Мой ученик — сплошное наказание

Феликс

Планы на день стремительно рушатся. Братец стоит весь разъярённый, готовый прямо здесь и сейчас начистить мне лицо, что мне нечем будет говорить потом ближайший год, если бы не его.. девушка? Агрестов определённо тянет на породу Дюпен-Чен. Она контролирует его гнев. Мне бы стоило позже поблагодарить её за то, что отсрочила мне время смерти. Позже Адриан её отправляет к сестре, чтобы та её что-то рассказала. Меня начинают бесить эти секретики.. Маринетт скрывается за дверью, и брат, повернувшись в мою сторону, начинает: — Какого чёрта ты припёрся сюда?! Тебе напомнить, сколько лет тебя не было? Всё-таки начал ценить то, что потерял? Стыдно стало? Только вот.. ты опоздал.. лет на шесть. Не нашёл подходящую шлюшку? Рвёт и мечет, защищая Бри. Всегда так делал, когда мы вздорили с ней, но сейчас делает это ещё усерднее, пытаясь надавить на мою и без того воющую совесть. — Где ты был, когда она в тебе нуждалась как ни в ком другом? я был рядом с ней, поставил на ноги, а ты собрался прийти на готовенькое?! Да ты не заслужил этого! — Понимаю, но поверь, шесть лет назад каша была в разы масштабнее.. — Да что ты говоришь?! Я знаю.. — хмуро отвечает, огрызаясь. братец. — Я могу тебе нормально всё объяснить? Не веди себя, как ребёнок, — хмурюсь я в ответ, а голос грубеет. — Мне надо и тебе помочь, потому что сейчас у отца снова начала ехать крыша, но уже насчёт твоего взросления, — я делаю паузу, смотря, как Адриан замер, услышав упоминание об отце. — Или ты хочешь, чтобы тебе тоже перекрыли кислород? — В-в смысле "тоже перекрыли кислород"? Что произошло? — уже тише спрашивает брат. — Сядь и давай нормально поговорим, — выдыхаю я и сажусь в кресло, после чего тоже самое делает и Адриан. — Ну давай, удиви меня, что ты за шесть лет придумал, чтобы оправдать себя, — ехидно цедит брат, на что я закатываю глаза и тяжело вздыхаю, потому что всё то, что делал сейчас брат, казалось уже невыносимым. Порой, мне казалось, что мы совсем не родные браться: вечно гавкались, не интересовались жизнями друг друга. Лишь тяга к роду Дюпен-Чен выдавало в нас родство. — Считай, что я четыре года сидел в клетке, не имея права перечить отцу, потому что его слово — закон, и любое нарушение этого слова вело к жестокому наказанию. А всё потому, что ему не пришлись по душе отношения с Бри, до этого он думал, что я балуюсь с девчонкой, а вот потом отец много ругался со мной по этому поводу, манипулировал как мог, и вот однажды просто взял и без ведома забрал в командировку вместе с ним, — теперь брат выглядит довольно заинтересованным и даже заметно побледнел. — Хочешь знать, что там было, почему я не отвечал на звонки и сообщения? — вижу еле заметный кивок и продолжаю. — Меня его лишили, как только я сел в отцовскую машину, разбили прямо на глазах и поменяли пароли всех соцсетей, предварительно удалив сообщения с Бриджит. Я был в гневе, мне не давали объясниться перед ней, предупредить я её никак не смог: не успел. Ты даже представить не можешь, как сильно я скучал по ней. Я попробовал разные лазейки, чтобы связаться, но отец был на шаг впереди и продумал каждый мой дальнейший ход, и за каждый меня ожидало наказание, — я расстёгиваю рукава рубашки и отодвигаю их, показывая свои руки: шрамы от сигарет, которые отец благополучно тушил об меня со своими коллегами. Вот теперь Адриан побледнел ещё сильнее и, кажется, сделал окончательный вывод по поводу того, кто наш отец.. Изверг и тиран, который не считал нас своими сыновьями.. — Как ты можешь видеть.. попыток было много, и каждая не увенчалась успехом.. если бы я знал, чем закончится эта командировка, то сразу бы предупредил об этом Бриджит. Я приехал сюда, потому что окончательно стал независимым.. Теперь у меня свой бизнес, в который папаша и нос не смеет совать. Отец теперь никак не сможет повлиять на меня, а если и попытается, я могу его уничтожить в пух и прах. Наверное, сейчас слишком поздно для этого всего, но я хотел с ней поговорить, объяснить всё, как было, а тебя предупредить о ближайшем будущем. Думаю, он уже осведомлён о Дюпен-Чен. — Всё может закончится так же? — Да.. может ещё хуже, учитывая старческий маразм папаши. Так что советую не крыть братца оскорблениями, а то останешься с голой жопой под покровительством отца-маразматика, — горько усмехаюсь я, смотря на то, как стушевался Адриан. — Ну, с голой жопой перегнул, у тебя есть я, но пока тебе семнадцать, и это для меня проблема. Да даже, если он будет меня продолжать оскорблять, я всё равно постараюсь помочь, потому что то, что мне удалось почувствовать и прожить, я ни когда бы не пожелал никому. — Я соскучился.. очень.. У меня начинает дрожать голос, а слёзы так и нарываются вылезти наружу. — Не думаю, что она захочет видеть тебя, Фел. Да и вряд ли поверит тебе, — вздыхает ответно Агрест. — Ей было очень тяжело. Эти слова отзываются внутри ноющей болью, которую я ношу вот уже шесть лет. — Даже если так, я буду спокоен, что сказал ей правду. Я обязан это сделать. Даже я ы не простил столь долгое отсутствие. — Готовься к худшему исходу. Я видел её состояние тогда, она очень долго училась жить без тебя, — в глазах брата виднелась грусть от нахлынувших воспоминаний. Он встал и тяжело вздохнул, подойдя к окну. — Знаешь, если бы со мной это случилось, я бы лучше остался с голой жопой и с ожогами на теле, но с любимым человеком.. — Нет, ты просто станешь его куклой для процветания бизнеса. Ведь для отца это важнее, чем судьба родного сына. В случае сопротивления твой любимый человек будет уничтожен ровно так же, как и ты. Говорю из собственного опыта. Просто так от влиятельных рук папаши не избавиться. — Почему он не превращает меня в куклу сейчас? — Пока что только наблюдает за твоей беззаботной жизнью, а вот когда стукнет восемнадцать, начнёт воплощать то, что запланировал во время твоей гулянки. Звоночки были у него в раннем твоем детстве, когда он заставлял начисто убирать комнату и запрещал приглашать в гости к нам друзей. Помнишь этот ремень, когда он видел неповиновение.. Так вот это было начало, а потом затишье перед бурей. Всё ещё впереди. Появление ещё одной Дюпен-Чен он не выдержит. Адриан жуёт губу от размышлений, как их этого дерьма выбраться, и поэтому в комнате наступает тишина, полная страхов и переживаний. Сейчас стоит принять решение: верить или же наоборот. — Я вижу, что ты её любишь и хочу предупредить.. иначе всё будет так, как у меня, — уже тише добавляю я, снова поддаваясь печальным воспоминаниям о Бриджит. До сих пор перед глазами тот взгляд, когда я приехал с командировки с заявлением о расставании. Он был полон боли, она гасла прямо на глазах, но голова не опускалась и гордо стояла до самого конца. А потом дверь закрывается, и я слышу душераздирающие крики.. Она держалась до последнего передо мной.. А я поступил как последний мудак, защищая её от рук отца, которые могли задушить не только Бри, но и её семью. Адриана эти слова задевают. Они хмурится и с нотками злобы оповещает: — Я этого не допущу. И правда любит.. — Зато допустит отец, — флегматично выдыхаю я. — Он запросто может избавиться от неё, а ты будешь думать, что это тебя бросили. Сюжета много для такого. Я выбрался из этого ада, стал самостоятельным, поэтому предлагаю помощь, как брат брату. Правда мне нужна будет одна просьба.. всего лишь одна... — Какая? — соглашается Агрест младший. — Мне нужно будет увидеть Бриджит, — шепотом умоляю я, опуская голову. Мне действительно хотелось увидеть её, чтобы хотя бы просто всё объяснить, скинуть тяжелый груз с плеч, который мучает меня вот уже шесть лет подряд. Я устал нести это тяжкое бремя вины за то, что молча ушёл. Я был готов к тому, что Бри меня не простит за это, однако она заслужила даже в таком случае услышать правду. И я буду чист перед ней. — Вряд ли она вообще захочет слышать хоть что-то о тебе, — тяжело вздыхает брат. — Ты сделал ей слишком больно, она еле встала на ноги и наконец начала цвести. — Она ещё ярче зацветёт, я обещаю. Я знаю, что ты можешь её уговорить, не ради меня, а ради любви, — я делаю паузу, встречаясь взглядом с Адрианом. — Я вижу, как ты смотришь на её сестру, может войдёшь в моё положение как к человеку, который жопу рвал ради любимого человека. Хотя бы чтобы просто рассказать ей правду, о которой я умолчал. Я даю время и затихаю, чтобы тот всё взвесил и тщательно обдумал, а сам в глубине души молюсь на наилучший результат. Адриан снова тяжело вздыхает и выпрямляется. — Я ничего не обещаю, но попробую, но только потому, что я надеюсь на твои искренние чувства к Бри, — в ответ на это я облегчённо выдыхаю , собираясь встать, чтобы поблагодарить, но лицо блондина стало строже, — Но если я увижу, что что-то не так.. ты будешь хлебать пыль до конца своей жизни и собирать с пола все свои тридцать два зуба. Она мне стала роднее тебя, я сверну шею тем, кто заставит её вернуться в то состояние, из которого мы с ней выбирались. — Этого и я не допущу, — пытаюсь я уверить брата, чтобы тот поумерил свой пыл и потушил этот зелёный огонь злости в глазах. — Я действительно любил и люблю её до сих пор. Столько конфликтов с отцом было за то время, порой я думал бросить это всё и искать похожую, но.. я не смог. Мне хочется извиниться за всё перед ней, — глаза начинают неприятно жечь, поэтому я опускаю голову и тру глаза, чтобы не показать, насколько сейчас я слаб. — Извинишься ты.. только вот извиняться придётся вдвойне.. — отвечает Адриан и молча направляется за дверь, оставляя меня наедине с этой фразой. Я представлял, каково было ей и одновременно не знал, что она испытывала в этот момент. "Извиняться вдвойне.." — крутилось в голове. Неужели всё было ещё хуже, чем я себе представляю? Внутри снова собирается горький ком, который сдавливает грудь неприятной ноющей болью. Этот ком тяжелел с каждым днём, оседал в каждом уголке души. Я буду виновен перед ней вечность, но теперь уже не посмею отпустить её никогда, буду любить так сильно, дам ей всё то, что она заслужила за всё это время. В голове каша от мыслей о Бриджит. Как только я сюда прилетел, совесть начала гложить с ещё большей силой. Меня буквально разъедало изнутри. Я хотел поскорее её увидеть, всё объяснить, потому что она была обязана узнать правду. Я должен это сделать.. Замечаю, что брата нет очень долго. Встаю с кресла и выглядываю за дверь: Адриан стоит возле окна в продолговатом коридоре на тёмно-фиолетовом ковре и разговаривает по телефону. Неужели с Бриджит?.. Всё внутри сжимается, а в голову к куче мыслей добавляются ещё. Я начинаю вновь продумывать море вариантов нашей встречи с Дюпен-Чен с разными вариантами развития событий, надеясь на более щадящий, хотя я даже этого не заслужил после того, что мне пришлось сделать..

Адриан

Выхожу из комнаты, переваривая весь поток информации, который давил до боли на мозг. Бри однозначно будет шокирована данными новостями и вряд ли захочет верить после всего, что ей пришлось пережить. Она слишком долго собирала себя по кусочкам. В голову также ударяет силуэт Мари, за которой стоит мой отец. Неужели он способен на то, чтобы лишить меня всего? Ради грёбаной выгоды... Стискиваю зубы и достаю телефон, кликая по иконке с фото спящей Маринетт. Гудки идут нестерпимо долго, от чего начинаю ходить из стороны в сторону и вскоре подхожу к окну, вид из которого выходит в сад, где красовалась огроменная беседка со статуями Зевса и Геры: вокруг колон обвивались ветки растений, которые летом цвели огромными бутонами различных цветов. Нервно стучу по подоконнику, бегая глазами по всему саду, от куста к кусту, пока в голове перевариваются кучи наступающих мыслей. — Всё хорошо? — наконец-то меня встречает мой любимый тёплый голос. — Если говорить по десятибалльной шкале, то два из десяти. У вас как? — Это нормально, что мне хочется врезать твоему брату? — тише спрашивает, и я усмехаюсь. —Да, вполне нормальная реакция. Бриджит всё рассказала? — Да. У меня нет слов.. — Если я тебе расскажу версию Феликса, то слов вообще не подберётся, — нервно смеюсь я, переминаясь с ноги на ногу. Когда я успел превратиться в это? — Оправдать себя решил? — скептически спрашивает Маринетт непривычно холодным тоном, который так хорошо усмирял нас на её уроках, но употребляла она его в исключительных случаях, и всегда итог был очень эффективным. — Н-нет, я не это имел.. в виду, — заикнулся я. — Просто обещай меня послушать, я расскажу его версию.. ведь она отчасти касается и.. нас.. как предупреждение о дальнейшем.. — сглатываю на последнем слове я и потираю глаза, стараясь отогнать ненужные сейчас мысли. — Ладно, —вздыхает она, явно переполненная гневом за то, что с её сестрой такое случилось. — Я слушаю тебя. — Это немного не телефонный разговор. Я совсем разнервничался, и это не ускользнуло от Маринетт. — Всё в порядке? — её голос стал очень нежным, тёплым и.. таким нужным сейчас. — Отчасти.. — недолго помолчав, отвечаю в трубку. — Придёшь к нам? Думаю, сейчас ты нужен сестре и.. мне, —последнее слово Маринетт произносит тише остальных, а у меня внутри всё делает сальто, заставляя встрепятнуться и подорваться как можно скорее. — К-конечно. Я быстро, давай, — после сказанного отключаюсь и бегу в комнату, чтобы наконец-то переодеться. Совсем не замечаю присутствие брата в комнате, вытаскиваю чёрную футболку, начиная жмуриться, когда задеваю одеждой раны, но боль не заставляет меня сбавить темп, и вскоре я выскакиваю из комнаты, выбегая на улицу к машине.. Мари открывает дверь и растерянно хлопает своими пышными чёрными ресницами, замерев в дверях на несколько секунд. От этого на моё лицо лезет широкая улыбка, и я не сдерживаюсь: наклоняюсь и целую её в щёку, заставляя её ещё и раскраснеться, но это не мешает ей прийти в себя и заключить меня в объятия. Обнимаю её в ответ крепко, насколько могу, шепча в ухо: — Я боюсь тебя потерять.. — Не потеряешь, я не позволю этому случиться, — шепчет она тепло в ответ, и мы проходим в комнату, где на стуле возле окна сидела Бриджит. Она облокотилась на стоящий рядом стол, поджав к себе одну ногу и смотрела в окно, медленно дыша. Да, эта история, которая вновь всплыла, потребовала много моральных сил. И приезд Феликса разодрал зажившие раны, заставляя их вновь неприятно кровить. Я подхожу и спешу обнять Бри со спины. — Ты сильная, ты справишься. Ты большая молодец, — шепчу ободряющие слова, и она кротко кивает. — Всё, что бы ты не сделала сейчас — это будет верным для тебя решением, но для начала я хочу спросить.. Выслушаешь ли ты то, что скажет Феликс насчёт того, что произошло.. от его лица? — Нет, я не верю его словам.. — отрезает, как и ожидалось, подруга. — Тогда можешь ли ты поверить в то, что мой отец — урод? И что он может повторить эту же историю со мной и Маринетт? — В-в смысле? — хором спросили Дюпен-Чен, и Мари подошла ближе. — Всё так серьёзно? — испуганно добавила Мари. Я киваю и дрожаще выдыхаю, заставляя Бриджит повернуться: она переживала за судьбу сестры. Я бы тоже не желал ей того, что случилось с её сестрой. Бри до сих пор имеет внутри глубокую рану, которую лечит по сей день. — И что же он тебе такого поведал? — старалась как можно безразличней по отношению к брату спросить она. — Наш отец.. он любит выбирать жизнь за нас.. в свою пользу, естественно.. — тихо начинаю я, пытаясь подобрать слова, чтобы меньше переживать внутри. — Звоночки были уже в детстве, когда мы делали что-то против ожиданий и планов отца. Он приучил нас к уборке, запрещал приводить людей в дом, а после отстал от нас.. до нашего совершеннолетия. Вот когда появилась Бри, то сначала отец воспринял это, как баловство брата. И когда всё зашло дальше, чем он себе думал, то начал действовать, решая забрать неожиданно Фела в командировку. — Он мог бы всё сказать, написать или позвонить! — восклицает тут же Бриджит: внутри взбушевала шестилетняя обида. — Он так и хотел сделать, но он понятия не имел, что его ожидает в командировке.. Отец пресёк попытки сделать это, предусмотрел его действия: сломал телефон, поменял пароли, удалил переписки с тобой. В то время он был под присмотром отца: Фела буквально лишили всего, что могло его связать с тобой. — И.. он так просто решил меня бросить? Потому что папаша запретил? — Над ним были проведены манипуляции и... — я вспоминаю шрамы на руках брата и вздрагиваю.. — Отец мог полностью уничтожить твою жизнь и жизнь твоей семьи, поэтому решил под удар поставить себя.. думаю, что тебе нужно увидеть труды побегов, когда он хотел связаться с тобой.. Он не хотел, чтобы тебя сломали.. — Но, разбив сердце.. — тихо включается в диалог Мари. — Фактически, он всё равно её сломал.. Я вздыхаю, соглашаясь со словами Маринетт. Тут в любом случае было бы плохо. Прошлого, увы, не вернуть: что сделано, то сделано. Остаётся только принимать то, что случилось и действовать, исходя из этой ситуации. — Он пять лет был под надзором отца, не имея выхода оттуда.. и вот только недавно ему удалось получить самостоятельность и силу против отца. Он пришёл, чтобы всё рассказать тебе и.. предостеречь меня, потому что скоро отец будет воплощать свои планы на.. мне.. — Я могу поверить в то, что твой отец — изверг.. — Бри поднимает глаза на сестру. — Он очень влиятельный, но он не посмеет испортить твою жизнь. Только через мой труп. — Я и сама этого не дам ему допустить. Я имею право на счастье, главное держаться вместе, — её лазурный взгляд устремляется на меня. — Правда ведь? Я улыбаюсь ей как можно мягче и киваю в ответ, но внутри всё равно переживаю насчёт того, что могу потерять Дюпен-Чен в лапах отца: — Я просто так не сдамся. — Ну, кто-то сдаётся.. — тяжело вздыхает Бриджит и горько усмехается. Все поняли, кто был тем самым "кто-то". Мне вовсе не хотелось защищать брата по поводу этой ситуации: в этой ситуации был другой исход событий, который бы меньше ранил обоих, по моему мнению. Но я видел глаза брата, полные печали и боли, его руки в трудах извращений отца и, кажется, один такой шрам я заметил и на его лице. И, думаю, что слова Феликса о том, как он жил тогда, тоже имело место быть. Но при этом я понимаю и состояние подруги: ей было слишком больно от неведения всей ситуации. Это был удар ниже пояса, и я не могу просто так обесценить шесть лет человека, который умирал на моих глазах, потухал, закрывался в себе и уничтожался, потерял все краски, украшающие её цветущую тогда жизнь. А потом она собирала себя заново: мучительно, со слезами на глазах, со стонами от боли внутри. — Фел бы очень хотел объясниться вживую.. думаю, тебе стоит это услышать и увидеть. Ровно так же, как и ему, — решаю тихо сказать я, встречая тяжелый взгляд голубых глаз Бри. — Пускай хочет. Хотеть не вредно, — холодно обрубает она, и Мари не перечит её словам. Эту реакцию можно понять. Я пытался. Сейчас я волновался больше за то, что история может повториться, возможно, в более худшем варианте. Отворачиваюсь от хмурой подруги и смотрю на её сестру, которая, кажется, тоже волнуется по этому поводу. Затем она, чувствуя на себе взгляд, поднимает взгляд на меня, стараясь мягко улыбнуться, даруя свет во тьме гнёта моего отца. Милая привычка: улыбаться даже тогда, когда тяжело. — Иди ко мне, —шепчу, не отрывая глаз от Мари. Её щёки слегка краснеют, и она идёт ко мне в объятия. Зарываюсь в её шею и ловлю запах кожи: такой сладкий, уютный и такой успокаивающий сейчас. Обхватываю хрупкую спину руками, а она следом запускает ручонки в мои волосы, расслабляюще перебирая локоны. — Мы справимся с этим всем, —тихо произношу я, и Мари прикрывает глаза, положив голову мне на грудь. — Конечно.