коснувшиеся ещё не остывшей земли. Вдруг произошло нечто невообразимое, чего я никак не могла ожидать. Темный силуэт незнакомца бережно обхватил меня за плечи и помог опуститься на пол. Его точеные черты лица говорили о силе, уверенности и красоте. Но больше всего меня привлекли чёрные, как ночное небо, глаза, в которых, сливаясь воедино, плясали страсть, жажда и многовековая мудрость. Взгляд, полный мрачной нежности, сковал душу, готовую вот-вот покинуть мое тело и вступить в цикл перерождения. Неимоверно медленно протянулась последняя секунда перед последним вздохом, и именно в этот злополучный момент я почувствовала, как сформировалась тонкая нить души, связавшая меня с ним. И с тех самых пор моя душа искала кого-то, искала тот взгляд в каждом новом моем перерождении, чтобы вновь и вновь не находить его ни в одной из множества моих жизней, ни в одном из тысяч миров. *** Время текло, словно вода в горном ручье — то пролетая стрелой по расщелинам мирозданья, то замирая в бездонных омутах небытия. Время… Синь Мо давно потерял ему счёт. Прошлое? Будущее? О чём это? Его Время не делилось на отрезки. Зачем? Если «вчера» ничем не отличается от «завтра». Вечное «здесь и сейчас». Монахи обзавидовались бы… Впрочем, его нынешнее «здесь и сейчас» всё же имело некоторое отличие. Синь Мо долго не мог понять, в чем именно оно заключалось. Не мог уловить его, словно тень, которую ты видишь боковым зрением, но стоит повернуться — она исчезает, словно и не бывало. Он даже грешил поначалу на происки врагов, имевшихся у него в достаточном количестве, чтобы даже с его бездонной памятью не помнить и десятой доли имён. Но каждый раз, когда эта «тень» задевала его сознание, он совершенно точно не ощущал рядом стороннего присутствия. Или… ощущал? Это было странное чувство… Незнакомое, неуютное, и всё же в какой-то момент Синь Мо поймал себя на том, что ждёт его. Ждёт эту «тень», едва уловимо касавшуюся его души, реальную и в то же время несуществующую. Понимание пришло, когда он ждал его меньше всего. Ло Бинхэ не был желанным гостем на пике Цин Цзин и, с тех пор как Учитель перебрался к нему, обходил это место стороной во избежание ненужных конфликтов. Но в тот раз они получили официальное приглашение от главы секты… Синь Мо не вникал в детали их визита. Хозяин не планировал никого убивать, а всё остальное интереса у меча не вызывало. Его и взяли-то с собой лишь для удобства перемещения. Пф-ф! Какое унизительное применение его уникальной силы! Более того, хозяин даже не соизволил взять его на приём, оставив меч в своей прежней комнате, увешанный разноцветными талисманами, словно цветочной гирляндой. Во избежание. Впрочем, последнему клинок даже был несколько рад — он никогда не любил подобного рода мероприятия. Синь Мо лениво скользил внутренним взглядом по окружающей обстановке. Всё как всегда. Как и в любой другой их визит. Дощатый пол, узкая кровать, аккуратно заправленная белым покрывалом, небольшая тумба для книг. Нигде ни пылинки. Кто убирается здесь? …Вместо неё. Синь Мо вздрогнул от неожиданности, удивившись собственной мысли, и один из талисманов с тихим шелестом опустился на пол. Клинок этого не заметил… Перед его глазами уже стояла другая картина. …Девушка с точёной фигурой и миловидным, всё ещё детским личиком. И полный боли взгляд, так не сочетавшийся с её гордой осанкой и официально-приветливым выражением на лице. Боль, которую смог разглядеть только он. Боль… Мольба… Надежда… …«Вкус» её крови, последний удар её сердца и снова эти глаза… И… Он с усилием вырвал себя из забытья, поводя непонимающим взглядом по разбросанным вокруг него разноцветным листкам. Тцц… Бесполезные бумажки… Синь Мо сконцентрировался, загоняя уже прорывавшуюся наружу демоническую ауру обратно, вглубь сознания и прислушиваясь к ощущениям извне. И лишь спустя долгое время, убедившись, что вокруг бамбукового домика по-прежнему нет ни души, клинок успокоился и вернулся к собственным мыслям. И эти мысли его не радовали. Они приводили в смятение, заставляя его теряться в догадках и сомнениях, и это само по себе было для Синь Мо непривычным и доставляло дискомфорт. Не говоря уже о сути тех самых догадок и сомнений… Что-то случилось в тот день, когда он убил юную заклинательницу пика Цин Цзин, и странное чувство — будто ощущение чужого присутствия, преследовавшее его в последнее время, было связано с ней. В этом Синь Мо уже не сомневался. Но что именно сделала та девушка… Инъин. Её звали Нин Инъин. Странно, что он до сих пор помнил её имя… Первое, что пришло на ум, было предсмертное проклятье. Любой человек, будучи на грани между жизнью и смертью, мог сотворить его, а уж заклинатель тем более. Такие проклятья были одними из самых сильных, потому что находясь на краю гибели, человек вкладывал в него всю силу своей души… Но меч не чувствовал тогда подобной угрозы. Да и с какой стати Инъин было проклинать его. Разве не она умоляла его о смерти? Впрочем, Инъин была женщиной. Да к тому же человеческой женщиной. Поди разбери, что там у них в голове. Кроме того, Синь Мо предстал перед ней в своём истинном облике, по сути, преподнеся собственную душу на блюдечке с голубой каёмочкой. Не стоило этого делать… Он с трудом дождался возвращения хозяина, выдержав долгий удивлённо-укоризненный взгляд, когда тот увидел рассыпанные по полу талисманы. Но вдаваться в объяснения из-за такой ерунды меч не собирался, и мысленные вопросы Ло Бинхэ так и остались без ответа. Лишь на следующий день после возвращения во дворец господина у Синь Мо появилась возможность проверить собственные предположения. *** Теплые солнечные лучи редко пробивались сквозь густую крону дерева, под которым святая демонесса остановилась дожидаясь ночной прохлады. День клонился к закату, но на улицах все ещё было нестерпимо жарко. Бестолковые демоны прислужники опять просчитались и Ша Хуалин прибыла в людской мир раньше, чем зашло солнце. Демонесса до хруста костей ненавидела жару, палящее солнце, а больше всего этих бестолковых людишек, снующих по городу как стайка муравьёв, которых так и хочется размазать по земле, чтобы не мельтешили и не суетились. Стоя в тени дерева, неподалёку она заметила более менее безлюдную улицу и одинокий обветшалый трактир, погруженный в полумрак и относительную тишину. Именно эти качества привлекли туда демонессу. Не то чтобы ей хотелось вкусить человеческой пищи, она просто искала прохлады. Войдя в трактир, Ша Хуалин по несвойственному ей старалась быть незаметной. Все же она выполняла секретное поручение от своего господина и никто не должен был знать о ее прибытии. Именно поэтому Демонессе пришлось нацепить на себя столь неудобные многослойные человеческие одежды и спрятать свою демоническую ауру, что немало ее выводило из себя ко всему же. Ша Хуалин расположилась у дальнего столика в самой тени и блаженно наслаждалась прохладой, когда в трактир зашли несколько заклинателей в бледно-зелёных одеяниях. Демонесса сразу же узнала в них учеников пика Цин Цзин, ведь возлюбленный Учитель ее господина всегда любил эти оттенки цветов. Его вкус чувствовался и в одеяниях его учеников. Молодые заклинатели расположились за большим столом и стали довольно шумно обсуждать своё задание. Юноши бахвалились своей храбростью и смекалкой, гордо выпячивая грудь как петухи перед курицами, бросая весьма откровенные взгляды на заклинательницу, что отличалась скромностью, юностью и красотой. Девушка привлекла внимание святой демонессы, ведь больше всего Ша Хуалин терпеть не могла таких невинных и скромных красоток. Уж она то знала, что за невинной внешностью и поведением всегда скрываются самые развратные мысли и желания. Демонесса поневоле стала вслушиваться в разговор заклинателей. Юноши стали обсуждать демонов и бахвалиться своей храбростью. Один из них обратился к заклинательнице: — Шимей, а что ты думаешь по поводу святой демонессы Ша? Девушка в задумчивости слегка приподняла брови, а затем уверенно проговорила: — Демоны как зараза, опасны и вредны. А Ша Хуалин вообще настоящий сорняк иначе не назовёшь. Уничтожает все прекрасное и везде пускает свои корни разврата. Мне она противна. Ша Хуалин задохнулась от возмущения, услышав подобные слова в свой адрес. Гнев вскипел в ней как лава вулкана, готового к сильнейшему извержению. Но вспомнив, что она тоже здесь на задании, с огромным трудом демонесса подавила подступающие волны гнева, и ее глаза загорелись холодным огнём. Как же глупо, высокомерно и… храбро столь резко высказываться в ее адрес да ещё сравнивать Ее святую демонессу с сорняком. Ша Хуалин незаметно проскользнула на кухню таверны и капнула несколько капель своей крови в чайную пиалу, приготовленную для заклинательницы. Удостоверившись, что девушка выпила положенную ей порцию яда, Демонесса с чувством глубокого удовлетворения отправилась в ночную лавку выполнять порученное ей господином задание. *** В очередной раз Господин с Учителем отправились на горный пик Цин Цзин. Горный лорд хотел посетить свою заклинательскую семью и за какой-то надобностью Господин потащил с собой Хуалин в качестве прислуги. Подумать только! как она святая демонесса докатилась до такого?! Зло разбирало ее изнутри и ей так и хотелось выпустить на кого-то пар, но вокруг не было никого подходящего. По прибытии Господин направил ее к лекарю секты Му Цифану, видимо тот попросил Шэнь Цинцю привести ему демонессу для изучения демонических ядов. Пока Ша Хуалин шествовала по пику, ошарашенные ученики смотрели на столь откровенно одетую демонессу и даже не удосуживались спрятать свои взгляды, в которых тут же зажигалось пламя похоти и страсти. Хуалин с удовольствием наблюдала этот эффект, но все же это ничуть не разбавляло клокотавшей внутри злости. Пробегая мимолетным взглядом по толпе учеников, демонесса почувствовала на себе холодный презрительный взор, полный укоризны и праведного гнева. Она обернулась лишь чтобы наткнуться на все ту же заклинательницу, что недавно назвала ее сорняком. Холодные огоньки мигом вспыхнули в глазах демонессы. Наконец-то она нашла себе отдушину. Заклинательница в светлых одеяниях резко пошатнулась и стиснула руки до хруста, стараясь сохранить лицо. Улыбающаяся демонесса, олицетворение всего того, что так ненавидела Нин Инъин, подошла к девушке и сладким голосом спросила. — напомни-ка мне как твоё имя? Заклинательница задохнулась от такой наглости и хотела уже бросить демонессе презрительный взгляд, как тут по коже пробежала резкая боль и девушке показалось будто ее освежевали ржавым ножом. С трудом хватая воздух она спросила: — ты… что ты… что ты со мной сделала? Все ещё улыбаясь Ша Хуалин приблизилась настолько близко, что ее дыхание щекотало щеки Нин Инъин. — всего лишь дала тебе отведать своей крови. *** Нин Инъин устало опустилась на кровать. Сегодня для неё был поистине тяжелый день. Заклинательница пыталась успокоить сердце и разум, чтобы найти выход из сложившейся ситуации и наконец решила, что на рассвете поговорит с А-Ло. — все же мы с ним оба ученики мастера Шэня. Он наверняка не откажет мне в помощи. Обдумав все хорошенько и слегка успокоившись, девушка наконец смогла погрузиться в сон. Ша Хуалин бесшумно вышла из угла комнаты, когда дыхание Нин Инъин стало равномерным, свидетельствуя о глубоком сне. — Так ты собралась донести на меня господину. Что ж придётся мне заняться тобой вплотную. Руки демонессы скользили по тонким изгибам тела заклинательницы. Ша Хуалин внимательно всмотрелась в лицо спящей девушки, перебирая чёрные пряди волос рассыпавшихся по подушке. — какая упрямица. Терпеть такие муки и все равно строить из себя гордую и сильную. Посмотрим как долго ты продержишься прежде, чем падешь к моим ногам и будешь молить меня о пощаде. Все ещё увлечённо играя с волосами Нин Инъин, демонесса предвкушала будущие пытки и проигрывала их в своей голове. В последние несколько месяцев святая демонесса часто ускользала из замка господина, чтобы тайком наведаться на пик Цин Цзин и вновь понаблюдать за мучениями своей игрушки. Ей доставляло невообразимую радость, дразнить Нин Инъин и смотреть как та мучается, но все же старается держаться так словно бы ничего не происходило. Это разжигало в сердце Ша Хуалин странное чувство, похожее на азарт. Святая демонесса сама не замечала как все чаще и чаще возвращалась к мыслям о Нин Инъин, проигрывая новые пытки и предвкушая ее реакцию. В очередной раз проникнув на пик под покровом ночи Ща Хуалин легкой походкой направилась в уже знакомые покои. Войдя ее взгляд небрежно скользнул по кровати, но не обнаружил ту, что должна была быть там. Слегка нахмурив тонкие брови, демонесса внимательнее осмотрела комнату и только тогда заметила лежащее на полу тело. На мгновенье все вокруг остановилось будто кто-то резко заморозил всю картину. Это несомненно было тело, грудь лежавшей на полу не поднималась и не опускалась, а алая лужа крови растеклась довольно широко, запачкав одеяния заклинательницы. Ша Хуалин резко придя в себя подбежала к лежавшей на полу девушке и прощупала пульс. Сомнений не оставалось душа покинула тело. Лицо Нин Инъин выражало умиротворение и спокойствие. Вся эта картина взбесила святую демонессу до крайности. Как?! Как эта непокорная девчонка могла взять и все бросить? Бросить ее, Ша Хуалин! Когда эта мысль пронеслась в голове демонессы, та на секунду замерла, а затем начала истерически смеяться. Все ещё смеясь Хуалин вышла из хижины, чтобы раствориться в непроглядной ночи. *** Сквозь едкую завесу дыма лекарственных трав еле проступала изящная фигура заклинателя. Му Цифан в очередной раз экспериментировал с противоядием от «Неизлечимого», памятуя о прошлой неудаче давно прошедших времён. Неожиданно его внимание привлекло алое пятно, приближавшееся к нему в этой молочно-горькой дымке. Приглядевшись лекарь смог различить очертания стройного девичьего силуэта, явно облаченного в красные одежды. Хотя даже через толстую завесу дыма он смог понять, что одежды на девушке практически и нет. Фигура прорисовывалась все чётче по мере приближения незнакомки. Всколыхнув клубы молочной пелены пропитавшей воздух, на расстоянии вытянутой руки словно из ниоткуда материализовалась святая демонесса звякнув колокольчиками на оголенных лодыжках. Столь сказочное появление никак не вязалось с демонессой, а скорее могло принадлежать небожительнице. Му Цифан озадаченно перевёл взгляд на звякнувшие колокольчики и вид обнаженных женских лодыжек вывел его из оцепенения, заставив слегка покраснеть уши заклинателя. Лекарь вспомнил, что сам просил о встрече с демонессой, дабы обсудить некоторые яды ее демонического рода. Смущенно прокашлявшись, заклинатель поднял глаза на Ша Хуалин и жестом предложил ей пройти в соседнюю хижину. Вечер общения с демонессой принёс лекарю много полезных знаний и идей, которые он ринулся воплощать в последующие несколько недель. Порой к его хижине приходили озабоченные ученики и даже его собратья пиковые лорды, что жутко раздражало Му Цифана, так как отвлекало от экспериментов. Спустя несколько недель, когда он наконец вышел дабы прогуляться немного в ночной прохладе бамбукового леса, он вновь повстречал святую демонессу Ша. Переглянувшись они не стали заводить разговор. Лекарь предпочёл не спрашивать о причинах появления на пике Ша Хуалин, она же в свою очередь не беспокоила его глупыми и ненужными вопросами. Двое, человек и демон, мирно прогуливались в ночной тишине, наслаждаясь прохладой. Как ни странно, но прогулка добавила заклинателю больше сил, чем ночной сон, а приятная компания даже сделала эту прогулку более радостной. Несколько дней пролетели незаметно. Проработавший до поздней ночи над травмами молодых заклинателей, вернувшихся с задания, Му Цифан, устав от суеты и шума, вновь отправился на прогулку по до автоматизма знакомому маршруту. И вновь он встретил ее. Медленно текли дни и с приходом каждого дня заклинатель все больше ждал наступления ночи, чтобы вновь отправиться на прогулку в бамбуковый лес. Месяц сменял другой месяц, и Му Цифан настолько привык к ее присутствию, что в ночь, когда она не пришла он ошарашено замер в конце тропы и прождал так какое-то время прежде чем вернуться в хижину. *** В очередное посещение пика Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ с ними прибыла Ша Хуалин, но осталась у подножия горы. Узнав об этом Му Цифан стремглав влетел в свою хижину, привёл себя в порядок и так же молниеносно умчался на своём мече, что-то невнятно объяснив своим ученикам о необходимости найти важный ингредиент. Спустившись с горы, лекарь неожиданно для себя обнаружил в шумном трактире Ша Хуалин, громящую все вокруг и метавшуюся как раненный хищник в клетке. Она царапала все, что попадалось ей: будь то мебель, предметы обихода или человеческие тела. Люди в страхе разбежались по углам, боясь продвигаться к выходу. Му Цифан с сожалением и восхищением наблюдал эту картину, затем сделал резкий шаг вперёд и выдохнул с ладони прямо в лицо демонессе серебристую пудру. В замешательстве заморгав, Ша Хуалин почувствовала легкое головокружение и в ту же минуту ее охватило чувство невесомости. Тело демонессы стало медленно заваливаться назад. Лекарь подхватил Хуалин на руки вскочил на свой меч и умчался как будто их здесь не было вовсе. В непроглядной чаще дикого леса Ша Хуалин пришла в себя, бережно укрытая верхними одеяниями. Спиной к ней сидел заклинатель. Демонесса встрепенулась, как птица попавшая в силки к охотнику, но тут же опомнилась и признала в заклинателе горного лорда и лекаря. Какое-то время они оба продолжали молча сидеть и смотреть в ночное небо. Нарушив тишину ночного леса, пронёсся дикий вопль какого-то раненного зверя. Хуалин моргнула, а затем произнесла: — я наверное действительно сорняк, который стоит вырвать и выбросить с корнем. Но ведь это моя натура, я не выбирала рождаться мне демоном или человеком Му Цифан обернувшись внимательно всмотрелся в ее лицо, словно пытаясь понять играет ли она с ним или это и правда ее переживания. Спустя мгновение раздался его тихий мелодичный и успокаивающий голос: — никто из нас не выбирает кем родиться, но это не значит что мы плохие или хорошие. Все мы творения природы и все мы прекрасны. Немного откашлявшись, чтобы прочистить горло, он продолжил: — в особенности прекрасны те, кто не скрывает истинного себя, как вы мисс Ша. Его рука невзначай скользнула рядом с ее пальцами и лекарь от неожиданности вздрогнул, слегка покраснев. С того вечера в диком лесу святая демонесса довольно часто посещала Му Цифана и иногда даже сопровождала его во время опасных вылазок за демоническими растениями. Рядом с ним она чувствовала умиротворение и надоедавшие ей мысли о заклинательнице с пика Цин Цзин постепенно сходили на нет. *** На пике Цянь Цао этим вечером было довольно шумно и многолюдно. Ученики собрались на открытой площадке перед хижиной господина Му Цифана, с энтузиазмом обсуждая предстоящую вылазку в дикий демонический лес в рамках обучения. Прежде чем лекарь успел покинуть свою хижину, к нему на поклон поспешил молодой адепт, чтобы уведомить заклинателя о том, что уже несколько часов один простолюдин просит аудиенции с ним, стоя на коленях перед вратами секты. Му Цифан, облачённый в походные одежды, вышел к просящему, чтобы обнаружить перед собой занесённого дорожной пылью мужчину, лицо которого не по годам было испещрено морщинами, свидетельствую о тяжелом испытании или невзгодах, лежащих на его плечах. Внимательно выслушав рассказ незнакомца, лекарь поменялся в лице. Мужчина проделал долгий путь, шёл не смыкая глаз и не останавливаясь на отдых несколько дней в надежде, что горный лорд и знаменитый лекарь найдёт способ вылечить его дочь, которой вот вот должно было исполниться 18 лет. Девушка страдала непонятной болезнью с самого детства. Как только малышка научилась говорить, родители стали замечать за ней странное поведение. Бывало девочка по несколько дней ничего не ела, не реагировала на окружающих, а просто смотрела в одну точку. А иногда в неё словно вселялась нечисть и девушка бросалась к прохожим, предрекая им нелёгкие испытания. С каждым днём девушка все больше и больше теряла связующую нить с действительностью. Она уже почти неделю ничего не ела и отец с матерью, несмотря на то, что ранее уже обращались к целителям и знахарям, решились на отчаянный шаг — попросить помощи у знаменитого лекаря Му Цифана. Заклинатель слушая рассказ незнакомца мысленно все сильнее хмурился, предчувствуя, что эта странная болезнь ни что иное как редкое сочетание врожденного жара предвидения, возможности улавливать и чувствовать то, что недоступно простому смертному и даже бессмертным заклинателям, и уникальных качеств души девушки. Хотя сказать наверняка было очень сложно и потому лекарь хотел сам убедиться в своих предположениях. Однако на лице господина Му не отразилось никаких тревог, что вселяло надежду в незнакомца пока он вёл свой рассказ. Возвращаясь на пик, где его ожидали ученики, Му Цифан размышлял кому бы поручить размещение и наблюдение за девушкой, пока он не вернётся обратно из экспедиции. Случайно столкнувшись с Ци Цинци заклинатель решил попросить ее присмотреть за несчастной девушкой, попутно рассказывая в каком плачевном состоянии находится бедное дитя. Неожиданно они встретили Шэнь Цинцю, который услышав их разговор, испытал искреннее сочувствие к больной девушке, а потому прежде чем Му Цифан успел озвучить свою просьбу к заклинательнице, твёрдо и уверенно произнёс: — пожалуй мои ученики могли бы присмотреть за девушкой пока вы не вернётесь. Им будет не в тягость, да и свободные комнаты у нас есть. Лекарь был слегка сбит с толку этим предложением, однако поразмыслив решил, что оно в общем то не так уж и сильно отличается от того, что он планировал. Он поблагодарил горного лорда Шэня и со спокойной совестью отправился в экспедицию. *** Спустя несколько дней на пике Цин Цзин появилась молодая девушка в сопровождении того же незнакомца, что приходил с прошением. Передав дочь в руки учеников пика Цин Цзин, он ещё долгое время смотрел на массивные врата секты прежде чем спуститься с горы. Девушку разместили в одной из давно пустующих комнат женской части покоев. Ученики не особо обратили внимание на простую смертную, через пару часов даже пересуды о ней стихли так же быстро как и появились. Этим вечером Шэнь Цинцю и Ло Бинхэ остались на пике, отправившись на прогулку в бамбуковый лес, видимо предаваясь ностальгии в очередной раз. Просидев в комнате до позднего вечера, девушка неожиданно пришла в себя. Взгляд ее прояснился, словно зажгли огонь в давно потухшем камине. Оглядевшись она увидела скромно обставленную комнату, в которой не было ничего необычного, но ее сердце затрепетало так словно невидимые пальцы пробежали по струнам гуциня, извлекая протяжные тоскливые ноты. Чем дольше она вглядывалась в окружающие предметы, тем сильнее ей казалось это место знакомым и даже родным. Перебирая тонкими хрупкими пальцами девушка скользила по предметам обстановки. Ее пальцы прикасались ко всему так нежно, словно любовно держали старые, но дорогие сердцу изображения. Она остановилась у туалетного столика и перед ее глазами тут же всплыли когда-то давно лежавшие на нем зеркальце, мягкая щетка, скромные незамысловатые украшения для волос. В это мгновение казалось будто картина из прошлого накладывается на настоящее. Зрение снова стало подводить девушку, окружающая обстановка поплыла, однако вновь восстановилась и неожиданно в голове раздался звон. Мягкий нежный звук, словно тихая струна, пропевшая свою ноту, расплескался в пространстве. По телу девушки пробежали мурашки, она спиной ощутила незнакомый до этой минуты холод. Глубокий голос позвал из-за спины: -Нин Инъин? Девушка неосознанно вздрогнула, однако вовсе не от неожиданности, а от калейдоскопа нахлынувших в ее сознании картин. Это ее имя? Так ее звали, когда-то звали. Сколько времени прошло с тех пор? Перед глазами проплывали улыбчивые лица юношей, величественный облик Учителя. Будто водоворот понеслись картины, прошедших в жизни юной заклинательницы событий. *** Меч крайне редко принимал свою истинную форму. Во-первых, это было опасно — любой урон, нанесённый его истинной форме, бил по самому его духу и был куда более губителен, нежели удары, приходившиеся на клинок. Во-вторых, он именно для того и создал тело меча, чтобы забыть о том, что когда-то был …человеком. …Когда это было? В каком из миров? Его память уже не сохранила. Впрочем, как и причины, по которым он старался об этом забыть. …К счастью. Он только помнил, что это хорошо, что это то, о чем он мечтал. Беспамятство. Но сейчас ему необходимо было снова стать собой. Та заклинательница, Нин Инъин, видимо, успела что-то сделать с его духом перед смертью, и Синь Мо нужно было понять, что именно. Дождавшись удобного случая, меч принял свою истинную форму. Он не ошибся. Хотя то, что он увидел, и не было проклятьем, как клинок предполагал вначале. Призрачная нить тянулась от его груди, рассыпаясь в пространстве серебряными искрами. Это не было проклятьем. Это была Связь Душ. Синь Мо не знал, что хуже… Первой мыслью было — оборвать! Но уже занесённая рука сама остановилась на полпути, и лишь дрожащие пальцы осторожно коснулись зыбкой нити. Связь откликнулась на его прикосновение лёгким свечением. «Зачем.? Зачем ты это сделала, Инъин?» Синь Мо закрыл глаза, приводя в порядок мысли и эмоции. Связь Душ? С ним? Серьёзно? Это даже не смешно, это… Не открывая глаз, он провёл пальцами по нити и в месте, где она растворялась, резким движением рассёк пространство, а когда его глаза открылись, перед ним предстала знакомая комната. Поначалу Синь Мо решил, что ошибся «адресом». Перед ним была комната Нин Инъин. Та самая, где он когда-то забрал её жизнь. Спиной к нему стояла девушка — та самая… Нет. Он присмотрелся. Девушка была определённо другая. Но серебряная нить вела именно к ней. Ошибки быть не могло. — Нин Инъин? — Тихо и всё ещё неуверенно позвал Синь Мо. *** Незнакомец осторожно приблизился и снова позвал девушку ее прежним именем будто проверяя не ошибся ли он. В глазах девушки читалось смятение и немного безумия. Она обернулась и резко протянула руку вперёд будто выбрасывая ее в атакующем движении меча. Все ещё не понимая где реальность, а где картины прошлого, Нин Инъин в замешательстве уставилась на свою руку. Ее кисть крепко, но бережно сжимала рука незнакомца. Девушка перевела испуганный взгляд на лицо мужчины и тут же замерла. Губы ее дрогнули и сама того не ожидая Инъин произнесла: -это ты! Сердце девушки стучало неравномерно будто вот-вот готовое пуститься в сумасшедший скач. Она пристально всмотрелась в тёмные как сама ночь глаза. В прошлую их встречу лишь эти глаза запомнились ей. Теперь же Нин Инъин неосознанно рассматривала черты незнакомца: острые словно края бамбукового листа скулы, широкие брови, бледно-алые, словно в закатном зареве облака, губы. Мужчина перед ней был высок, спина его была пряма как натянутая струна. Все в его облике выдавало сильного умудрённого битвами воина. Однако девушка никак не могла вспомнить никого из заклинателей знакомых ей со столь запоминающимися приметами. Через правую щеку незнакомца проходил едва заметный шрам, а на лбу над правым глазом виднелось родимое пятно в форме наконечника стрелы. Мужчина все ещё молчал, сжимая кисть Нин Инъин в своей руке. Казалось он хотел что-то спросить, но никак не мог подобрать нужных слов. Девушка почувствовала, что незнакомец сильно напряжен, все его чувства предельно напряжены словно он находится в стане врага или на поле боя. -не мог бы ты отпустить мою руку, ты мне делаешь больно. Еле слышно сказала Нин Инъин. Мужчина будто опомнившись ото сна резко отдернул свою руку и в некотором замешательстве проговорил: — Ты… меня… помнишь? Он разделял паузой каждое слово, будто хотел оттянуть момент ответа, и в то же время так пристально смотрел в её глаза, словно пытался прочесть в самой её душе то, что Инъин ещё не произнесла. Завороженно глядя в глаза цвета непроглядной ночи, Инъин робко произнесла: — ты последний кого я… видела. Ты даровал мне… облегчение. Кажется я очень долго искала тебя, хотела… узнать и понять… поблагодарить… наверное я… слишком много надумала, но… …Синь Мо уже не слушал. Нужно было заканчивать это всё. Нужно было сделать то, зачем он пришёл. Инъин ещё продолжала говорить, когда его рука скользнула ей за шею, вплетаясь пальцами в густые волосы. Он наклонился, прижавшись к её губам в поцелуе. Долгом… Первом и последнем… В то время как другая рука прижалась к его собственной груди, сжав стальной хваткой серебряную нить, связывавшую их души. Тьма заструилась с кончиков пальцев, обволакивая серебро. Синь Мо с силой потянул. Нить вспыхнула ярче, потом задрожала, едва не звеня и… Это было бы просто — как оборвать паутинку — если бы не было так тяжело, словно к этой паутинке приклеилось что-то очень важное. Какая-то часть его самого, которую тоже нужно было вытянуть изнутри, вырвать с корнем — до самого конца, без остатка. Сердце? Разве оно у него было? …Разве…? Его губы, всё ещё касавшиеся губ Инъин, дрогнули в едва заметной усмешке, и Синь Мо вдруг понял, что плачет. Слёзы текли по щекам — настоящие, живые, горячие… Слёзы, мать его… Да ладно! Какого дьявола?! Бред… Невозможно… Не должно быть ТАК!!! Он почувствовал, как внутри закипает злость. На кого? На Инъин? На себя? На всю нелепость происходящего? Он ухватился за эту злость, как за спасительную соломинку. Тьма вырвалась из груди, стремительно оплетая всё его тело. Синь Мо отстранился от девушки и одним быстрым движением коснулся её лба кончиками пальцев. Тёмная струйка демонической энергии растворилась под белоснежной кожей, проникая дальше, вглубь, на самое дно её сознания. — Спи. Его голос прозвучал тихо, холодно, уверенно. И тело девушки послушно осело в его руках. Синь Мо уложил её на кровать. — Забудь… Всё обо мне — забудь. — Он сделал вид, что не заметил собственную паузу. — Кем ты была — забудь. …Живи. Просто живи. Дальше. Синь Мо закрыл на миг глаза, словно подводя черту, сделал глубокий вдох, унимая плясавшую вокруг него тьму, и резко развернувшись, шагнул к стене, на ходу разрезая пространство, которое он не увидит больше никогда. Он знал, эта девушка найдёт другую любовь: незаменимых не бывает — ни людей, ни, тем более, вещей… Портал распахнулся, принимая в объятья пустоты холодную сталь клинка, и сразу захлопнулся, словно и не было его. …Это было просто… Как оборвать паутинку. Разве нет?! *** Утром следующего дня Му Цифан прибыл обратно в секту и первым делом решил проведать больную девушку. Он обнаружил ее мирно спящей в бывших покоях одной из учениц Шэнь Цинцю, что когда-то трагично погибла от рук неизвестного, пронзённая мечем. Лекарю показалось странным, что он вспомнил об этом именно сегодня. Однако отбросив мешающие делу мысли, он стал исследовать состояние девушки, проверяя ее жизненные силы.