Уснуть и не проснуться

      Ну вот, снова этот дикий будильник. Бля-я-я-я.       Спустя бесчисленное количество попыток поднять руку я таки бью по кнопке заводного будильника – от звука с мобильного я просто не просыпаюсь. Особенно – после увлекательных путешествий во снах.       Новый день, и нам предстоит играть в каком-то замшелом клубе. Как же он называется? «Очередное днище»? А! «Червивый труп». Ох уж этот Лондон и его типа субкультурные заведения в две тысяча семнадцатом году.       Умывая лицо, я думаю, как бы ударник не запорол свою сольную партию с тем учётом, что мы не корщики или блэкари с их безумными бластбитами, и запарывать там нечего, казалось бы, но наш Гэвин может испортить всё, что можно и не можно. Чувак ритм задаёт, ага. А в то время, как зубная щётка рефлекторно чистит зубы, я вспоминаю о подготовке нашего вокалиста. Помнится, на прошлом «концерте» он настолько криво орал, что потом неделю даже говорить не мог нормально… Я работаю – или пытаюсь – с идиотами. Однако это лучше, чем вообще ни с кем. Ибо один бы я не вывез – не Лео Маракиолли же со своим каналом на YouTube.       Выйдя из ванной, я с долей афига замечаю, что уже почти пять вечера, а наш сет из несчастных четырёх песен через час.       Кое-как подвожу нижние веки первым под руку попавшимся карандашом, накидываю на себя чёрную мантию с заботливо спрятанной карточкой участника во внутреннем кармане, хватаю гитару – надеюсь, кабель и парочка медиаторов с ней же – и вылетаю из квартиры, попутно спотыкаясь о чёрного котёнка соседки. Ну, Сьюзен, блин! Держала бы своих пушистых под присмотром.       Единственное удачно сложившееся – это автобус, куда я запрыгиваю в последний момент. Пилить через три района. Почти все сорок минут дороги меня сверлит глазами девица с дичайше ярким макияжем, а я пытаюсь не подавать виду, что замечаю. Она вон из кожи лезет в изгибах довольно неплохой талии и даже рисует цифры на замызганном стекле. Номер телефона?       Но вот возле остановки меня встречает полуподвальное помещение: уже задымлённое и полное людей. Относительный полумрак слепит с улицы, а духота сразу же грузом сваливается на лёгкие.       – Джимми! – доносится до меня сквозь массив низкого гитарного звука.       Оглянувшись, я понимаю, что это та самая девица из автобуса, синий неоновый луч как раз падает на её лицо. Нет уж – у меня дела поважнее. Прохожу мимо фонящей колонки за сцену. И, конечно же, меня останавливает единица персонала клуба около двух метров ростом. Пропуск участника локального феста даёт пройти мне дальше. Среди наскоро повешенных на кусочки тоненького скотча бумажек с названиями групп на дверях нахожу Black Sorrow.       – Опаздываешь, – невнятно бросает Пол – басист.       – Я хотя бы трезвый.       Последняя ревизия инструментов и барабанных палочек перед выходом, два вынужденных шота текилы без соли и лайма на голодный желудок, быстрый саундчек, состоящий исключительно из моих двух рифов. И всё. Выступление.       Сложно что-то судить о попадании в такт и ноты без настроенного микса в ухе, но я на целую тысячу процентов могу утверждать, что всё максимально плохо, кроме моего последнего слишком высокого соло у края сцены. Всё идёт прекрасно, пока чья-то рука не цепляет меня за лодыжку, и я лажаю на последних двух аккордах.       Опять она. Да чтоб…       Поклон под восхищённые крики уже выпивших и свист сведущих в музыке, часа два с чем-то альтруистичных скачек на подхвате у более именитых банд. Мы ж добрые. Раннее афтепати. Море алкоголя и ни единого островка еды. Разговоры о сведении дорожек, «правильном» экстрим-вокале и просто хвастовство.       И я уже сам не замечаю, как оказываюсь на гребне этой угашенной волны: пью без разбору, шучу нецензурно, подпускаю к себе девушек.       – Джимми, – раздаётся у правого уха, а из-за левого плеча тут же материализуется небольшая фигурка.       – А, ты меня в автобусе клеила, – ухмыляюсь я.       – Не клеила, а Эмбер. – На шатком столике передо мной оказывается едва початая бутылка среднячкового виски.       Ну, мои ребята кто где, кола прилагается к пойлу, а я по пьяни так слаб на лесть. Настолько слаб, что после решения поехать ко мне по пути к выходу непристойно трогаю Эмбер и несколько раз прижимаю её к себе. В последний – даже тяну назад за красные локоны, чтобы наконец оторваться от жгущих после выпивки губ.       В таком состоянии самое сложное – пережить поездку на такси и при этом не залезть спутнице между ног прямо в машине. А уж если она в юбке, то просто невозможно этого не сделать. И чулки… какая же удобная штука. За пару кварталов до дома Эмбер тихо шипит сквозь зубы и убирает мою руку. Ну, судя по влажным пальцам, начало многообещающее.       Ступеньки, дверь, свет, и вот я лежу в кровати на спине.       – Эй, рок-звезда, моя очередь дразнить, – пристраивается она поудобнее.       Хитро на меня глядя, облизывается, расстёгивает ремень, ширинку, спускает с меня штаны, трусы и легко обхватывает губами головку возбуждённого члена. Отстраняется, медленно водит кончиком языка по всей длине. С резким выдохом я опускаю веки. Снова берёт член в рот, и я упираюсь в горло. Перехватывает дыхание.       – Фак, вставай, – не выдерживаю я, поднимаюсь на ноги и киваю вправо.       Без лишних слов Эмбер поворачивается спиной, упирается руками о тумбочку, похотливо по-кошачьи выгибается. Проверяю насколько она готова, опустив стринги до колен и проведя средним пальцем между её складок. Оу, более чем. Задираю юбку, пару раз звучно шлёпаю по ягодицам и от нетерпения резко вхожу в неё, отчего она звонко вскрикивает.       Несколько сильных медленных толчков. Она сжимается вокруг меня и начинает двигаться сама, а я постепенно подстраиваюсь и ускоряюсь, перехватывая инициативу на себя. С каждой фрикцией сдерживаться всё сложнее: жар от паха распространяется выше, мышцы пресса почти сводит, а эти стоны Эмбер в лучших традициях годного порно только больше провоцируют.       На последних секундах самоконтроля довожу её до оргазма, а её сокращения доводят уже меня. Сердце колотится как оголтелое. Доли секунды удовольствия прошивают мозг электрическим импульсом. В одно мгновение успеваю вытащить член и обильно кончить на светлый ковёр.       Плюхаюсь на кровать, пока Эмбер пытается отдышаться. Один мускул за другим расслабляется, сонливость накрывает мягким одеялом. Из приличия нахожу в себе силы натянуть одежду обратно. Я даже не знаю, сколько времени проходит, но я слышу отдалённое:       – В постели ты намного круче, Джимми.       – Утешила, – бормочу я.       – Дверь-то закроешь за мной?       – Так захлопни. Ведьма.       Я не могу разобрать, что она мурлыкает на прощанье, потому что уже лечу над ночным Лондоном к старенькому домику и подсолнухам возле него навстречу новому путешествию, которое закончится, как обычно, звоном богомерзкого будильника. Чёрт, как бы хотелось больше не видеть реальной жизни с её вечными проблемами и трудностями, остаться в мире грёз, где можно отправиться куда угодно и иметь всё, чего только захочется.