imagine with finn wolfhard

Она — не такая как все. Ест на завтрак тосты с майонезом, не слушает отечественную музыку, гуляет по заброшкам, носит чёрную одежду и рваные джинсы. Она не вешается на шею красивым парням и отшивает всех подряд. По субботам она ходит на пляж, смотря на океан, а еще любит стоять под проливным дождём. Она смотрит боевики и ужасы с понедельника по пятницу и не использует косметику. Она — девушка-загадка, которую мне хочется раскрыть. — И что же ты делаешь здесь, Т/и? — спрашиваю её на одной из вечеринок. Эта девушка никогда не ходит на подобные мероприятия. Она ухмыляется, выпивая жидкость из красного стаканчика. — Оу, — её выражение лица сменилось на неловкость, — думала, это очередная богадельня, но вдруг ты. Везет же мне. Я улыбаюсь её шутке. Её сарказм — это что-то. — Значит, в твоём стакане нет алкоголя, — звучит скорее как утверждение, нежели вопрос. — Я никогда не пью, Вулфард. — Почему? — Потому что те, кто пьёт, отшибает себе здравый смысл. На это отвратительно смотреть. — Тогда что ты тут делаешь? — Ты задаёшь слишком много вопросов, — /цвет твоих глаз/ игриво закатывает глаза, — хорошо потусить и потерять здравый смысл! Так она и ушла. А мне все было интересно, знала ли она, что я тоже не пью. Я пошел за ней. Она не видела меня, хотя я не удивился бы, что у нее есть третий глаз на затылке. Мы вышли из дома нашего одноклассника и вскоре покинули двор. Далее мы прошли весь парк и наконец оказались возле высокого здания. Обойдя его, я увидел, что она лезет через лестницу, прикованную к бетонным стенам. Да еще и как агент ЦРУ. Отлично. Полезем за ней. Аккуратно взобравшись, я тихо стряхиваю пыль с рук. А потом замечаю столь прекрасную картину: Т/и сидит не далеко и не близко к краю крыши и смотрит на открывающийся перед нами вид. Множество вышек и огней на фоне звёздного неба. Потрясающе. Но что самое главное — она улыбалась. Никак всегда — с ухмылкой и дерзостью, а по-настоящему — искренне и тепло. Подойдя ближе, я что-то ломаю своей ногой, и, к моему удивлению, Т/ф резко дернулась и тут же оказалась на ногах, повернувшись в мою сторону. Да она же испугалась! — Господи… — прошептала она, но я все слышал. — Неужели Т/и Т/ф трусиха? Признаюсь, я доволен собой. — И чем же? — она садится в первоначальную позу. Правда, теперь на её лице нет той улыбки. — Я наконец-то раскрыл твою сущность, — я сажусь рядом. Она фыркает. — То, что я испугалась, не значит, что ты меня знаешь. — Ты улыбалась как никогда раньше. Это многое, наверно, объясняет. Она молчит. — Я улыбалась как всегда. Ты слишком много выпил, — говорит она. — Уверена? — Ага. — К твоему сведению, я не пью. Еще варианты? — смеюсь. — Чего ты хочешь от меня? — наши взгляды встретились. — Хочу узнать. Вот и все. — Узнать что? Меня? Боже, этого никогда не будет, — он встаёт, раздражённо хватая свой рюкзак. — Эй, эй, эй! Стой, — я мягко хватаю ее за запястье и могу поспорить, что в этот момент по её телу пробежала дрожь. Щеки моментально вспыхнули, — давай поговорим. — Я не… Я.Не могу. Мне пора идти домой. Так что, — она убирает мою руку. — Почему? Чего ты не можешь? — Да разговаривать с тобой я не могу! — выпаливает она, — с тобой, со всеми! Я просто не могу. — Я не понимаю. — Каждый раз, когда я с кем-либо знакомлюсь, делюсь своими проблемами, все поначалу включают мать Терезу! А потом? Они просто уходят. Все уходят. И я решила, что больше никогда никому не раскроюсь. Никогда. Потому что иначе мне будет больно! — она вдруг останавливается, краснеет, нервно теребить побрякушку на сумке. Я рассматриваю её лицо, и осознаю, что она прекрасна, даже когда ведёт себя так. По-настоящему, — мне правда пора идти, и прости, что накричала на тебя, но с тобой будет как и со всеми, поэтому… Вместо слов я просто сокращаю дистанцию и обнимаю её. Она опешила, но обняла в ответ, хоть и нерешительно. Вдохнув её аромат, я прошептал: — Я никогда тебя не обижу. — Никогда? Ты так уверен? — её голос хрипит. — Уверен. — Почему? Я отстраняюсь, и заглядываю ей в глаза. В самые прекрасные глаза. — Потому что ты мне нравишься уже два года, Т/и Т/ф. Я люблю тебя.