325 километров до тебя

От Сеула к Пусану 325 километров. Чонгуку к Чимину может даже в несколько раз больше, чем это расстояние. Например на тысячу или даже на целый океан, что образовался между ними после ссоры. Чон собрал тогда вещи, прохрипел какую-то злобную фразу на прощание и уехал. Сказал, что хочет строить новую жизнь в Сеуле и забыть ничем непримечательный город с морем. Навсегда. Так и сделал. Уехал сразу же, как подвернулась возможность и решил забыть все, что связано с Чимином, будто его и не было. Дурак. С того момента прошёл может быть год, или даже больше? Чёрт его знает, но в этом городе он уж точно задержался надолго. Он хотел построить новую жизнь, стать кем-то лучше, но что-то эта жизнь вообще не строилась. Все было не так, как должно быть. Больше не чувствовался этот приторный запах моря, чужих духов и испеченного в духовке печенья. Этого не было в Сеуле. Там выхлопные газы, вечно недовольные всем люди и толпы, что не дают друг другу пройти. Даже небо там одинокое. Совсем не такое. Мрачное, тоскливое и скучающее по кому-то родному.

Чонгук будто и есть этим самым небом

Такой же поникший, переставший смотреть на звезды ночью и упрямо верующий в свою «правду». Ему здесь точно будет лучше. Пусан не сравнится с Сеулом. Тут работа, большая квартира и… Свобода? Звучит, как оправдание. Скорее даже, что это оно и есть. Но Чонгук правда верит, что так лучше. Обманывает себя раз за разом и твердит о том, что так правильнее, хотя на сердце бушуют ураганы. Заносят вихрем в рой беспощадных мыслей и не дают покоя, терзая голову сомнениями. Если признаться, то он правда скучает. В большой квартире слишком тоскливо. При входе не стоят чужие ботинки, на ковре не валяется любимая ими собака по имени «Торт», а на кухне никто не барахлит кастрюлями. Все совсем не так. Воспоминания с каждым разом ранят все сильнее, а сердце тоскует, говоря «позвони». А как он может позвонить, если наделал столько глупостей? Бросил любимого человека ради какой-то эгоистичной мечты, променял родной домик у моря на шумный город, где негде даже вдохнуть свежего воздуха и забыл о самом важном. О чувствах, что бурлят внутри. Там ведь все ещё живёт любовь. Такая ранимая, болезненно стонущая «прости» и хотящая назад. В то место, где настоящий дом, где волнами омывает ноги море, а чайки разговаривают над головой. Где ты идешь по золотистому песку босыми ногами, держишь близкого сердцу человека за руку и понимаешь, что да, я по-настоящему счастлив. Он срывается. Закрывает квартиру, не забывая взять ключи от машины и торопясь, спотыкаясь об ступеньки и пару раз падая, снова встает и бежит, забывая, что в доме есть лифт. На часах уже 12:18, но его это не останавливает. Им движут чувства, а с ними уж ничего не поделаешь. От Сеула к Пусану 325 километров. Чонгуку к Чимину всего лишь пять часов. При скорости 60 км/час, вполне возможно приехать к рассвету. Он не будет спешить. Не к чему. К утру он уже будет там, а ночью все же надо водить осторожнее. Деревья мигают зелеными фигурами за окном, в салоне тепло и комфортно, но спать совсем не хочется. Глаза открыты нараспашку, на всякий случай рядом стоит стаканчик с кофе, что был захвачен на очередной заправке, а внутри все так же горит мысль о том, что осталось всего ничего. Глаза все время следят за временем и на часах уже 5:01. Ещё 40 минут и он будет на месте. Тут поворот направо, теперь прямо и всё. Он приехал. На холмике стоит такой же родной домик, что и раньше. Разве что, немного постарел. В некоторых местах облезла краска, деревянный забор пора бы уже перекрасить, а калитка недоверчиво открыта настежь. Может, забыл закрыть? Но Чонгук об этом не особо волнуется, входит во двор и застывает. С каких пор тут всё так поменялось? Кажется, будто время забрало это место вместе с собой. Оно опустело. Деревья в саду устало нависли над домом, цветы, что так упорно Чимин когда-то высаживал стали лишь воспоминанием, будто их и никогда и не было, а окна грустно смотрели на пришедшего, говоря: " где же ты был раньше?». Он вновь спешит. Поднимается по ступенькам к дверям и стучит, что есть силы. Никто не открывает. Может, ещё спит? Действительно, не каждый же день приходят гости, да ещё и в 6 утра. Но внутри что-то гложет, рвет на части и болит, словно сердце пронзили ножом. Он стучит кулаками, больно ударяясь и крича, что уже здесь, пришёл сквозь такое долгое время разлуки, но в ответ ничего. Никто не открывает, в окнах, если присмотреться седая пустота и лишь пыль, что осталась на серых подоконниках. Он сползает вниз по двери и оседает на пол. Прячет лицо за ладонями и слышится тихое: «Не успел». В голове рой мыслей, что не дают покоя, на душе тяжело и отголоски прошлого говорят какой же он все-таки дурак. Кто-то тормошит его за плечо и где-то загорается та самая надежда, что это его маленький лучик тепла, но это лишь старый рыбак, что проходил мимо. В ведре у него от силы шесть небольших рыбин, на лице много морщин и белая бородка, словно из сказки. Глаза добрые, а руки все в порезах от трудной работы. — Хей, молодежь, чего расселся тут, да ещё и в такую рань? Ищешь чего, иль как? — по-доброму улыбается мужчина. — Тут когда-то жил парень лет двадцати пяти. Вы не знаете куда он делся и что случилось с этим домом? — с мольбой в глазах спрашивает Чонгук и чувствует, что сейчас заплачет. — Ой, так уехал еще как год назад. Взял с собой собаку, сел в такси и больше я его не видел, — чешет затылок старик, о чем-то задумываясь. — А дом так и остался. Думал, что его купит кто, чтобы просто так не стоял, а он пустует. Уже зарос то как, никакого порядка! Внутри что-то ломается, беззвучно рассыпается на мелкие осколки и Чонгук наконец-то понимает, кто за это долгое время разлуки был самым настоящим идиотом. — Спасибо, — сухо отвечает он, вставая на дрожащих ногах с пола и еще раз осматривает дом, перед тем как уйти. Он остался лишь воспоминанием в его голове. Будто здесь и никто и не жил, счастливо не улыбался и не говорил о том, что никогда не предаст. Будто и не пахло здесь домашней выпечкой и чужими, дурманящими разум духами. Это был всего лишь сон. Такой глупый, дарящий надежду на лучшее. И он его упустил. Слишком поздно вернулся и не успел сказать такое несчастное «прости», когда это было так нужно.

Он потерял все, когда думал, что терять нечего.

Ноги ведут его сами. Рыбак не понимающий, что происходит, лишь недоуменно чешет затылок и провожает странного гостя взглядом. Чонгук направляется к морю. Он снова хочет почувствовать этот запах, услышать, как щебечут над головой чайки и омывают прохладной водой ноги волны. Попробовать это забытое годами «счастье» на вкус, раз не смог насладиться им тогда. Обувь остается лежать где-то на середине пляжа и Чонгук ступает босыми ногами по песку. Приятно. Глаза закрываются сами собой и мысли ведут его к такому родному когда-то морю. Холодная, ещё не нагретая вода приятно касается кожи, и он представляет Чимина. Как тот крепко прижимается сзади, укладывает подбородок у него на плече и шепчет на ухо, как его любит. Трепетно касается ладонями щек и целует в уголок губ, дразняще кусаясь. Негодник. Негодник, которого он потерял. И только соленая морская вода дает вспомнить эти нежные касания чужих рук, сладкие поцелуи, которые уже никогда не удастся забыть и такого родного человека, который незаметно ушел из-за его же глупости.

У счастья тоже есть срок годности