Последние минуты войны

   Жук – три часа.    Выстрел. Выстрел. Одна пусковая установка рахни отвалилась.    Три гребаных дня мы торчим на этой точке. Эвакуация провалилась, а контратаки были жестко подавлены. Провизии осталось на неделю. Жнецы прут нескончаемым потоком. Связи с командованием нет, и не предвидится.    Сэм, не спи. Работай.    Выдох. Отдача привычно бьет плечо. Три Налетчика лишились щитов.    Командир во время перерыва говорил, что мы победим, но верит, похоже, только он один. Зачем я дерусь? Месть. Это единственное, что не дает мне застрелиться. Триллионы жизней они отняли, но я заставлю их платить. Каждого. Трижды.    Аргха. Снимите его с меня!    Хадсон влип. Хаск с красными имплантатами уже сорвал шлем и пытался добраться до глаз.    Прицел. Выстрел. Остальные две пули вгрызаются в руку Твари, разрывая плоть. Беру последний термозаряд.    Все. Это последний. Совсем. Надежда теперь только на кварианца с его уником, да на крогана-шамана.    Командир, я пустой.    Я тоже.    По очереди солдаты докладывают о начале конца.    Полил дождь. Как давно его не было. С того самого дня икс. С того дня, я ни разу не видел небо. Фигуры Жнецов, обломки наших фрегатов, безуспешные маневры истребителей и перехватчиков, дым, пепел – да, но не солнце.    Обнаружена Баньши. Концентрировать огонь.    Три патрона уходят в барьер. Шаман запускает деформацию и перемещается к ней, взрывая кокон. Тем временем в его шлем врезаются острые когти, разрывая маску. Кровь заливает трещины в бетоне. Я, через оптику, вижу в руке бывшей азари челюсть. Его челюсть. Пелена застилает глаза. В щит врезаются пули. Ноги уже несут меня вперед, а рука тянется к модулю тактической маскировки. Все это на автомате. Война стала рутиной, а смерть – всего лишь строкой на тактической панели.    Урднот Шарк.    Сигнал потерян.    О, Господи. Не прекращать огонь.    На бегу выхватываю катану, заимствованную у Цербера. Однако я далеко. От войны, хасков, Баньши, Жнецов. Меня нет наполовину. А я не люблю дробные числа.    Сэм, что ты творишь? Вернись на по…    Хадсон, Джон Сандерс.    Сигнал потерян.    В коммуникаторе раздается голос, с характерным кварианским тембром.    Мы все знали, что отсюда не вернемся. Иди, я прикрою.    «Иди, я прикрою». Три слова перечеркивают чью-то жизнь. Осталось тридцать метров. Она стоит, повернувшись спиной.    На небе появляется силуэт Цитадели, но сил на удивление не остается. Может это просто горячечный бред?    С удивлением обнаруживаю пробоину в броне. Напротив сердца. И кровь. Много крови. Секунда – шаг. Секунда – шаг.    Кварианца разорвало надвое гранатой. Молча закрываю глаза. Я знаю, что сейчас появится надпись…    Заоль’Шала нар Квиб-Квиб.    Сигнал потерян.    Открываю глаза. Два метра до смерти. Два шага – конец истории. Сделаю ли я эти два шага? Заоль, Шарк, Джон… Мария. Извини меня, но я должен.    Заношу меч. Она резко разворачивается и бьет по плоской части клинка. Катана разбивается вдребезги, но рукоять еще у меня. Левая рука в захвате. Часто дышу. Глаза. Её глаза завораживают. Синие ряды огней, как на улице где я рос. Место, где детонировало ядро первого, уничтоженного нами, Жнеца.    Один из них стоит передо мной. Я много раз видел, что бывает с их жертвами. Такие раны не латают панацелином.    Кровь из груди уже не течет. Правая рука разжимается. Металл гремит о металл. Начинаются оптические галлюцинации, потому что имплантаты на теле моего палача и спасителя меняют цвет на зеленый.    - Желание?    Скрипучий голос, с четким привкусом металла. Дождь кончился, тучи разошлись.    - Быстро.    Она понимающе кивает. Я клянусь, что вижу на лице улыбку. Улыбаюсь в ответ.    Удар вскрывает грудную клетку и выворачивает ребра. Лишь один её палец погружается в висок, выходя из другого. Темнота и чуть-чуть боли. Вот ты какая, Смерть.    Но я вижу.    Небо.