Потерянный дневник.

Фонг с интересом, в очередной раз перелистывал страницы тетради и с лёгкой улыбкой и… яростью во взгляде, одним движением руки кинул её в камин. — Чёртов мальчишка. — Выругался Фонг и вышел на открытый балкон, за стенами домика лил проливной дождь, который обрушился на мужчину. Где-то были слышны ночные крики и глухие выстрелы. Ночная Италия раскрывала все грани теневого мира, в котором многое является нормой. Мужчина спрыгнул с балкона и приземляясь на холодный асфальт, он посмотрел вверх, где тёмное небо не давало надежд на будущие. Что-то в груди кольнуло и он сжал кулаки. Ураган закипал в нём и пламя хотело вырваться наружу. Где-то между домов не повезло незадачливому насильнику, что познал весь гнев носителя пламени урагана. Его крики не давала услышать пелена дождя, девушка, что была жертвой этой ночью, убежала раньше чем мужчина зажёг пламя, что-то подсказывало, что она даже не благодарит его, а отдаёт почести судьбе и своей удаче. Он возвращался домой с окровавленными руками и позволял своим слезам смешиваться с холодными каплями, что-то внутри его ругало его самыми последними словами, а из груди хотели вырваться оправдания и даже вечное спокойствие в эту дождливую ночь, куда-то улетучилось. Где-то послышался глухой выстрел и торопливый бег по крышам. На мостовой по которой проходил Фонг, стоял юноша и смотрел в ночную даль. Он о чём-то усиленно думал и от чего-то даже не боялся ночной жизни. От него не веяло пламенем, но Фонг отчётливо услышал глухое. — Что заставило тебя плакать, бывший аркобалено? Вы все так скупы на эмоции. — Фонг посмотрел в спину и чертыхнулся узнавая человека в белом халате. Когда-то Шамал это уже говорил, но адресатом была Лар Милч, однако это не меняло положения вещей. От чего-то этот человек посеял ещё больше смятения в его душе. Он остановился и сел на холодный камень мостовой, и посмотрел на гладь реки о которую били холодные капли. Казалось этот дождь бил не только по воде и земле, но и по сердцу бывшего аркобалено. Он посмотрел ещё несколько минут и сравнив, что от мостовой, до реки, от силы два метра, развернулся спиной. Звук падения человека в воду сопровождался всё тем же дождём. Фонг всплыл и тяжело вздохнул. Даже купание в реке, не могло смыть его тревогу и боль от собственных поступков. Выходя на берег, он тихо сказал в пустоту. — Эй, не умирай. Я не хочу оплакивать твою смерть. Ты слишком светлый, чтобы исчезнуть из жизни так быстро. Подожди, и я прибуду обратно в Намимори. Я не спущу с тебя глаз, только потерпи и не убивай себя. Мальчик, с горькой карамелью в глазах. Фонг и не замечал, что возвращаясь домой он плакал, а дождь смешивался с горячими слезами. Этот мужчина и не вспомнит, когда так себя винил за собственную «слепоту» и когда последний раз плакал. Видимо этот мальчик заставил его сердце пылать огнём, а душу желать помочь. Хотя он даже почти не смог выпытать из него и слова. Возможно строки в тетради, делали гораздо больнее и раскрывали его душу гораздо сильнее, чем это способны были сделать слова. Кажется Фонг влюбился в горькую карамель, но пока об этом не знает…