Брак по расчету.

      — Чуя вставай! Не успеем!       — Не успеем что?       — На твою свадьбу!       Чуя открывает глаза. Точно. Свадьба. Сегодня свадьба. Сегодня день, когда он лишает себя свободы, повязав за собой незнакомого альфу. Веселый денек.       — Я в душ.       Накахара подскакивает с кровати и скрывается за синей дверью. Губы искажаются в ухмылке. Сегодня он отомстит Дазаю за платье. Да и все следующие дни их брачной жизни будет мстить.       Холодная вода расслабляет и придает уверенности, которой и без того хватает.       Спустя тридцать минут, парень выходит с полотенцем на голове и видит на кровати одежду. На самом деле платье ему жутко нравится, и он ни капли не жалеет о том, что наденет его.       Чуя падает на кровать. Только проснулся, а уже устал. В комнату врывается Кое с чашкой кофе.       — Пей. Надо же чем-то желудок набить.       Рыжий кивает и принимает чашку. Он обожает кофе. Крепкий кофе. Горячий напиток приятно обжег горло. Но сейчас нет времени наслаждаться. До церемонии четыре часа, а макияж и прическа быстро не сделаются. Поэтому быстро осушив чашку и поставив ее на прикроватную тумбочку, парень начинает натягивать чулки.       На самом деле он не понимает зачем они ему. Но мама настояла, сказав, что это все-таки первая брачная ночь и он должен выглядеть идеально. Голос ее полон грусти. Скорее всего ей не сильно нравится, что Чуя отдает свою девственность не тому, кого любит. Но выбора особо не было. Она то с Мори переспала задолго до того, как узнала о браке с Накахарой старшим.       Женщина встает позади сына и снимает полотенце. Надо быстро высушить волосы, а после заплести косу, чтобы рыжие пряди не мешались во время макияжа.       Приятная ткань удобно ложится на белоснежные ножки, подчеркивая их красоту. Не медля, Чуя сразу надевает туфли, принесенные сюда матерью. Стоило немного расходить.       Озаки закалывает все выбивающиеся пряди. Накахара встает и подходит к туалетному столику. И не зря. В спальню врывается тетя, а за ней ее подруга.       — И так, одеваем его и быстро садимся за макияж и прическу! У нас три часа!       Да будет ад.

***

      Его облачают в платье, зажав корсет до максимума. Но Чуе удобно. Для идеала стоило еще чуть чуть затянуть…       Три женщины удивленно вздыхают. Разве может быть у парня такая тонкая талия? Ну и тихо завидовали. По-доброму конечно.       Макияж почти готов. Мамина подруга постаралась на славу. Голубые и черные оттенки прекрасно сочетались с нарядом. Бледная помада была как нельзя кстати, ведь что-то яркое испортило бы образ.       Тетя уже подготавливает фен (волосы даже в косе еще не до конца высохли) и несколько расчесок разных видов. Вот сейчас будет рай.       Сегодня тетушка спокойна. Ну не удивительно, полторы недели прошло с их разговора. Наверняка ее сын уже пережил это дерьмо. Чуя морщится.       Не важно. Ему надо сосредоточиться на свадьбе.       Руки тетушки творят чудеса. Через полчаса (это не точно, ведь Чуя не был уверен в своем шестом чувстве) на голове парня красуется небрежный пучок, а с левой стороны лица была выпущена прядь.       — Мой сын прекрасен… — Кое чудом сдерживает слезы, вспоминая о макияже. Она то сама была давно одета в нежное-розовое платье, такого же цвета туфли. На плечах был полушубок белого цвета. И вообще можно было поспорить, кто из них невеста, сын или мать.

***

      Чуя волнуется. Они все ближе к церкви. Там будут все: ВДА и Портовая мафия.       Было немного неудобно появляться в таком виде перед Портовой мафией. Своих он не боялся, те не в первый раз видят его в платье.       Парень заходит в церковь и встает возле двери ведущей в зал. Играет музыка, все ждут «невесту». Чуе вручили букет белых роз. Розы он жутко не любит, в особенности красные. Но сейчас нет времени придираться. Дверь открывается и яркий свет ударяет по глазам. Так и хочется заорать, чтобы они поубавили яркость. Но не время.       Накахара сразу же примечает всех сотрудников ВДА. Перед ним идут милые девочки, раскидывая лепестки роз. Слава богу белых.       Чуя идет вперед, гордо подняв голову. На него смотрят с удивлением все, кроме ребят из Вооруженного Детективного Агентства.

«Это точно парень?» «Я думал он не согласится на платье, а Господин Дазай из-за этого распсихуется и уйдет» «Настолько покорный омега, что готов ради мужа надеть платье?»

      Чуя усмехается. Но вдруг он запримечает пару папарацци и хмурится. Вот только их не хватало. Все должны думать, что их брак по любви. А то он потом насмешек в школе не оберётся.       Он ненавидит, когда над кем-то издеваются. Да, когда унижали его, он молчал и делал вид, что всё нормально. Но было больно.       Парень уже поднимается по ступеням. Ещё чуть-чуть и он станет замужним омегой.       И вот они стоят друг напротив друга. А Дазай то неплох. Высокий, статный, с аристократическими чертами лица, бледной кожей, волнистыми, короткими тёмно-каштановыми волосами и узкими тёмно-карими глазами. Чёлка обрамляет его лицо, а некоторые её пряди собраны в центре лба.       Одет он в классический костюм чёрного цвета, а ярким белым пятном были бинты. Они заметны на шее и на руках. Так же бинты закрывают его правый глаз, показывая, что тот не просто офисный червь.       Омежья сущность вопит о том, что надо приласкать этого бедного альфу. И Чуя почему-то был с ней полностью согласен.       Взгляд прошелся по альфе с ног до головы. Мускулистый. Широк в плечах как и многие альфы. А вот внутренняя омега во время ляпает о том, что не против прятаться за этим мужчиной.       Чуя краснеет и сильнее сжимает букет. Он впервые солидарен с омежьей сущностью.       Парень на автомате произносит клятву. Ответив на вопрос священника тихим «да», Чуя уж хочет откланяться, но…       — А теперь можете поцеловаться.       Чуя поперхнулся воздухом. Точно. Он совсем забыл об этом. Теряется, не зная что делать.       Увидев замешательство, Дазай усмехается и, пользуясь моментом, притягивает к себе податливое тело, даря сладкий, наполненный нежностью поцелуй.       Накахара автоматически обнимает мужа за шею и притягивает ближе, отвечая. Слышны щелчки фотоаппаратов и крики на подобии «горько!». Надо же создать видимость счастья для папарацци.       Они отстраняются только тогда, когда в легких не остается воздуха. Отстраняются продолжая обнимать друг друга. Чуя томно вздыхает. Этот гад умеет целоваться.       Не успевает омега опомниться, как его разворачивают спиной к альфе, а после он чувствует боль в ключице. Его пометили