Безмятежные сновидения (Pastel Dreams)

      Серо-сизые голуби гулили с перил балкона, лёгкий ветерок проникал в помещение сквозь створки приоткрытого окна и колыхал белый тюль. Уютную спальню заливал мягкий оранжево-розовый свет. Солнце едва-едва показалось из-за горизонта, принося с собой новый день.       Бруно проснулся с первыми лучами. Не то, чтобы в этом была какая-то необходимость, скорее просто давняя, въевшаяся под кожу и ставшая второй натурой, привычка.       Он протёр глаза и повернулся на бок. Леоне все еще спал, шёлковые белые волосы разметались по его лицу и подушке. Не шевельнув ни единым мускулом, Бруно отдал мысленный приказ Стики Фингерз, и станд невесомой рукой осторожно убрал пряди волос с лица любовника. Леоне наморщил нос, но не проснулся. Уткнувшись лицом в подушку, он глубоко вздохнул и снова затих.       Бруно любил смотреть на то, как он спит. В такие минуты с лица Леоне исчезало привычное угрюмое выражение, и постоянное напряжение отпускало тело. Порой Бруно задавался вопросом, какие сны тот видел. Леоне никогда не отвечал; утверждал, что не помнит, и Бруно понимал — лжёт. Он никогда не принуждал мужчину к ответу. Напротив, осознавать, что у того есть какая-то своя тайна было тоже сродни наслаждению. С интересом исследователя Бруно сопоставлял выражения лиц спящего с сотнями возможных вариантов снов, которые, как ему казалось, вполне мог видеть Леоне.       Вот брови мужчины сошлись на переносице, ноздри раздулись. Бруно нравилось думать, что в этот момент Леоне видит перед собой всю их команду: Наранча и Миста наверняка громко смеются, Фуго и Триш упражняются в колкости острот, а Джорно… Ну, он снова ведёт себя, как Джорно. Леоне дышал размеренно и ровно — сон наверняка не был серьёзным. Да, определённо, это выражение лица было Бруно прекрасно знакомо. Окружённый друзьями, Леоне всегда стремился скрыть удовольствие за напускным раздражением.       Иногда Бруно просыпался рядом с Леоне, чьё лицо напоминало восковую маску; мужчина был напряжён, зубы сжаты до скрипа. Возможно, говорил себе Бруно, то воспоминания о прошлом снова настигли его. Днём они следовали за мужчиной, приклеившись к ногам, словно чернильно-чёрная тень, и оживали ночами. Сбежать от них было трудно. Хотя вместе они преодолели так много, прошли через столько бед, прошлая жизнь мужчины, до того, как Леоне стал частью команды… жизнь до Бруно… Там было слишком много горя, чтобы от него можно было просто так взять и отмахнуться, отгородившись счастливыми днями. Бруно отчаянно хотел успокоить ту боль, что глодала сердце его возлюбленного, хотел освободить Леоне от непомерного груза вины, что мужчина взвалил себе на плечи, но самое большее, что он мог сделать — окружить того заботой и радостью. В такие дни, когда Леоне просыпался хмурым, Бруно целовал сведённое от напряжения тело, ласкал грудь и плечи, напоминая тому, что то был всего лишь сон.       Особенно редко на лице спящего Леоне можно было заметить улыбку. Уголки губ подрагивали, едва заметно приподнимались. Тогда мужчина вздыхал и прижимался лбом к его плечу. Бруно любил такие моменты больше прочих. Маленькому эгоисту внутри него нравилось воображать, что Леоне видит во сне его.       Утро медленно вступало в свои права, солнце светило всё ярче, и Бруно наблюдал за тем, как просыпается его партнёр. Леоне всегда пробуждался медленно, и Бруно, не раз становившийся свидетелем этого процесса, уже выучил до мелочи движение каждого мускула.       Сначала на переносице появилась тонкая, едва заметная морщинка; Леоне прижмурился, стремясь удержать ускользающее сновидение. Потом он раздражённо вздохнул, перевернулся на спину и медленно открыл глаза. Руки неуклюже провели по лицу, отбрасывая мешающиеся волосы. Секунду спустя он уставился на Бруно. Не было ни дня, когда бы, проснувшись, мужчина не искал его, и этот инстинктивный поступок всякий раз заставлял сердце Бруно таять от нежности.       — Доброе утро, — прошептал Бруно, придвигаясь ближе и нежно целуя губы любимого. — Хорошо спалось?        Леоне потянулся, проворчал что-то бессвязное и упал обратно на подушку, закрыв глаза, подставляя лицо под очередной поцелуй.       — Поспишь ещё?       — М-м-м-м, — пробормотал мужчина. — Никакого дерьма этим утром ведь не предвидится, да? Тогда спешить некуда.       Улыбнувшись, Бруно лёг рядом с Леоне. Мужчина потянулся ближе, прижался всем телом к нему, и Бруно не потребовалось слов, чтобы понять. Он опустил голову на грудь мужчины, стирая расстояние, отделявшее их друг от друга.       — Скажи, этой ночью тебе что-нибудь снилось? — тихо поинтересовался Бруно; пальцы Леоне зарылись ему в волосы, перебирая кончики прядей.       — Нет, — в очередной раз солгал он, касаясь губами лба Бруно; юноша крепко обвил его руками. — Я не вижу снов. Да мне и не нужно.