Париж, 1961

2019

      Я уже далеко не молод, но воспоминания всё ещё остались где-то глубоко в моём сознании. Эти места всё ещё много значат для меня, но уже больше сорока лет я хожу тут один. Меня узнают люди, просят фотографию или автографы, но в этот город я приезжаю совершенно не за этим. Я приезжаю за воспоминаниями. Я хожу по дорогам, где раньше шагал не я один, а.… А с ним.       Париж — город моей молодости и воспоминаний. Я солгу, если скажу, что помню его именно благодаря 1961 году, когда мы с Джоном отправились сюда автостопом. Мы хотели двигаться дальше, но нас пленил этот город. Он стал нашим городом. Даже в кафе, в котором я сегодня был, я видел его фотографию, которую я же сделал во время той самой первой поездки. Он, стоящий возле Эйфелевой башни, что просто обернулся. Я очень жалею, что в те времена фотография не была так совершенна, как сейчас, ведь я бы с радостью разглядывал каждую черту его лица каждую секунду своего времени, ведь четкое лицо Леннона осталось лишь в моих воспоминаниях, которые иногда так больно отзываются в сердце.       И даже сейчас, поднимаясь в номер своего отеля, меня не оставляют старые чувства, что отзываются глубоко в душе новыми царапинами, делающими больно моему и без того не молодому телу. Мой рацион сегодня состоял почти из одних банановых коктейлей, ведь, разве я мог съесть что-то иное в этот день, когда полностью отдаюсь воспоминаниям, прошлому? Нет, не мог. Я падаю на кровать без сил и смотрю в потолок. Перед глазами начинают появляться картины прошлого…

1961

      — Джон, ты сегодня щедр, даже очень, — смеется МакКартни, когда Леннон приносит ему очередной банановый коктейль. Ему приятно, что Леннон выполняет такие его пожелания, и он полностью расплывается улыбке, сидя рядом с парнем. Он не жалеет, что поехал с ним в Париж, да и что они вообще остались в этом городе любви. На них падало много косых взглядов, особенно со стороны французов, гуляющих со своими дамами.        — Ты ведь прекрасно знаешь, что для моей любви мне не жалко ни единого фунта, — ни на секунду не отводя взгляда от Пола, говорил Джон. Да, он влюблён в этого парня и не может сказать, любил ли он ещё кого-то когда-то так же, как и Макку. Да и он определённо не хочет об этом думать, находясь рядом с этим прекрасным парнем, что так мило пил свой банановый коктейль. Он незаметно поправляет его волосы, что уложены в новую стрижку под горшок, и что так ему шла. Конечно, Пол всё видел, всё чувствовал, и это вызывало на его лице румянец. Из автомата играл Элвис, король рок-н-ролла, и его голос раздавался в каждом углу этого заведения, так и заставляя некоторых посетителей пуститься в пляс.       — Тогда я рад, что именно я — твоя любовь, — обворожительная улыбка МакКартни заставляет Леннона окончательно забыть обо всём и просто смотреть на него, не говоря ни слова. Пол встаёт с места и Джон, пуская его пройти вперед, нежно берёт его за руку, чтобы не сжимать её слишком сильно и не сделать Поли больно. Ему хотелось оберегать его и никогда не причинять вреда, и не давать другим причинить ему вред.       Была осень и Париж давно весь покрылся золотистой листвой, что прибавляло какой-никакой атмосферы их прогулке. Пол, совершенно по-детски, прыгал в скопления этих самых листиков, очаровательно улыбаясь и смеясь, пока Джон в стороне закуривал очередную сигарету, будто присматривая за своей принцессой. Он считал Пола своей принцессой, а последний и не отрицал этого, отзываясь на любую кличку Джона, что тот ему давал.       — Хэй, Джон, а давай сделаем фото на фоне Эйфелевой башни? — с огромным энтузиазмом спрашивает Макки, в молчании ожидая одобрения от Леннона, а тот просто молчаливо кивнул, потушив сигарету о ближайшую мусорку и протягивая руки, чтобы взять у Пола камеру.       — А нет. Я хочу сфотографировать тебя, Джон. Ты ведь не против? — и… Джон не был против. Он не мог отказать ему в таком простом желании, потому покорно прошёл вперёд, рассматривая здешний вид и ожидая характерного звука камеры. И не, слыша его достаточно долго, он обернулся с желанием спросить, всё ли хорошо, и лишь тогда прозвучал этот звук, сопровождаемый тихим смешком МакКартни.       — Прости, хотел сделать внезапное фото, — Пол буквально светился от счастья, рассматривая снимок, и от этого улыбнулся и Джон, обнимая парня одной рукой за талию, от чего на лице Макки появился заметный румянец. — Мы на людях, Джон…       Он прошептал это почти неслышимо для остальных, но достаточно громко, чтобы Леннон убрал руку с его талии и стал вместе с Полом рассматривать снимок. «Ты как всегда чудесно фотографируешь, детка», — шепчет Джон на ухо своему возлюбленному, тем самым вгоняя его в краску. Он любит смущать Пола на людях и наблюдать за его реакцией, ведь в такие моменты он милый, до ужаса милый. И не поймите, Пол был всегда милый для Джона, но когда он отводил взгляд и шептал тихое «Дурак…» — это был верх.       Он, слегка держась за руку Макки одним лишь мизинчиком левой руки, и смотрит лишь на него, зная, что если что вдруг — Пол отдернет его от дороги и сделает всё, чтобы Джон остался в целости и сохранности. Ведь он любит его. Он любит и оберегает, и даже до самого номера ведёт аккуратно, придерживая и помогая, ведь он не хочет, чтобы Джон упал и поранился. И даже в самом номере он аккуратно усаживает Джона на кровать. Джон не может сдержать улыбки от такой заботы, и пока Поли отвлекся на настройку его гитары, тихо подошел и поцеловал парня в щеку, от чего тот дернулся и обернулся.       — Джон, не надо так неожиданно это делать.… Пожалуйста, — он хотел попытаться быть строгим, проявить себя, но смотря в добрые глаза Леннона — это было просто невозможно сделать. Нельзя сердиться, когда на тебя смотрят так по-детски мило и влюблённо. Парень протянул настроенную гитару Джону и получил ещё один поцелуй в щеку. Пока Джон садился на кровать, Пол положил свою руку на зацелованную щеку и улыбался, отводя взгляд в пол.       Комнату заполняют звуки струн, что, рано или поздно, выльются в песню, а сейчас МакКартни просто наслаждается видом Джона, сосредоточенного на игре, и вслушивается в каждый аккорд, что так быстро сменяли друг друга. А в голове лишь мысль, : «Лишь бы это не заканчивалось никогда».

2019

      Помню ли я? Да, я помню. Я отчетливо помню дни, проведённые с Джоном, ведь это самые важные дни в моей жизни, которые больше никогда не повторяться. Больно ли мне? Определённо. Я хожу на его могилу каждый год, а то и чаще, и даже такие редкие посещения причиняют мне невероятное количество боли. Ведь Джон был не просто частью группы, в которой я играл. О нет, он был моей любовью. Любовью моей жизни.

К сожалению, только был…