Детройтский переполох

10 лет спустя.       Процессия шла под проливным дождём. Люди в чёрных одеждах провожали дорогой гроб. Элайджа и Маркус шли в белых костюмах. Лео тихо рыдал и нервно курил. Большое скопление собралось возле вырытой могилы. Запах сырой земли, скудные надгробия и пастор стоящий возле опускающегося гроба. —Мы пришли почтить память, — Тихо начал пастор под зонтом с барабанщами о него каплями. — Великого художника, архитектора. Сына. Мужа. Отца.       Каждое слово отзывалось в головах каждого больными удароми молотка. — Карл Манфред был прекрасным человеком. Ответственным отцом, любящим мужчиной и преданным другом. — Продолжал пастор, сминая пальцами крест. — Запомнят его отличным человеком с высокими моральным принципами и сильной волей. Да примет его Господь в своём царствие и подарит ему успокоение души. Да простят ему все грехи. Да будут прощены все должники его. Да будет покой в умах наших. Аминь.       Тяжёлый гроб стал спускаться в яму. Грубые капли колотили по крышки, будто пытались разбудить вечно спящего мужчину. Маркус стоял с полной уверенностью, что он здесь лишний. Что это его вина. Что он не заслужил здесь быть. Что из-за него неделю назад Карл свалился с сердечным приступом. Что не успел ничего сделать. Что не мог ему помочь. Вспомнил как смотрел в окно операционной, где врачи пытались вытащить его с того света, пока глаза застилала боль и невозможность что-либо сделать. Да, врачи спустя 10 часов его всё таки откачали, но он не пришёл в сознание, в туже ночь он тихо уснул и больше не проснулся.       Грудь сжималась и казалось, что слезы порвут его глаза. Что боль разобьёт сердце и весь тириум разольётся на землю и он умрёт вместе с Карлом. С его хозяином, с мужчиной которого он полюбил. Который научил его быть человеком, который дал понять, что быть андроидом это не предел. Который позволил любить его. Встроиться в его жизнь как ещё одну шестерёнку в механизм. Научил его рисовать эмоции, мир который он теперь чувствовал. Наслаждаться музыкой, встраиваться в ритм. Читать и осознавать значение книжных сюжетов. Сейчас это всё разбивалось о жестокую реальность. О крыжку коричневого дубового гроба. Об осознание того, что Карла больше нет.       Элайджа смотрел на мокрую крышку, на блятские тяжёлые капли, на размытую землю. Внутри была только чёрная непроглядная темнота. Никаких эмоций. Только боль. Камски желел, что так мало проводил время с Карлом. Что не добился его раньше, не заставил полюбить его до боли, хотя сам понимал, что это было не так. Что Карл всегда любил его до умопомрачения. Что дарил каждую эмоцию только для него. Что всегда был утоплен в Элайдже как в самом глубокой морской бездне. Сил не было плакать. Глаза болели от покраснения и пролитых слёз за неделю до смерти. Что хвастался за его руку всегда как только была возможность. Что сам потерял с ним часть души.       Каждый человек стал кидать горстку земли в яму. Глинистая земля ударялась о крыжку и эхом отражалась в яме вырываясь оглушительным звуком на поверхность. Лео с усилием подошёл к яме. Взял гостей мокрой глины и с усилием сжал, будто пытался выжать всю влагу из горстки земли или пропихнуть бы пальцы под ребра, вытащить сердце и выжать всю кровь и упасть в яму вместе навсегда. Мысль была ужасной и Лео давился собственными слезами, пока до его плеча не до коснулся Элайджа. Лео дернулся и посмотрел на лицо мужчины которое ничего не выражало, но глаза говорили всё. Лео с усилием кинул комок глины и тот ударился о крыжку. Элайджа подобрал землю и бросил его с такой силой будто пытался пробить крышку гроба, спрыгнуть туда сам и подхватить остывшее тело и забрать с собой туда куда никто не увидит. Люди от резкого звука все вздрогнули и покасились на мужчину в идеальном белом костюме. Даже сейчас Элайджа выделялся и на его вид пастор посылал проклятия одним взглядом. Камски сделал это не для желания выделиться, а просто для того чтобы Карл в последний раз увидел его в том же белом костюме в котором он был когда они первый раз познакомились. Именно тогда Карл неаккуратно бросил: «Вам безумно идёт белый, Господин Камски». Элайджа улыбнулся от воспоминаний и отошел от ямы. Костюм уже весь промок и холодная мокрая ткань прилипала к коже.       Маркус подошёл следующий. Взял горсть коричневой мокрой земли и опустился перед могилой на колени. Аккуратно наклонился вперёд, на что все люди ахали и перешёптывались, но андроиду было плевать. Он аккуратно разжал ладонь и земля скатилась по руке и тихо упала на крыжку. Белые колени костюма покоричнивели и Маркус поднялся, вытирая тириумные слёзы с глаз.       Гроб закапали. Кто-то ещё стоял под проливным дождём, кто-то стал уходить, а кто-то возлагал цветы.       Самые близкие люди Карла были разбиты. Они сели в чёрную машину, не дожидаясь пока все разойдутся. Мотор завёлся и мужчины отъехали от кладбища. Машина неслась по промокшему асфальту. Город был всё таким же грубым и спешным. Природа плакала. Мужчины молчали. — Я поеду домой. — Тихо сквозь слезы сказал Лео.       Элайджа кивнул и сказал водителю адрес. Лео быстро выскочил из машины и скрылся за дверью одинокого дома. Маркус с Элайджей сидели и смотрели пару секунд в след парню, пока машина снова не поехала. Улицы были сумбурно забиты прохожими. Тусклые фонари разгарались и освещали улицы.       Окраина Детройта была спокойной и одинокой. Серо-черное здание стояло в тишине и обдувалось прохладным вечерним воздухом, дождь тихонько моросит по окнам. Мужчины вышли и молча прошли по мосту. Дверь открылась, но их никто не встретил. В этом доме больше не было андроидов женщин. Не было больше официальных Хлой или игривых, только пустые открытые комнаты по которым гуляла тишина. Элайджа давно от них избавился как только их отношения с Карлом стали обоюдными и понятными. Но сейчас эта пустота давила. — Выпьем? — Вдруг тихо прохрипел хозяин дома и эхо разлетелись по гостиной. — Да. Что-то покрепче только. — Также тихо ответил Маркус. — Да.       Мужчины пили молча расположившись в большой гостиной на кожаном диване и смотрели в выключенным телевизор. Маркус упёрся на колени и быстрыми глотками опустошал стакан. Он никогда не был уверен, что андроид может напиться, но теперь его теория давала о себе знать, когда система в очередной раз кричала о торможении систем насосов и его голова будто становилось затуманенной. Элайджа пил медленно будто разбирал напиток на атомы и анализировать состав напитка. — Я…— Начал Камски, всматриваясь в жидкость. — Соболезную твоей утрате. —Нашей утрате, — Тихо поправил его андроид. — Да. Больше не было сказано ни слова за вечер. ***       Дом бывшего художника встретил пьяного андроида тихим бубнежом телевизора. Голова пухла от звуков, системы ели позволяли передвигаться конечностями. Андроид снял мокрый костюм. В одних трусах прошёл в гостиную где тихо спал заплаканный Лео, свернувшийся в комочек всё в том же костюме. На часах было 3 часа ночи. Андроид решил отнести парня в комнату и положить там. Хотя уже сложно было воспринимать 33 летнего мужчину за парня, но за всё это время в их доме он настолько привык к этой мысли, что давно уже себя не отдергивал.       Маркус спустился на 1 этаж и выключил телевизор. Упал на диван и уставился в окно. Холодный ночной воздух трогал занавески и те колыхались. Маркус прикрыл глаза и ушёл в сон.

Неделю спустя.

      Дом был наполнен звуками птиц, тёплыми лучами солнца, бьющими в окна и растилающихся по полу. Аромат завтрака пьянил голову и заставлял живот бурчать. Лео спустился вниз и поприветствовал Маркуса у стола. Жизнь снова шла своим чередом, но всё ещё не отпустило присутствие мужчины в доме. — Я продам дом. — Оглушительно сказал Лео и Маркус вышел из ступора. — Я не могу здесь находиться… без него. Мне слишком тяжело. —Я понимаю. — Тихо ответил Маркус. —Маркус, ты пойдешь со мной или передешь к Камски? — без иронии и стеснения спросил Лео. —Я…— он осекся не найдя слов. — Если Элайджа пустит, да наверное проживу у него какое-то время. Не знаю. Ты наверное съедешься с Кристи, она давно уже ждёт тебя. — Да, звучит как план. — Лео ел завтрак.

***

Месяц спустя. Дом Элайджи. —Маркус! Маркус! Смотри я сделал это!       Элайджа искал андроида по всему дому и когда нашёл потянул его за собой за руку.       Они вошли в мастерскую Камски, где в самом центре стоял робот. Маркус застыл в проёме. Элайджа с горящими глазами пропихивал его ближе, пытаясь чтобы его не зацепили ни одни торчащие железки по дороге. —Я вживил ему мою новую разработку «Жизнь после смерти». — Элайджа был весь растрепан и было видно, что его психическое состояние подкосилось из-за потери Карла. — Это…— Маркус не знал, что сказать.       Перед ним стоял робот в точности как…Карл. Те-же волосы, черты лица, осанка, тело…Всё. Это был Карл только андроид. И это не вмещалась в голове. Это было одновременно и грустно и волнительно. Состояние ужасного страха за Элайджу, что он стал параноиком, но Маркус успокаивал себя тем, что все его задумки отвлекут его, помогут справиться с утратой.       Элайджа надовил на грудную клетку и андроид включился. Тот же цвет сероголубых глаз ударил в мозг. Та же поза, те-же манеры речи. Все было идеально похоже. —Мальчики. — Первые слава андроида- Карла выбили их обоих из колеи.       Маркус был в шоке и не мог пошевелиться. Элайджа же как умолишенный носился вокруг и радовался своему достижению. — Это не Карл. — Вдруг сказал Маркус и по щекам потёк тириум. — Маркус, — Тихо произнёс Карл и выставил руки для объятия. —Нет. Нет, нет. Не может такого быть! Не может! — Тараторил Маркус захлебываясь слезами. —Я знаю как это выглядит. Я умер, а тут я андроид. Да, блятский Элайджа, чёртов гений. — Андроид говорил в точности как Карл, та же манера, лицо, движения. Всё. Это был Карл. —Да, хвалите меня. Я…— Элайджа задохнулся собственным волнением и прыгнул в андроида объятиями. —Да, ворон, я тоже скучал. — Карл прижимал мужчину, заливается слезами и нервно бьющемуся ему в грудь.       Когда Элайджа всё-таки проплакался, стал объяснять как он это сделал, но Маркус всё равно не понял даже не смотря, что его мозг это все знания мира. — Маркус, ты обнимаешь меня или так и будешь считать что я умер? — Пригласительно сказал Карл и развёл руки.       Маркус вбился в грудь и прижался всей силой. Тириумный насос колотился с невероятной силой. Они обнимались долго. Все в твоём. Навсегда.

Жизнь после смерти.

Новый прорыв в технологиях.

Карл Манфред снова жив благодаря выдающегося уму Элайдж Камски.

      Пестрели заголовки газет. Лео все знал и был безумно счастлив. Дом был продан. А трое возлюбленный зажили свой новой жизнью.