imagine with finn wolfhard

Остановившись на пороге своего дома, парень вздохнул. Сейчас он откроет дверь, и родители будут задавать вопросы, кричать, возможно, лишат его телефона, макбука, а что еще хуже — гитары. Но ему было все равно. Он думал о Т/и: «Что она делает сейчас? Плачет? Радуется тому, что я буду исполнять наказание? Я действительно отвратителен. Неудивительно, что она не хочет со мной разговаривать». Дернув ручку и зайдя в дом, парень положил рюкзак на тумбу, которая стояла при входе. Ноги плелись на кухню, где его ждала семья. — Сядь, — сказал отец довольно спокойным тоном, указав на стул между собой и женой. Парень сел, — сам объяснишь, или мне задавать вопросы? — Сам, — ответил Финн, — я… Я хотел добиться её внимания, но все вышло из-под контроля, хотя я думаю, что ничего и не было под контролем, — он сглотнул, а глаза матери и отца встретились в непонимающем взгляде, — я не хотел этого, правда. Не хотел. Я просто… — Не так я тебя учил девушек добиваться, — перебил мужчина, глядя на сына, — ты, черт возьми, должен был посоветоваться со мной! Как же так? Ты в курсе, что Т/и сейчас очень плохо? Она, может быть, плачет сейчас. — Да. — Финн, ты знаешь, что делать, — отец ободряюще положил руку на руку парня, — но это не значит, что ты не понесешь дополнительное наказание. — Я весь в твоих прихотях. — Я знаю какое наказание, — воскликнула мать, — он будет ехать на протяжении месяца со мной на мою работу! — Н-е-е-е-е-т… — Д-а-а-а-а! Нам как раз нужно было мужское мнение! Будешь оценивать свадебные наряды! — радости женщины не было предела. *** — Милая, может тебе купить что-нибудь? — мать Т/и вертелась вокруг дочери все время, расспрашивая, спрашивая. — Мам, пожалуйста, я хочу побыть одна. Я в порядке, — спокойно говорит девушка, выдавливая из себя улыбку. — Хорошо. Оставшись в комнате одна, /цвет твоих глаз/ подходит к своему низкому подоконнику, усыпанному подушками, и садится на него, обхватывая ноги руками. «Еще один год, и все закончится». Она просидела так час, смотря на то, как меняется погода, как подростки катаются на скейтбордах и великах. А затем она видит его. — Какого… — она вскакивает, прячась за стенкой, но потом выглядывает и видит, как парень стучит в дверь. Открыв свою дверь, к которой девушка рванула со всей скорости, чуть упав, она стала прислушиваться. — Я думаю, что моя дочь не хочет с тобой говорить, — строго отвечала миссис Т/ф. — Я лишь хотел объяснить, что… Я оставлю её в покое и не буду к ней прикасаться, клянусь. Просто дайте ей все объяснить. Прошу, миссис Т/ф, — жалобно ответил парень. Т/и сочла его жалость ненастоящей. — Я позову её, — на ее лице не было эмоций. «Нет. Нет, нет, нет, нет, нет! НЕТ!». Прыгнув в постель, девушка закрыла глаза и пыталась успокоиться. Пусть они думают, что она спит. — Милая, к тебе приш.Оу. Дверь закрылась. Девушка открыла один глаз и обвела взглядом комнату, дабы убедиться, что никто не прячется в углу. Встав с постели, Т/и побежала к двери. — Она спит, — проговорила женщина. — Могу ли я…могу ли я прийти завтра? — Не знаю. Сейчас очень поздно для разговоров. Думаю, что тебе пора домой. *** Остаток дня Т/и провела за выполнением домашнего задания, чтением книги и лазанием в социальных сетях. С ноутбуком в руках она села на подоконник, укрылась пледом и включила свой давно излюбленный фильм. На 10 минуте фильма девушка испуганно вернулась от какого-то звука. Тишина. А потом снова стук. Кто-то кидал камушки в окно. Взглянув через стекло, Т/ф распахивает глаза от неожиданности. «Какого…» Ей машет Финн. Финн Вулфард. Парень, который довёл ее сегодня в школе, пришел к ней домой, чтобы поговорить. И сейчас он стоит на заднем дворе. Его губы сжатый в тонкую линию, руки спрятаны в карманы брюк, а тело то и дело просачивается туда-сюда. Нервничает. Черноволосый полез в карман, не отводя взгляда от одноклассницы, но ему пришлось отвести его, потому что он заглянул в телефон, который вытащил. Рядом с рукой Т/и завибрировал телефон. Неизвестный: пожалуйста, выйди во двор. Когда он вообще успел поменять номер? /Цвет твоих волос/ снова взглянула на Финна, а затем встала с подоконника с тяжёлым выдохом. *** — Ты поменял номер, — сказала девушка, появившись в поле зрения парня. Он смотрел на нее, пытаясь понять, в каком она расположении духа. Она была как всегда. — Да. Ты кинула меня в черный список, — ответил он, кивнул, — хотя я сам виноват. Одноклассница взглянула на него после этих слов, и он продолжил, не желая мучить её:. — Весь год я вел себя как полный урод. Как козел, как кретин, как… Я все время издевался над тобой, думая, что так я притягиваю к себе твое внимание. Но, как оказалось, я делал тебе больно. Я не понимал этого, и это означает, что я еще и тупоголовый петух, — девушка фыркнула, — я не знал и не думал, что своими словами причиняю тебе боль. Я не задумывался о том, что ты можешь плакать дома из-за этого. И сегодня в школе я просто был отвратителен. Моему поступку нет прощения, я знаю. Но мне искренне жаль. Я просто хотел добиться твоего внимания, потому что… — он замялся, — потому что ты всегда мне нравилась. Казалось, что Т/и подавилась воздухом. — Но я все испортил. Я даже не достоин разговаривать сейчас с тобой, ведь ты лучше меня в миллион раз. Ты проявила доброту, когда вышла поговорить. А я просто моральный садист. — Ты ведь мог просто подойти и нормально общаться, вместо всего этого, — заговорив, Т/и заправила прядь волос за ухо — Да, знаю. Но я слишком глуп, чтобы додуматься до этого, — он посмотрел на землю и начал выкапывать кончиком ботинка, — мне очень жаль, правда. Я не хотел тебя обижать, не хотел, чтобы ты плакала. Как я и обещал, я никогда не подойду к тебе и не заговорю с тобой, если ты сама не сделаешь это, что невозможно. Помолчав пару секунд, девушка сказала: — Тебе не обязательно это делать, потому что можно просто наладить отношения. Финн охнул: — Что? — Если бы ты раньше показал себя таким, какой ты есть на самом деле, то я бы давно с тобой дружила, Финн, — девушка слабо улыбнулась, — мы можем начать все сначала. Но если все продолжится так, как начиналось, то, клянусь, я превращу твою жизнь в полный… Не успела она договорить, как Вулфард прижал ее к себе. Т/и опешила, по потом аккуратно обняла в ответ. — Клянусь, я никогда не сделаю тебе больно. Никогда, — он погладил ее волосы, — я буду хорошим другом. «Или больше».