Паучья Лилия

      Характерный скрежет в замочной скважине нарушает и без того хрупкий покой в заледеневших стенах камеры. В распахнутую дверь входит мужчина, брезгливо осматривая сжавшуюся на полу жертву. Опытный взгляд равнодушно скользит по видимым травмам, примерно оценивая её состояние. Девчонка выглядела хуже, чем он мог рассчитывать, но всё же не критично. Сразу видно, собратья не теряли время в его отсутствие. Что ж, они в своём праве. Лорд запретил убивать Поттер, но не было запрета на другие развлечения.       Заперев дверь, Лестрейндж подходит ближе, с любопытством склоняясь к своей жертве. Девушка надломлено скулит, когда чужая рука грубо хватает её за подбородок, оставляя свежие синяки и Рабастан удовлетворённо ухмыляется – Белатрикс хорошо с ней поработала. Холодные пальцы в обманчивой ласке касаются искусанных губ, чуть надавливая, позволяя крови испачкать кожу. Как сильно она в них вгрызалась, чтобы так изорвать мягкую плоть? Сколько продержалась, прежде чем этот милый ротик раскрылся в своём первом крике? О, Рабастан невероятно жалел, что пропустил это действо. Его невестка была воистину прекрасна в своей жестокости. Протянув вторую руку к волосам, он небрежно откидывает спутанные пряди, открывая себе вид на бледное лицо и улыбка медленно сползает с мужских губ, стоило только пересечься со стеклянными глазами цвета Авады. Вымазанная в грязи, в порванной, едва прикрывающей тело мантии, девочка безучастно смотрела куда-то сквозь Лестрейнджа, раздражая своим смирением. Скользнув рукой ниже, он обхватывает пальцами хрупкую девичью шею, сжимая достаточно сильно, чтобы причинить боль, но не давая задохнуться. Поттер что-то хрипит, беспомощно дёргаясь в чужих руках, но лишь тревожит этим старые раны, вновь открывшиеся от резких движений. Изумрудные глаза жмурятся, пряча боль под пушистыми ресницами и мужчина с раздражением разжимает руку, успевшую окрасится в алый. Она не вскрикивает, даже когда приземляется на пол, счесав о камень кожу. Слипшиеся, грязные волосы в беспорядке рассыпаются по полу, ничем не напоминая её родные огненно-рыжие кудри. Ликорис Поттер напоминала сломанную куклу, а без криков и мольб о пощаде игра перестаёт быть интересной. – Вечером прибудет Лорд. Можешь быть счастлива, Поттер, он удостоит тебя чести быть убитой его рукой. – Торжественно бросает мужчина, но так и не получает никакой реакции. Хищно прищурившись, он медленно достаёт палочку, расплываясь в снисходительной улыбке. – Кажется, мисс Поттер, не уделяла своим манерам должного внимания. Какое упущение… В приличном обществе, знаешь ли, принято отвечать, когда к тебе обращаются. КРУЦИО!       Красный луч отражается вспышкой в зеленых глазах, а следом тело наполняет БОЛЬ. Не успев вдохнуть, девушка неестественно выгибается, чувствуя, как каждая клеточка сжимается в агонии. Рот раскрывается в безмолвном крике, но из горла вырывается лишь сдавленный хрип, лишающий лёгкие остатков воздуха. Впившись ногтями в кожу, Поттер оставляет рваные царапины на ладонях, широко раскрытыми глазами впершись в потолок, ни в силах не закрыть их, ни вдохнуть. Тёмные пятна заполонили обзор, когда воздуха, казалось, совсем не осталось. Закончится ли всё, если она просто задохнётся сейчас? Но вместо желанной темноты в девушку ударил «энервейт», обрывая мечты о забвении.       С брезгливым удовлетворением наблюдая за конвульсиями волшебницы, Рабастан усилием воли заставляет себя опустить палочку, ограничившись лишь одним проклятьем. Девчонка сейчас больше не выдержит, а Лорду определённо не понравится, если она сломается до его прихода. Временно притушив бушующую в груди жажду крови, мужчина медленно опускается рядом с дрожащей пленницей. Удивительная вещь, ни одно средство ментальной направленности на неё не действует. Пожирателям пришлось забыть о спешке и выбивать сведенья об остатках Ордена силой. Шесть недель не дали никаких результатов, кроме охрипшей пленницы и взбешённого Лорда, но сегодня он сам навестит героиню. Сегодня чертовка своё получит. Приподняв девчонку за волосы, Лестрейндж резко дёргает их на себя, вынуждая Поттер встретиться с ним взглядом. – Ну что ты за разочарование? Твоя подружка и та была поинтересней, когда мы с ней развлекались. – Обманчиво ласково начинает мужчина, расплываясь в мерзкой ухмылке, когда в глазах напротив мелькает намёк на гнев. – Глупая грязнокровка получила, что заслужила. А знаешь, кто вздернул её? Это был я! Я убил её! Ну, что ты на это скажешь? Я убил её! Её и её мерзких родителей маглов! – Почувствовав, что наконец задел девчонку за живое, мужчина предвкушающе подаётся вперёд, с силой дёргая намотанные на кулак волосы, но проклятая героиня вновь рушит его ожидания. Вскрикнув от неожиданности, Ликорис заходиться кровавым кашлем, едва ли способная оказать ему малейшее сопротивление. – Жалкая. Ты мне отвратительна, Поттер. – Раздосадовано выплёвывает ей в лицо Рабастан, выпуская из рук сальные пряди. Девушка не отвечает. Только смотрит своим холодным, полным обречённости взглядом вслед удаляющейся фигуре.       Хлопок двери отражается от стен, оповещая о том, что Ликорис вновь осталась одна. Ещё несколько мгновений напряжённо прислушиваясь к звукам снаружи, девушка считала удаляющиеся шаги, словно ожидаясь что Лестрейндж передумает, решив опробовать на ней что-нибудь новое. Лишь, когда за дверью воцаряется тишина, она позволяет себе тихо всхлипнуть. Судорожно втянув носом холодный воздух, пленница всеми силами старалась не шуметь, тихо плача, свернувшись на промерзлом полу.       Поттер не любила своё имя. Ликорис — цветок смерти, цветок печали, окутанный множеством легенд. Красивая и эффектная лилия огненно-красного цвета, с круто закрученными лепестками и длинными тычинками, которые напоминают изображения всполохов пламени. Прекрасная, но сопровождаемая неприятным запахом и ядом. Красная паучья лилия… такую не сажают в садах или около домов, она символизирует мёртвых. Даже самые близкие избегали звать её этим именем, что уж говорить об обществе?

«…дружба, товарищество никогда не зарождается в трудных, по-настоящему трудных — со ставкой жизни — условиях…»

      Она хорошо прочувствовала на себе всю силу этих слов. Сокурсники отвернулись от неё, в ужасе трясясь за свои шкуры, пока «ответственные» взрослые единогласно предпочли спрятаться за спиной малолетней героини, требуя послушно умереть за их счастье.       Никто не помог ей в поисках крестражей. Не спросил, нужна ли ей вообще помощь. Нет. Ни один, из ранее рьяных сторонников света даже и не собирался вступать в схватки с Пожирателями смерти. Она осталась одна, выброшенная на передовую миром, в котором не осталось тех, ради кого она когда-то боролась. Что бы сказали ей на это Рон и Миона? Пошли бы за ней? Ей хотелось верить, что пошли. Но их нет, а в голове набатом звучат слова Дамблдора: Мне жаль, девочка моя. Жаль… Что изменит его жалость? Сильнейший маг современности не смог защитить преданных ему людей. Или просто не захотел?       Ликорис подтянула колени к груди, горько всхлипывая. Ей уже почти всё равно, что будет дальше.       Почти… это «почти» сдавливает грудную клетку, ломая ребра и вырывая бешено мечущееся сердце. Но Поттер молчит, как и всегда. Молчит, впиваясь ногтями в израненные ладони, окрашивая их свежей кровью.       Кровь… О, как же она ненавидела этот тошнотворный, металлический запах, казалось, пропитавший само её естество. Ликорис старается отрешиться, не смотреть, не чувствовать, но из раза в раз возвращается, тонет в собственных воспоминаниях, окрашенных этой мерзкой жидкостью.       Первой ушла Джиневра. Светлая, милая Джинни, плакала, до боли сжимая руку Ликорис, пока яд василиска медленно сжигал её изнутри. Опоздала. Не спасла. Не защитила. Ярко-карие, медовые глаза до последнего были переполнены надеждой. Маленькая львица верила в свою героиню, даже, когда та сама внутренне умирала рядом с ней.       Вторым был Седрик. Храбрый пуффендуец не должен был попасть на то кладбище. Это была ловушка для Избранной, не для него… Она снова ошиблась. Подвела. Это её вина. Невозможно яркая в ночи кровь, наполнила воспоминание стойким металлическим запахом и отвращением к красному цвету.       Третьим ушёл Сириус. Только чудом Люпину удалось удержать Ликорис от прыжка в Арку следом за ним. В тот день в рыжих волосах проступила первая седина, навсегда ставшая напоминанием о её вине. Он оказался здесь из-за неё. Он умер из-за неё. Она убила его. Непонимание и растерянность, застывшие на родном лице, наполнили её ночи кошмарами, под аккомпанемент визгливого смеха Белатрисы Лестрейндж.       Четвертой стала Гермиона. Её милая, отважная подруга. Её боевая сестра. Её Миона умерла, защищая своих родных, пока Поттер упивалась жалостью к себе, запершись на Гриммо. Бросила её. Подвела. Предательница! Пожиратели подвесили изломанное тело прямо над фонтаном в центре Косой Аллеи, а на следующую день первую полосу украшало изображение героини скорбно воющей в воде, наполненной родной кровью. Новые седые пряди стали свидетельством её несмываемого греха.       Пятыми жизнь отобрала у неё Уизли. Пожиратели смерти напали на Нору в рождественский вечер, обратив ещё один праздник в траур для Ликорис. Их тела нашел директор, после того, как бледный Снейп ворвался к нему в кабинет с сообщением. Это из-за неё. Снова из-за неё. Она приносит смерть. Поттер тогда смолчала, уйдя не видя дороги, а следующие дни самозабвенно крушила дом на Гриммо, надрывно ревя, срывая связки. В тот вечер она снова потеряла семью.       Шестым погиб Дамблдор. Директор был убит Авадой, сорвавшейся с палочки Северуса Снейпа, но у Ликорис не осталось на это эмоций. Директор не защитил её родителей, не уберёг собственных учеников, не поверил Сириусу, бросив на двенадцать лет в Азкабан… Слишком много «не», чтобы дать боли свободу. И она не давала, держа ментальные щиты поднятыми до тех пор, пока в какой-то момент не поняла, что не хочет их опускать. Не хочет больше чувствовать. Они спасали её, не давая сдаться, хороня Добби, проходя мимо тел Люпина и Нимфадоры, забирая меч Гриффиндора из ослабевших рук Невилла. Паучья Лилия продолжала бороться ради тех, кто верил в неё. Вновь и вновь возводя стену между разумом и чувствами, она находила силы идти дальше.       Но, когда под цифрой одиннадцать, перед Поттер упало тело бывшего профессора, она сломалась. Тусклая кровь окрасила пол в Визжащей хижине, пропитывая пространство ненавистным металлическим запахом, а груди медленно тлела дыра, оставленная просмотренными воспоминаниями. Не предавал. Ошиблась. Подвела. Не поверила. Барьеры рухнули, впиваясь осколками в кровоточащее сердце и слёзы обжигали щеки, пока девочка пыталась остановить кровотечение. Пока просила не умирать. Пока ускользала надежда. Пока не стих пульс последнего, кто верил.       Вынырнув из воспоминаний, Ликорис поняла, что зажмурилась, уткнувшись лицом в холодные ладони. Горькая усмешка тронула губы. Темнота давно не спасает от кошмаров, Морфей не позволяет забыться.       Приступ кашля застаёт внезапно, разрывая и без того убитые пытками лёгкие, оставляя багровые сгустки на каменной кладке. Рваный вдох и новая порция кашля отражается от стен камеры.       Продрогшее тело ощутимо лихорадило, пока уставшее сознание пыталось отключиться. Поттер и сама не понимала до конца почему так упрямо продолжает цепляться за своё жалкое существование. В конце концов, как только остановиться сердце, исчезнет и сковывающая его боль. Ах, да… она ведь обещала ему. Среди плавающих мыслей, перед глазами отчётливо предстала одна из последних их мирных встреч. – Шутите? – А похоже? – Профессор с превосходством ухмыльнулся и, отсалютовав бокалом, сделал небольшой глоток. – Итак, я никогда не... – Ликорис на театральную паузу мужчины только закатила глаза. Кто бы мог подумать, что в напряжённом ожидании войны они станут настоящей отдушиной друг другу. Сейчас же, каждый субботний вечер проходил в личных комнатах декана змей, где двое пытались на время сбежать от реальности. – ...я никогда не посещал гостиные других факультетов. – Наконец говорит профессор, тут же в прочем, добавляя: – Во время учебы, разумеется. – Пф! – Информативно выдаёт девушка и отпивает из своего бокала. – Кто бы сомневался. Просветите? – На втором курсе мы проникли в гостиную к вашим змейкам, чтобы проверить Малфоя на причастность к нападениям. – Доверительно сообщает девушка, точно окончательно позабыв с кем говорит. – Позже я ещё побывала у воронов, по приглашению Луны. – Вот как. И каково же мнение героини о разных гостиных? – Напрашиваетесь на комплимент для любимого факультета, сэр? – Хихикнула немного пьяная Ликорис. — Что ж, признаю, есть у Слизеринской гостиной свой особый шарм. Если уж и сравнивать, то я, пожалуй, выбрала бы фаворитом именно её. – Какая оценка, Поттер! Я польщен. – Обращайтесь – Шутливо повторяя жест с поднятым бокалом, девушка не успевает поднести его ко рту, заходясь раздражённым шипением, когда от резкого движения жидкость оставляет пятна на новой мантии. – Как всегда грациозны и воспитаны. – Раскатистый голос, переполненный сарказмом был перебит тихим бурчанием девушки: – А вы как всегда добры, профессор. — Ваша очередь, Поттер.       Мирные дни ощущались невыносимо далёкими, будто отделённые целой жизнью. Порой казалось, что их и вовсе не было, а все эти светлые воспоминания – просто порождение больного отчаявшегося разума, в попытке не сойти с ума.       Словно сквозь толщу воды до Ликорис доносится эхо близящихся шагов, возвращающих в мысли о настоящем. Это оно? Сейчас всё закончится? Она замирает, прислушиваясь, различая знакомую поступь Белатрисы и… да, это должно быть Он. Взгляд останавливается на двери, пока девушка мысленно отчитывает оставшиеся мгновения. Щелчок замка и дверь тихо открывается, не оставляя сомнений в итоге этой встречи. – Здравствуй, Гар-р-р-и – Она видит, как его змееподобное лицо расплывается в хищном оскале, вызывающем желание исчезнуть, лишь бы только оказаться подальше от этого чудовища, по ошибке звавшееся когда-то человеком. Лорд входит в камеру неспешно, точно намеренно растягивая момент собственного торжества. За ним тенью скользят Беллатрикс и Рабастан, зачарованно ловя каждый жест своего хозяина. – Ты так долго бегала от меня, Гарри. Так долго пряталась. И куда нас это привело? – Шипящий голос звучал спокойно, даже мягко, пуская стайки пугливый мурашек по загривку. – Сегодня твоя история закончится. Последние слова, Гарри? – Остановившись прямо напротив девушки, Лорд грациозно вытащил из рукава палочку, прокрутив меж длинных пальцев, но не спеша применять, словно действительно ожидая ответа. – Ничего? – Протянул Лорд, так и не дождавшись никакой реакции. Мельком брошенный на Лестрейнджей взгляд, не предвещал им ничего хорошего. Он ведь предупреждал, не заигрываться. С такой Поттер уже нет смысла затягивать. – Легилименс!       Боль вспыхнула спичкой, в считанные мгновенья поглотив всё сознание. Перед глазами замелькали сцены её жизни. Орден. Друзья. Семья. Война. Боль. Боль. БОЛЬ. Обрывки воспоминаний буквально вырывались из памяти, оставляя за собой открытые раны. Она слышала чей-то крик. Была ли это она? Рот наполнился знакомым металическим вкусом крови, заполняя собой и гортань. Много крови. Так много. Откуда она? Мысли расползались, рождаясь и исчезая быстрее, чем девушка была способна их осознать, пока остатки сознания безжалостно разрывались, оставляя после себя лишь бессвязные клочки.       Ликорис не знала в какой момент её глаза, наконец, закрылись, но, когда мир померк, она надеялась, что больше их не откроет.