Идеальная пара: демон за маской ангела и ангел за маской демона

После того случая Минерва даже не заикалась по поводу продолжения учения легилименции. Да и некому было. Когда она доставила Снейпа в больничное крыло, то 4 суток он был без сознания, а заклинание «Оживи», как будто резко перестало действовать. Профессор МакГоанагалл ужасно переживала и не находила себе места. В ее голове постоянно звучали фразы: это все из-за меня, это я во всем виновата, не надо было так носиться с этой легилименцией. Она сидела у его постели и день, и ночь на протяжении четырёх суток. И вот, когда она уже совсем не чувствующая в себе жизни, решила немного вздремнуть, хотя это так и не назовёшь, потому что организм не стал спрашивать у неё разрешения на сон, будучи дико уставшим и истощённым, он проснулся. Если это так можно было назвать. Профессор Снейп резко открыл глаза, не менее резко втянул сырой больничный воздух и скривился от боли, секундой позже он казалось также был без сознания, но мадам Помфри могла отличить обычный сон от бессознательного состояния. В таком состоянии Северус пробыл ещё 6 дней. Минерва все также не выходила из его палаты. И никто не мог заставить ее выйти оттуда. Полностью истощенный от нехватки пищи, сна и обычного спокойствия организм начал подводить профессора трансфигурации на каждом шагу. Хотя, не то, чтобы она много ходила, но выхода в Большой Зал и до ванной комнаты хватало с головой. Подворачивать ноги на ступеньках, спотыкаться об идеально-ровные поверхности, спать в самых неподходящих моментах и местах постепенно входило у неё в превычку. Так прошли те самые 6 мучительных, тянущихся, как резинка на трусах, дней. На седьмой день профессор Снейп очнулся. Как только к Северусу начало приходить понимание происходящего, он заметил женщину, подобравшую под себя холодные ноги, накрывшуюся под тёплым неизменным шотландским пледом. Выглядела она ещё хуже, чем в тот раз, когда впервые после долгих побед ее команда проиграла в Квиддич. Первое, что он заметил были мешки под глазами, которые были невероятно опухшими, как будто она плакала две недели подряд, без остановки. Только потом он начал замечать расправленную рядом кровать, на которой она видимо изредка спала и ее личные вещи. Он не стал ее будить. Лишь тихонько попытался подняться, наблюдая за тем, как его тело полностью отказывается слушаться. Он хотел было привстать побольше, но резкая боль в спине прекратила его намерения. Послышался тихий шорох. Она проснулась. Едва она открыла глаза, как сразу подлетела к Северусу, чтобы помочь ему лечь обратно, а то держать почти весь свой вес на локтях было не очень удобно. Поправив ему подушку, она аккуратно опустилась на его постель, нежно взяв руку профессора Снейпа в свою. — Северус, я… я хотела бы перед вами… эээм…извиниться… за… то, что с… вами пр-про-произошло. Простите меня, я не должна была просить вас об этом, я… я… — к концу последнего предложения ее голос сошёл на нет и она расплакалась. — Минерва, все в полном порядке, правда, бывало и похуже. — Он улыбнулся ей, обнажая белые зубы, но вышло не очень. — И к тому же, это я должен перед вами извиняться за то, что увидел у вас в воспоминаниях. Тот день, когда мы заключили спор. Я видел, как вы плакали после того, как я назвал вас старухой. — У него перехватило дыхание, а профессор трансфигурации начала плакать ещё больше. — Я… я должен был сразу вам рассказать и сразу извиниться, но я… я… испугался, наверное, сам не зная чего. Простите меня, если сможете. Я правда не считаю вас старой, а наоборот вы очень даже красивая, вы милая, вы удивительная и… — Он мог бы продолжить дальше, сболтнув лишнего, но его остановили щеки МакГонагалл, которые она прикрыла руками, чтобы скрыть смущение. Столько комплиментов от того, кого решительно называют летучей мышью, демоном, вороном, пугающим до дрожи в коленях пожирателем смерти. «Вот это ты, МакГонагалл загнула. Получаешь букетами комплименты от пожирателя смерти. Дожилась.» Их столь искренний разговор прервала мадам Помфри, впервые за свою работу зайдя не в самый подходящий момент. Снейп мысленно проматерился и позволил ей осмотреть его, в то время как Минерва бесшумно выходила из больничного крыла, заливаясь краской то ли от стыда, то ли от смущения. Никто не знал, возможно, даже она. Но скоро все выяснится.