Что на самом деле ловили адепты в деревне Мо

Вместо эпиграфа: Над Гу Су х…я летала, Пролетела и пропала. Много стало в наши дни У адептов той х…и! * * * - А вот это… - Не Хуай Сан нежно погладил бок резного ларчика из сандалового дерева, - Это я вам доверю безо всяких расписок. Договорились? - Идет, - ответил Су Шэ, с подозрением покосившись на шкатулку. – А что там, Не цзунчжу? - Это… - Не Хуай Сан мечтательно выдохнул, - очень ценный артефакт. Но, ради того, чтобы заиметь одного человека, я согласен даже на такие жертвы. - Вы хотите поймать И Лин лауцу, - полуутвердительно склонил голову Су Шэ. Не Хуай Сан благожелательно ему улыбнулся, но ничего не сказал и, одобрительно похлопав адепта сложенным веером по плечу, отправился в свои покои, где его уже поджидал Цзинь Гуан Яо. Раскланявшись и обменявшись приветствиями, главы Орденов удобно расположились за чаем и выпивкой. - Касаемо нашего плана… - Гуан Яо отставил стаканчик и потянулся достать из рукава еще один ларчик, похожий на первый. – Вот, Не-сюн, я принес, что обещал. Можешь отдать Су Шэ. - Но я уже отдал, - непонимающе уставился на него Глава Не. Повисло напряженное молчание. Главе Цзинь стало холодно, Главу Не, напротив, прошиб пот. - ЧТО. ВЫ. ОТДАЛИ, Не цзунчжу? – вкрадчиво, но решительно поинтересовался Цзинь Гуан Яо, и в глубине его зрачков полыхнули золотые искры. - Как договаривались… Шкатулку… сандалового дерева… с драконом на крышке… - А здесь тогда кто? – Гуан Яо протянул Не Хуай Сану свою шкатулку. - Д… Дракон… - Хуай Сан начал мелко дрожать. – Так что же я отдал-то?... Вместо ответа Гуан Яо мрачно посмотрел на него и налил себе еще вина, залпом осушив стаканчик. Не Хуай Сан в полуобморочном состоянии закрылся веером. * * * Су Шэ, переодевшись крестьянином, прокрался задворками к самым стенам имения Мо и выудил из рукава ларчик. Сделав сопровождающим и тоже замаскированным под простолюдинов адептам знак оставаться на месте, Су Шэ легко перемахнул забор возле курятника, попутно заткнув бумажным талисманом злющего сторожевого кобеля, и оглянулся. Ночь стояла тихая и ясная. Прохладный ветерок лениво шевелил полотнища черных флагов, призывающих нечисть, и белые ленты притаившихся в засаде молодых гусуланцев. - Ну что ж. Желаю повеселиться, мальчики! – Одними губами проговорил Су Шэ, поневоле расплываясь в ехидной улыбке. – Сегодня вам спать не придется. Да и завтра тоже. Если только вечным сном… Коварно подхихикивая, он быстрым движением раскрыл ларчик, вывалив содержимое на землю, и тут же, не производя никакого шума, заскочил обратно на сарай, даже не всполошив спящих в нем кур. Только тогда Су Шэ позволил себе оглянуться, - чисто чтобы потешить самолюбие, полюбоваться подкинутой гадостью, да и любопытно было, чем же решил пожертвовать Глава Не. Увидев эту «штуку», сочащуюся черной аурой и призрачным свечением, адепт едва не сверзился с крыши, поскользнувшись на старой черепице. Когда соратники встретили Су Шэ по ту сторону стены, у него заметно дрожали руки и подгибались колени. - Валим отсюда. БЫСТРО! – прошептал он, силясь удержать прыгающую челюсть. Народу не понадобилось повторять дважды: адепты растворились в ночи так же незаметно, как появились. * * * Пока мадам Мо истерила над трупом своего бесславно почившего отпрыска и трясла за грудки мужа, слуг и нервно шарахающихся гусуланцев, Вэй У Сянь с интересом матерого некрофила присматривался к трупу. - Это он во всем виноват! – вопила мадам Мо, тыча пальцем , как она думала, в спину своего ненавистного племянника, но Вэй У Сянь, как раз имевший несчастье наклониться к мертвецу и получив неслабого тычка в задницу, зашипел и отодвинулся. – Он при всех грозился обесчестить моего сына! - Не обесчестить, а кастрировать, если он еще раз у меня что-нибудь сопрет, - проворчал Вэй У Сянь, потирая пострадавшую задницу и отодвигаясь еще дальше, чтобы наманикюренный острый ноготь мадам Мо его уже точно не достал. - Вот!! Я же говорила! А посмотрите, что он с ним сделал, чертов извращенец!! «Ну, вообще-то, кастрировать – не значит отмахнуть все причиндалы начисто,» - возразил Вэй У Сянь мысленно, не решаясь усугублять ситуацию, которая и впрямь была хуже некуда. На штанах младшего Мо красовалась изрядная прореха, и слуги, уже успевшие туда заглянуть, теперь в ужасе жались друг к дружке, шепча охранные молитвы. - А ты чего молчишь, старый хрен!! – напустилась мадам Мо на своего мужа, осыпая его отборной руганью и пиная коленом, пока вдруг не запнулась, округлив глаза и неверяще уставившись ему на пояс. Вэй У Сянь, как раз снова нагнувшийся, чтобы вытащить у младшего Мо из-за пазухи черный флаг, поднял голову, натолкнувшись взглядом на то же самое: здоровенный стояк господина Мо, увеличивающийся прямо на глазах. - Еп твою мать, - тихо выругался Вэй У Сянь, резко откатываясь в сторону. Как раз вовремя. Мадам Мо, дико завизжав, кинулась наутек, перепрыгнув тело сына и ловко избежав смертельных объятий любящего супруга, выпучившего белесые зенки и исходящего слюной. Дальнейшее очень быстро превратилось в дурдом. Слуги и домочадцы с воплями носились по двору во тьме ночной, натыкаясь на фонари, кусты и друг на друга; мадам Мо нарезала круги вдоль ограды, завывая на одной ноте; господин Мо, бодро размахивая полуметровым стояком, тщился поймать хоть кого-нибудь, и только отряд гусуланцев, в силу праведного воспитания и неопытности, храбро застыл посередине двора, на всякий случай выхватив мечи из ножен. Вэй У Сянь, удачно слившись с ближайшим столбом, лихорадочно обдумывал, как бороться с подобной нечистью, и что будет в том случае, если она его догонит… Пока он терялся в раздумьях, почесывая и без того намозоленную пятую точку, менее мнительный и менее опытный Лань Сы Чжуй, чья одетая в белый шелк ученическая попа еще ни разу в жизни не оказывалась в ситуациях пострашнее, чем наказание ферулой, выскочил вперед, выхватывая сразу три талисмана, и залепил ими господину Мо прямо по… нечестивому месту! - АААА! – дико взвыл господин Мо, падая ничком в траву. Обрадованные адепты, как стая белых соколов на утку, кинулись к нему с мечами наперевес, готовые если не зарезать самого мужика, то, по крайней мере, отрубить ему, во имя спасения деревни, всё, до чего дотянутся. Но было поздно. На штанах господина Мо зияла точно такая же щель, как у его сына, а внутри не было, во всех смыслах, ничего. - Опоздали, - досадливо выдохнул сквозь сжатые зубы Цзин И и топнул ногой. – Ну что за…! Впервые вижу такой резвый причиндал! - Э, парень, а ты вообще-то видел в жизни хоть один причиндал, кроме своего? – не удержался от подкола Вэй У Сянь, выходя из-за колонны. – Тоже мне, эксперт. - Да уж ты-то явно эксперт по причиндалам, судя по тому, что о тебе говорят в деревне, молодой господин Мо! – ядовито отозвался Лань Цзин И, не собираясь оставаться в долгу. Лань Сы Чжуй с укоризной посмотрел на обоих. - Вам больше обсудить нечего? Вэй У Сянь, присев на корточки, с любопытством заглянул господину Мо в штаны, убедился, что ловить там нечего, и отдал распоряжение гусуланцам: - Ищите по кустам. Он должен быть где-то здесь. - Что это ты раскомандовался?! – сразу возмутился Цзин И. - Да можно и не искать, - Вэй У Сянь независимо пожал плечами и добавил: - Он сам тебя найдет. В воцарившемся молчании стали слышны все комары на тысячу ли вокруг. - Где он… это… нечисть?... – слабым голосом спросил кто-то из слуг. - Свали в дом! – рявкнул на него Вэй У Сянь, и тот в ужасе скрылся. Адепты, наплевав на клановую гордость, начали придирчиво оглядывать не только все клумбы, горки и камни, но и бросать косые взгляды друг другу пониже пояса: а вдруг уже?... Тем временем, ближайшие кусты зашевелились, и, раздвигая траву, на всеобщее обозрение выползло ОНО. Реально полуметровый член, толщиной в руку. Светящийся в темноте мертвенными сполохами и клубящийся черной энергией. Гусуланцы дружно вылупили глаза. У Лань Сы Чжуя отвисла челюсть. Они действительно не видали ничего подобного. - Варежку-то не разевай! – Видя такое дело, Вэй У Сянь толкнул его локтем. - Заскочит. Лань Сы Чжуй поспешно захлопнул рот, судорожно закивав. Остальные адепты тоже, как по команде, сцепили зубы. - Главное: не давайте ему удрать! Не выпускайте со двора! А то он всю деревню пере… переполошит! Окружай! - Что вы предлагаете, Мо гонцу? – спросил Сы Чжуй, стараясь по-возможности не открывать рот. - Мы его заманим! - Как?! - Ну как… – Вэй У Сянь не удержался и поскреб себе спереди. Адепты восторженно уставились на него, как на героя, добровольно приносящего себя в жертву. - Ага. – Вэй У Сянь, дабы не обмануть ничьих надежд, прихватил Цзин И за талию и, не успел тот и пискнуть, задрал ему белый подол на уши. - НЕЕЕТ! – дружно взвыли адепты. До них только сейчас дошло, что если деревенский недоумок Мо Сюань Юй и собирается кем-то жертвовать, то никак не собой любимым, а их родственником-соклановцем. Первым, как обычно, оказался Лань Сы Чжуй. Распластавшись в прыжке, он грациозно пнул Цзин И, заставляя его завалиться на бок. - КУДА ЖОПОЙ ПОВОРАЧИВАТЬСЯ!!! – Вэй У Сянь еле успел схватить Сы Чжуя за белый ворот и толкнуть его в другую сторону. В тот же момент ему самому пришлось до предела выгнуться назад, едва не коснувшись земли затылком: ядреный «артефакт» прожужжал у самого виска в низком бреющем полете, но, так и не достигнув цели, влетел прямо в открытое окно главного дома. - Ну вот куда ты влез! - Не удержавшись, Вэй У Сянь врезал молодому гусуланцу душевного пенделя. - Если бы не твоя мания защищать всё и вся, я бы сразу придавил этот зомбо-хер ногой, и ты смог бы спокойно приколоть его мечом, как бабочку! А теперь что?! Из глубин дома доносились крики, визги, вопли, треск ломающейся мебели и звон бьющейся посуды. - Вызывайте своего наставника! Этого… ммм… Хань Гуан Цзюня! Вам одним не справиться… Ученики послушно схватились за ракетницы, запустив в небеса настоящий феерверк из пяти эмблем в виде облаков. Но не успели еще развеяться пороховые дымки, как в голубом свете праздничного салюта на порог дома выскочила следующая жертва. - Мамочки… - потрясенно выдохнул Цзин И. – А что… так тоже бывает?... - Почему бы и да, - мрачно процедил Вэй У Сянь, скептически оглядывая белоглазую и слюнявую мадам Мо, недвусмысленно покачивавшую на порожках до боли знакомым полуметровым стояком. – Нечисти все равно, кого валить. Когда дело доходит до захвата чужого тела – тут уж, извините за выражение, сплошной Суй Бянь… Обведя присутствующих сатанинским взором, хозяйка имения предупреждающе зашипела и кинулась на ближайшего парня. Гусуланцы встретили ее мечами, и звук скрещивающихся с плотью клинков явно отдавал звоном стали. Временами даже искры сыпались. …Долго ли, коротко ли… Мелодичный БЗДЫННННН боевого гусуланского гуциня резко подкосил вконец озверевшую мадам Мо, заставив ее рухнуть, подобно поваленному дереву, и примерно с таким же грохотом. Только что на отдельные дрова не развалилась. Выбитый из чужого тела звуковой волной, зомбо-хер по инерции пролетел по мощеной дорожке еще несколько метров и закрутился волчком, наконец, остановившись, словно отброшенная палка. Ученики выдохнули. Чтобы в следующий момент разразиться мощными криками, от которых едва не поднялась крыша вместе со стоящим на ней Лань Чжанем: - ХАНЬ ГУАН ЦЗЮЮЮЮЮНЬ!!!! Тот неторопливо и аккуратно убрал гуцинь за спину, только тогда соизволив смерить презрительным взглядом габариты «нечисти», и вынес вердикт: - Убожество. Это единственное слово, а более того – тон, которым оно было сказано, заставили притаившегося за родным столбом Вэй У Сяня порядком струхнуть и перевести взгляд с неярко светящегося праведностью Хань Гуан Цзюня на зомбо-хер и обратно. Несколько раз. При этом он начал все больше и больше ощущать нарастающий зуд в одном месте, непонятно что означающий, но красноречивый. Как будто его задница что-то предчувствовала на ближайшее будущее и силилась предостеречь… - Это он… с чем же сравнивает? – озадаченно проговорил Вэй Ин. – Неее, нафиг-нафиг! Видал я ваших… гусуланцев! Пойду лучше к ослу свататься, видел тут за углом одного подходящего. Тем временем, Хань Гуан Цзюнь брезгливо вытянул из рукава расшитый голубыми облаками мешочек цянькунь и бросил его Сы Чжую. - Упакуй. Того едва не стошнило. * * * ….Когда в Облачных Глубинах внезапно ударили в набат, Вэй У Сянь чуть не захлебнулся вином, которое беззастенчиво тырил из-под половицы цзинши Второго Нефрита. Кое-как утеревшись рукавом, он рванул следом за остальными адептами, на бегу спрашивая, что случилось. Но никто ничего не знал, пока им не попался Лань Сы Чжуй. Попеременно то краснея, то бледнея, юноша попытался шепотом объяснить, что произошло. - Что?! – ржанул Вэй У Сянь, в восторге хлопая себя по коленям. – Ваши святые преподаватели закрылись в башне наедине с этим синим зомбо-хером?! А-ха-ха! - Прошу вас, Мо гонцу… - с мученическим видом заоглядывался Сы Чжуй. – Не позорьте нас. Мы и так хлебнули бесчестья с этим артефактом… Достаточно того, что наши писцы теперь не знают, как правильно составить отчет об этом происшествии… для потомков… - И в летописи эта история войдет под названием: «Гусуланский зомбо-хер»… Ой, не могу… Вы сначала Глав других Орденов оповестите так, чтобы они не попадали от смеха! - И это тоже… Как раз в этот момент дверь в башню приотворилась, и на руки друзьям выпал бледный до зелени адепт. Харкнув кровью, он с трудом проговорил: - Это… Это вопиющее бесстыдство!! … Спасайтесь! – И обвис, потеряв сознание. Адепты дружно ударились в панику. Что до Вэй Ина, он, сразу заподозрив, что добром не кончится, успел по дороге в Облачные Глубины смастерить себе подобие вязаных трусов из обрывков Сетей Божественного Плетения, и теперь не боялся никого на свете, даже самого Хань Гуан Цзюня. Оторвав от своей ноги трясущегося в ужасе Сы Чжуя, потом Цзин И, потом опять Сы Чжуя, Вэй Ин бодрым галопом взлетел по крутым ступеням; магическим пинком, помноженным на неумолимый китайский мат, пнул заколдованную дверь и просочился внутрь. Зрелище его глазам открылось незабываемое. В середине большого, выложенного цветным гранитом зала, на высоком мраморном алтаре гордо возвышался уже знакомый Вэй Ину резвый зомбо-хер из деревни Мо. Великие и ужасные гусуланские преподаватели, во главе с Лань Ци Жэнем, рассыпавшейся поленницей валялись по гранитному полу, как алкаши после знатной попойки. Впечатление еще усиливалось тем, что почти все они были обхарканы собственной кровью. Не хватало только раскиданных в беспорядке бутылок, но их с лихвой заменяли упавшие мечи и разлетевшиеся бумажные талисманы, которые так никто и не успел использовать. Закаленный совместной учебой с Вэй Ином, а потому самый стойкий в плане всякого непотребства, Хань Гуан Цзюнь одиноким трезвенником восседал среди всего этого безобразия, время от времени наигрывая что-то похоронное на своем неразлучном гуцине. - Я смотрю, в самом разгаре вечеринка, - пробормотал Вэй У Сянь, выхватывая из-за пояса бамбуковую флейту. Лань Чжань ответил понимающим взглядом, и оба заклинателя немедленно повели совместную мелодию. Совместную – сильно сказано, потому что Второй Нефрит, как правоверный гусуланец, по традиции исполнял нечто вроде партии «Умирающего лебедя», а Вэй Ина упорно тянуло сбацать на кривой флейте мотив, подозрительно похожий на запев для частушек. Зомбо-хер некоторое время озадаченно метался по алтарю, не зная, какую мелодию предпочесть, но, надо полагать, частушки ему были все-таки ближе «к сердцу», поэтому довольно скоро он пустился по кругу вприсядку. Учитель Лань Ци Жэнь выбрал как раз этот момент, чтобы очнуться. Увидел на магическом алтаре весело отплясывающий зомбо-хер, он в ужасе замер, но тут вошедший в раж Вэй У Сянь заголосил на весь зал, задорно притопывая: - Эх, а в Ци Шане Кована ограда! Жо Хань вы*б Гуан Шаня, Так ему и надо! От неожиданности Лань Чжань едва не порвал струны на гуцине, а Лань Ци Жэнь, круто обхаркавшись кровью, счел за благо обратно потерять сознание. Вэй У Сянь снова повел запев на флейте, показав глазами: «Ну поддержи же меня!», и Хань Гуан Цзюню ничего не оставалось, как понадеяться, что его новообретенный друг имеет какой-то хитрый план. Отыграв запевку, Вэй У Сянь набрал в грудь побольше воздуху и без перерыва затараторил под вдохновенный аккомпанемент гуциня: Сюэ Ян в Лань Лин приперся, К Башне Кои подлетел. Резко х**м в дверь уперся И Печатью завертел. Призывает Гуан Яо: - Выходи, ядрена мать! Надевай свой ушамао, Я пришел тебя е**ть! Если т******ся не будем – Не иметь тебе лица: Разнесу Лань Лин я х**м До фундамента дворца! И точно! На первом же куплете зомбо-хер начал заметно трястись, будто от хохота; на третьем - запинаться, а на последнем просто рухнул без сил, мелко подрагивая и свесив за край вялый кончик, как вываленный от усталости язык. Вэй У Сянь вытер взмокший лоб рукавом, облегченно выдохнув. - Ну все. Теперь его можно паковать. Давай свой чудесный мешочек! * * * - …И вот, после того, как мы с Хань Гуан Цзюнем использовали совместную технику Усмирения, - вдохновенно врал Вэй Ин во все широко распахнутые уши адептов, время от времени незаметно подтягивая под одеждой сползающие трусы Божественного Плетения, - этот артефакт указал нам направление на северо-запад. Так что теперь мы собираемся пойти и самолично удостовериться… Лань Чжань, обрывая монолог, несильно ткнул его в задницу рукоятью Би Чэня. Вэй Ин возмущенно подпрыгнул и оглянулся: - Чё?! - Цянькунь через плечо. Поехали.