Задохнусь цветами

С первой встречи Вэй У Сянь чувствовал, что между ними что-то есть. Он не мог обьяснить свои чувства, он просто знал, что ему нужно быть рядом с Лань Ван Цзи. Конкретно этой ледышке в траурных одеждах он может доверить все, что имеет. Даже свою жизнь. Дни, проведенные с ним в библиотеке, Вэй У Сянь по праву считал лучшими в своей жизни. Редкие эмоции, появляющиеся на этом лице, рождали в его сердце огонь, который не потушить просто так. Месяц прошел в безмолвном (хотя и не очень, если припомнить многочисленные провокации) любовании идеальным лицом, тонкими пальцами. Особенно Вэй Ин любил заглянуть в эти янтарные глаза и увязать в их свечении. Первый желтый лепесток с красными полосками, сам собой выпрыгнувший из глотки во время одиночной прогулки, непомерно удивил юношу. Тогда он понял лишь одно: из-за этого лепесточка его и мучает тяжесть в груди, и из-за него было сложно дышать… Неужели в его легких есть еще цветы? Иначе почему он не может вздохнуть полной грудью? Он решил остаться в лесу на ночь, и понаблюдать за своим состоянием. В Облачных Глубинах на удивление спокойно. Вэй Ин отдыхал на берегу небольшого ручья, в обнимку с черным кроликом на руках. Этот кролик напомнил ему о Ван Цзи. О его глазах, из-за которых что-то замирает в его сердце, о его лобной ленте, которую постоянно хочется утащить и спрятать, подальше от чужих загребущих рук и глаз. Безжалостно мозг подкинул воспоминания о его поведении. Отношении к нему, Вэй У Сяню, наглому, непокорному и ненавистному убожеству. Сердце тут же закололо, легкие сдавило тысячью иголочек и Вэй Ин сжал руку на груди, сминая одежды: мучительный кашель сразил его неожиданно. Заклинатель едва успел убрать кролика с колен, когда кровь вперемешку с желтыми цветочками полетела изо рта в траву. Та моментально потерялась в сгустках крови и цветов. Остро запахло сандаловым деревом, и Вэй Ин вдруг понял, что это за цветочки. Те самые цветы, что он не раз видел на сандаловом дереве. Сандал. Запах, который всегда преследует Лань Чжаня, сейчас окутал его куда сильнее, чем это бывает обычно. Мысли шли лишь в одном направлении: сейчас он всей сущностью был рядом с ним. Едва приступ прошел, а запах развеялся под порывами лесного ветра, к Вэй У Сяню вернулась способность адекватно мыслить. Прояснение сознания помогло ему понять: он влюблен. Влюбился в самого идеального человека во всем мире. В прославленного заклинателя. Красивого и уверенного в себе мужчину, который его ненавидит! Вэй Ин уверен — не только в своих чувствах, но и в том, что цветы раздирают его нутро из-за любви. Теперь-то понятно, что за болезнь его настигла: ханахаки! Болезнь неразделенной любви! Цветы будут захватывать его медленно: стебель поползет из легких выше, однако, почти заблокировав дыхательные пути, поползет дальше. Желтые цветочки большими кистями разрастутся на руках, груди, шее, лице… По всему телу и никакого лекарства от этого нет! Стоп, лекарство есть. Даже два: смерть или ответные чувства. И если первое провернуть можно хоть сейчас, чего бы крайне не хотелось, то второе вообще невозможно по двум причинам: Лань Чжань никогда не будет с мужчиной. Лань Чжань ненавидит Вэй Ина и, если он все-таки будет с мужчиной, то точно не с ним. — Оставлю все как есть, — решил Вэй У Сянь и на данный момент это было лучшим решением. За неделю, в течение которой он избегал Ван Цзи всеми способами, цветы вскрыли тонкую кожу на запястьях и основании шеи, потому эти кровоточащие места приходилось заматывать бинтами. Самым сложным для Вэй Ина стали вечера в библиотеке. Они проходили долго и мучительно. Вэй Ин просто переписывал правила, сидя тише воды ниже травы, не смея поднять взгляда туда, где сидел прекрасный нефрит. С каждым днём он все больше хотел развеять тягостную тишину и напряжённость, нависшую над ними, шуткой или разговором. И с каждым днем все больше боялся, что вместо слов из его рта вылетят лишь цветы и кровь. Ван Цзи, конечно, заметил перемену в настроении парня, но виду не подавал, только пристальнее следил за шутником, ожидая подставы. Но Вэй Ин ничего не задумал. Все, что он делал целыми днями: это избегал Лань Чжаня всеми силами, игнорируя беспокойство Цзян Чэна и Не Хуай Сана. Все, что было важно, это сокрытие болезни от всех живых. Случай побыть наедине, в котором они никак не могли избежать разговора, все-таки застал их обоих. Вэй У Сянь, спустя долгие дни разлуки с Ван Цзи был бледным, с темными кругами под глазами. Лань Чжань выглядел не лучше. Они заперты в пещере вдвоем, с голодным монстром в придачу. С невысказанными признаниями, в растрепанных чувствах. Усянь молчал, потому что во рту скопилось много цветов. Струйка крови давно стекает по левому уголку вниз и по подбородку, но он даже не удосужился ее утереть. Все равно она появится снова. Вэй Ин застыл около прохода в небольшую пещеру, высматривая черепаху. Это был единственный способ не встретиться с любимым глазами. В груди жгло от осознания того, что Ван Цзи недавно пережил. — Вэй Ин, — глухо позвал Лань Чжань и глубокий голос эхом разнёсся по пещере, вызывая мурашки. — Ты промок. Тот кивнул, но не обернулся. С трудом, но нефрит поднялся и подошёл ближе, только для того, чтобы Вэй У Сянь шарахнулся от него, как от прокаженного. — Стой, — приказал Ван Цзи. В ответ заклинатель замотал головой и отошёл ещё на шаг. Тело его при этом дрожало в новом приступе. Второй нефрит не стал долго думать: он просто обездвижил наглеца и стянул с него верхний слой одежд, бросив к огню. Нахмурился, увидав бинты, проглядывающие через ворот рубашки. Из-за заклинания Вэй Ин не мог пошевелиться, но мог говорить и моргать. — Молчишь. — констатировал заклинатель напротив него, с ещё более хмурым выражением лица. Внезапно, Лань Чжань закашлялся, прикрывая рот кулаком. Впрочем, совсем скоро он замолчал, возвращая пристальное внимание человеку напротив. Из сильного кулака, спрятанного за спину, упали на пол несколько лепестков незабудки. — Ты будто воды в рот набрал, — высказал мысли вслух Ван Цзи, но ответа не дождался. Потому, не долго думая, парой нажатий на определенные точки, заставил парня открыть рот. Вэй У Сянь тут же безумно закашлялся, изо рта полетели цветы сандалового дерева и кровь. В тот же момент вернулся контроль над телом и, не в силах сдержать порывы, заклинатель упал на колени, содрогаясь. Вздох сверху сказал ему, что Ван Цзи знает о свойствах болезни. — Кто? — спросил Лань Чжань, присаживаясь на корточки рядом. Запачкать одежды он совсем не боялся, только устроил больную ногу поудобнее. — Лань Чжань, я… — хрипло начал У Сянь, но не знал, как признаться. Колющее предчувствие скорой смерти от неразделенных чувств закрывало его рот на замок. — Ты умираешь, — ледяным голосом сказал второй нефрит. — Скажи мне. Я не позволю тебе умереть, — последнее слово он почти договорил, но его снова скрутил кашель. — Я смотрю, ты, Лань Чжань, безответно влюблен, — усмехнулся горько Вэй Ин. — Похоже, такова карма, раз тот, кому я отдал свое сердце, страдает так же, как и я. Ван Цзи не сразу понял, что… сердце было отдано ему самому. А когда понял, прильнул к губам как к источнику вечного счастья. Первый поцелуй, наполненный металлическим привкусом крови, сандала и незабудок все равно был сладок, а прикосновения, нежные и робкие, усмиряли огонь в груди. Будто нехотя, цветы, олицетворения их чувств, отступали, исчезая внутри их тел. Они появятся снова, стоит им поссориться.

***

Они появятся снова, когда Лань Чжань утащит Старейшину Илин с кровавой бани и спрячет в пещере. На руках заклинателя проявятся первые незабудки. Символ верности надолго застынет на тонких запястьях, не продвигая своих корней дальше, к сердцу. Ведь верность — и есть мучительное ожидание его возвращения, даже если придется подождать всю жизнь.

***

Вэй У Сянь очнулся в ослином стойле, погано себя чувствуя. Хотя, кто не будет чувствовать себя погано, спустя тринадцать лет забвения? Оглядевшись, он заметил пентаграмму древнего заклинания и закономерно взглянул на свои запястья. Одно расчерчено кровавыми ранами, а второе обвивают жёлтые, в красную полоску, цветы, как символ прошедших через его душу войны и ненависти. — Я иду, Лань Чжань — с нежной улыбкой прошептал Старейшина Илин, поглаживая пальцами лепесточки, и вдыхая запах сандалового дерева.