Падение

Звук выстрела. Он не был громким — скорее, коротким и сухим, как щелчок ломающейся ветки. Но эхо от него раскатилось по залу, застыв в воздухе ледяным звоном. Этот звук навсегда врезался в память каждого, кто его слышал. Мэри Ватсон действовала на чистом инстинкте. Мысль была одна, простая и ясная, как вспышка: «Не он. Только не он». Она не рассчитывала траекторию, не взвешивала шансы. Она просто бросилась вперед, толкая Шерлока в сторону со всей силы, и сама рухнула на паркет, ожидая удара и жгучей боли. Боль не пришла. Вместо нее наступила тишина, прерываемая лишь сдавленным, хриплым звуком. Это смеялся Шерлок. Он лежал на боку, прижимая руку к левой стороне груди, а из уголка его рта стекала алая ниточка. — Знакомая картина, не находишь? — проговорил он, и каждый слог давался ему с усилием. — Ты, я и пуля… предназначенная мне. Довольно забавное повторение, хотя и с извращенной иронией. — Боже, Шерлок, прости, я была слишком медленной! — затараторила Мэри, в ужасе осматривая его. Кровавой отметины на ней не было. Пуля прошла мимо. Но на белой рубашке Шерлока уже расползалось алое пятно. Она вся дрожала, когда надавила рукой на рану, пытаясь остановить кровь, в то время как другой рукой судорожно набирала номер службы спасения. У дверей, с коварной улыбкой на увядших губах, стояла Вивьен Нордберри. Ее уже схватили офицеры, надевая наручники на тонкие, но смертоносные руки. Но пройти мимо Майкрофта Холмса ей было не суждено. Он не кричал. Его лицо, обычно бесстрастное, как маска, исказилось первобытной яростью. Он сделал шаг к задержанной, но Грегори Лестрейд вовремя встал между ними, крепко взяв его за плечо. — Не стоит, Майкрофт. Она того не стоит, — тихо, но твердо сказал инспектор. И ярость в глазах старшего Холмса сменилась на что-то худшее — на животный, всепоглощающий страх. Он смотрел на брата, и его взгляд был полным отчаяния. В этот момент в комнату ворвался Джон Ватсон. — Мэри! Шерлок! Что случилось?.. Шерлок! Детектив чувствовал, как жизнь утекает из него вместе с теплой кровью, пропитывающей его пальцы и руку Мэри. В ушах гудело, сознание начинало плыть. Он понял: времени почти нет. Это последнее дело. Самое важное. Не оставить их с невысказанным. Не оставить их в неведении. — Всё… в порядке, — он попытался ухмыльнуться, но получилась лишь гримаса боли. — Со мной… такое не в первый раз. Прошу, не перебивайте. А то помру на полуслове, и будете гадать, что эта «скотина дедуктивная» пыталась донести. Он перевел взгляд на Лестрейда. — Грем, ты — славный парень. Может, и не так ослепительно умен, но достаточно сообразителен… — он сделал паузу, видя, как на лице инспектора мелькает знакомая обида, — …но это была шутка. Я всегда помнил твое имя, Грег. Помнил. Было забавно наблюдать, как ты злишься. Скотланд-Ярд – в твоих руках – он не пропадет. — Мэри, — его голос стал мягче. — Это была глупая, отчаянная и прекрасная попытка. Не надо было рисковать собой ради меня. К моей возможной смерти… здесь многие мысленно готовились. Но к твоей — нет. Я не злюсь за тот выстрел в прошлом. Ты просто боялась потерять того, кого любишь. А теперь… я поручаю тебе спасти Джона Ватсона. Не подведи. И… поцелуй за меня Рози в макушку. Он с трудом повернул голову к брату. — Майкрофт… Помнишь, ты говорил, что моя смерть разобьет тебе сердце? Прости. Я всегда был ужасным младшим братом. Любил досаждать. Но… твое сердце не должно разбиться. Ради меня. Не допусти. Ты… ты был самым заботливым братом, который только мог у меня быть. Я… я это понимал. И… спасибо. Благодаря тебе я стал тем, кто я есть. Наше детство, споры… всё это сделало меня. — Джон… Ты был лучом света в моей жизни. Я искал не просто соседа. Я искал… компаньона. Друга. Тогда, на крыше… я сказал часть правды. Я хотел произвести на тебя впечатление. Мне это было нужно. Если Майкрофт дал мне инструменты, то ты… ты научил меня быть человеком. Ты был моей аудиторией. Единственной, которой это было по-настоящему важно. Спасибо тебе. За всё. Голова отяжелела, края зрения поплыли и потемнели. Еще чуть-чуть, — умолял он сам себя, — одну минуту. — Передайте… миссис Хадсон… что ее забота… была мне домом. И Молли… — он с трудом сглотнул, на глаз навернулась слезы. — Скажите Молли Хупер… что ее доброта… и сила… всегда для меня значили больше, чем я мог показать. Она… всегда видела меня настоящего. И… я это ценил. Очень. — Майк… — прошептал он, и Майкрофт вздрогнул, будто от удара. Детское прозвище, которого не слышал десятилетия. Слезы, которых он никогда никому не позволял видеть, текли по его щекам. — Скажи родителям… что они — лучшие. Что я их… бесконечно люблю. Больше не было сил. Он был бледен, как мрамор, холодная испарина выступила на лбу. — Быть вашим другом… — последние слова были едва слышны, лишь по движению губ можно было угадать: — …это единственная жизнь, которую стоило прожить. Его веки сомкнулись на всегда.