Белый не его цвет

Солнце светило неистово, даже ослепляло. Ветерок приятно освежал, играл с листвой, создавая едва уловимую нежную мелодию. Только вся эта гармония вокруг раздражала Марса. Высокий парень с тремя парами черных крыльев, такими же тёмными волосами и контрастной бледной кожей несколько выбивался из картины всеобщей безмятежности. И лишь птицы уже не пугались его. В отличие от глупых людишек, они поняли, что им он ничего не сделает. Он охотился, как-то ведь надо выживать, но не на птиц. Ему даже было иногда приятно слушать их пение. Но не сегодня. Сегодня эта атмосфера радости и умиротворения давила вдвойне. Он механически заставлял себя совершать привычные действия: умывание, добыча воды, охота, сбор валежника и еще куча бесполезных для него, казалось бы, дел. Порой он не понимал, зачем ему столько топлива для костра. Огонь ему был почти не нужен, он с легкостью обходился и без него. Но чем больше Марс был чем-то занят, тем лучше. Безделье будило мысли о прошлом, и воспоминания ловили его, словно силки дикого зверя, крепко стискивали и душили, заставляя хрипеть, словно в предсмертной агонии. Как здорово бы было, если бы можно было ни о чем не думать. Но у него редко что-то было действительно "здорово". По крайней мере, в этом мире он такого не помнил. Ветки медленно с неохотой расступались перед ним, едва сдерживая желание хлестнуть по незащищенной одеждой коже. Трава едва слышно шелестела под ногами, а пышная изумрудная листва почти полностью закрывала безмятежное лазурное небо. Эти яркие краски, эта бушующая жизненная энергия действовали на нервы. Хотелось, чтобы наступила поздняя осень. Черные ветки деревьев бы мрачно вырисовывались на фоне безжизненного серого неба, перепрелая тусклая листва мягко шелестела бы под ногами и отдавала сыростью и влажной землёй. И дождь лил бы не переставая. Такое подойдёт ему больше. Он не лето. Он тень, безликая поздняя осень — предвестник безжизненной зимы. Хотелось ничего не ощущать, быть самим равнодушием, бесчувственной, беспощадной зимой. Но белый не его цвет. Тусклая прелая листва, тоскливые черные лужи больше ему подходят. К его крыльям, к его тёмным как смоль волосам, к его коже, к которой не посмело прикоснуться солнце. Уж не по этому ли все в штабе считали его чудовищем? Проклятые лицемеры! Пробуждение в этом мире было не из приятных. Он плохо помнил прошлое. Или боялся себе признаться, что помнит его. Оно было слишком сумбурным, слишком похожим на ночной кошмар. Или сам мир был сплошным кошмаром. Так или иначе, ночные видения мучили его регулярно. Он подозревал, что демон, который часто снился ему, не был простым наваждением. Он был чем-то большим. И это пугало ещё сильнее. Время от времени в голове всплывал образ сестры. Или не сестры вовсе? Но образ был каким-то знакомым и определенно важным. Воспоминания прошлой жизни словно раскололись на крошечные осколки, а он пытался собрать эту огромную мозаику в темноте с закрытыми глазами, постоянно раня пальцы в неуклюжих попытках. Всё было смутно и неясно, но одно он знал наверняка — в его другой жизни крыльев не было, как и его магических способностей. Полет, такое невероятное ощущение полной свободы было неведомо ему в том мире. Он чувствовал себя прекрасно, был почти счастлив в эти чарующие моменты. Ах, если бы никчёмные мысли не подрезали ему крылья и не заставляли его камнем падать вниз! Кому и чем ему придется заплатить за эти дары? Кроваво-красные глаза и дьявольский смех во сне недвусмысленно намекали на ответ. Эти красные глаза пугали его. Он ненавидел свою сущность, отчасти потому что знал, она досталась ему от кого-то, кто точно придет забрать долг. Поэтому истерия Гвардии Эль была лишь вопросом времени. Так он думал потом в тишине и спокойствии «своего леса». Тогда же он постепенно ощущал, как тучи сгущаются у него над головой. Те люди, которым он доверял, отворачивались от него, смотрели с ужасом, называли за спиной демоном. Его и до этого боялись, но то ли старались делать вид, что всё в порядке, то ли терпели, потому что он был нужен им. И таким же отвратительно ясным и прекрасным днём ярость поглотила его. Перешептывания ли за спиной или проделки красноглазого Малфаса (Марсу почему-то казалось, таинственного «благодетеля» зовут именно так), но некоторые гвардейцы увидели настоящего монстра и перестали видеть в Марсе человека. Сумасшедшее чудовище, безумное и беспощадное, желало только одного ― смерти всех и каждого. Бесчувственная машина для убийств, быстрая и жестокая. Даже самым злым языкам Гвардии сложно было узнать его в этом безумном демоне с черной кожей и белоснежными волосами, с длинными острыми когтями острее кинжалов, с поистине поражающими животными рефлексами. Некоторые «особо везучие» гвардейцы испытали бы все его новые силы на себе, если бы Марсу не удалось вернуть свою истинную форму… Несмотря на то, что прошло столько времени, воспоминания об этом всё ещё причиняли боль. Кулак изо всех сил врезался в дерево. Ах, если бы ярость можно было выплеснуть так легко! Если бы он мог просто перестать чувствовать! Бессильное бешенство пожирало его изнутри, ненависть по отношению к лицемерам из штаба душила. Но он не мог превратиться в то чудовище снова, он не хотел быть таким! Из всего штаба только Лейфтан относился к нему как прежде, они стали общаться даже лучше. Он познакомился с Ашкором и нашел людей, которые так же сильно презирали этих фальшивых гвардейцев. Но, несмотря на все их уговоры, он не мог больше ни минуты находиться в этом гнилом месте. Его тошнило от притворства. Казалось, ещё немного, и он потеряет самообладание и снова станет тем Зверем, которого так боится. Природа всегда успокаивала его, и он обрел относительный покой в лесу неподалеку от штаба — не так близко, чтобы пересекаться с «благородными» гвардейцами, но и не так далеко, чтобы можно было иногда видеться с Лейфтаном и Ашкором. Умиротворение окружающей природы успокаивало и его. Он любил гулять по этим местами тёмным лесам, дышать полной грудью, ночевать в кроне деревьев, наслаждаться свободой. Единственное, чего ему не хватало ― полета. В лесу тесно такой пташке, как он, да и привлекать лишнее внимание не хотелось бы. Иногда он мечтал отправиться жить в горы, там бы он смог по-настоящему расправить крылья. Сначала природа вокруг утешала его, залечивала раны на сердце, но они словно не спешили затягиваться. Кошмары мучили его каждую ночь, и всё чаще перед глазами появлялся образ красноглазого дьявола. Его раны были отравлены чем-то, с чем организм не мог справиться самостоятельно. И однажды ему показалось, что он нашел свое лекарство. Она свалилась на него внезапно, словно гром среди ясного неба. Прекрасное создание с солнечными волосами и глазами цвета грозовых облаков. Она не боялась его, она приняла его помощь, и он приютил её у себя в палатке. Он не смел надеяться на встречу после того, как вывел её на знакомую ей тропу. Но она вернулась и часто навещала его. Казалось, он стал ей дорог. Марс парил высоко-высоко, и ему даже не были нужны крылья, и тем больнее было падать и раздирать сердце о каменные корни древних деревьев. Ему сразу не понравилось её предложение посетить праздник в Штабе. Зачем им кто-то другой, если они есть друг у друга? Но стальные глаза смотрели так по-доброму, а улыбка воодушевляла. Он согласился. Пошёл против своих же убеждений, и в очередной раз почувствовал себя экзотическим животным в караване странствующих актеров. Чудовищем, за чьей спиной постоянно перешептываются. Он был всего лишь опасным фамильяром, которого удалось приручить и теперь можно было показывать, развлекая бравых защитников штаба. ― Прости, но мне важно мнение моих друзей, ― в свинцовых глазах больше не было тепла. Он вернулся в лес как раненый Алфели, хотя белый не его цвет, в надежде, что его раны заживут. Но они начали гноиться с новой силой. Кошмары мучили теперь каждую ночь, ему казалось, что он стал тенью прежней тени. И когда он увидел во сне образ девушки из прошлого мира, чей облик уже почти напрочь стерся из воспоминаний, он понял, что конец близко. А это лишь предсмертный бред, который мог слегка облегчить его участь. Только он знал, что не умрет. Он потеряет себя под воздействием Зверя. И это было действительно страшно. Но ничего не произошло. Наступил следующий день, а значит новая битва, и Марс снова начал выполнять кучу совсем ненужных действий, лишь бы не сойти с ума. «Я помогу тебе», ― говорила девушка во сне. Но возможно ли такое, он не знал. С каждым днём становилось всё тяжелее контролировать свои чувства. Марс, задыхаясь, пробирался через кусты, необъяснимая пелена ярости застилала глаза. Ему казалось, ещё мгновение, и он выпустит Зверя. И ему было страшно представить, что он может натворить в таком состоянии. Зелёная листва хлестала по лицу и рукам, он бежал, не заботясь о деревьях, которые, казалось бы, вознамерились убить его. Дыхание раздирало грудную клетку, но чуткий слух всё же уловил приближающиеся шаги. Марс остановился. Почти врос в землю. Дыхание вырывалось сиплое, как у загнанного зверя. Ветви расступились, и перед ним предстала прекрасная девушка с глазами цвета осеннего неба… Она смотрела на него с удивлением и любопытством, но страха не было. Её локоны сияли, как тёплое закатное солнце, как осенняя рыжая листва. Сердце дрогнуло, это была не та девушка, что принесла ему столько страданий. Но что за шутки судьбы? Новые страдания или обещанная помощь? ― Извините, но не могли бы вы помочь мне? Пелена ярости затмевала разум, а глаза цвета осеннего пасмурного неба продолжали смотреть с надеждой и теплотой.