Ты, пьянящий сердце моё

Солнечный диск лениво катился по безоблачному лазурном небу. Здесь, в садах, было влажно и свежо, не то что среди узких и пыльных улиц. Множество фонтанов и ручьёв сливались в унисоне безмятежности, перекрывая привычный шум города с его вечно галдящими торговцами, пытающимися перекричать друг друга, чтобы привлечь внимание очередного богатого вавилонца. Азирафаэль не спеша поднимался вверх по розовым каменным ступеням. Его длинная белоснежная канди волочилась за ним, несмотря на то, что он старался придерживать ткань рукой. Щёки ангела раскраснелись от жары, а кончик заостренного носа и лоб уже поддались лёгкому загару, появляющемуся в этих широтах при одном лишь упоминании солнца. Ему хотелось поскорее достигнуть верхнего яруса постройки, чтобы скрыться в благодатной тени деревьев. Наконец, он ступил на площадку, от которой в каждую сторону расходились просторные дорожки из безупречно отшлифованного гладкого камня. Когда стоял выбор между двух направлений, ангел всегда выбирал повернуть направо, но в этот раз свернул влево, выбирая дорожку, тянувшуюся в восточном направлении. Он уже успел пригубить вина сегодня, и ему хотелось добавить немного непредсказуемости своим поступкам, а может быть даже ввязаться в небольшую авантюру. Собственно, прогулка в этом месте уже сама по себе была авантюрой. Чем дальше он шёл, тем больше дорожка сужалась, превратившись, в конце концов, в тропинку, вымощенную галькой, а ряды стройных кипарисов по бокам сменились более разнообразной растительностью. Его внимание привлекло фисташковое дерево в глубине сада. Азирафаэль сошёл с тропы и направился к нему. Сочная зелёная трава щекотала ноги сквозь сандалии. Причиной его любопытства стало вовсе не дерево, а большая чёрная змея, обвившая ветку, и, кажется, дремавшая. Ангел приблизился к змее и наклонился, чтобы лучше её рассмотреть. Змея повернула голову, впиваясь в Азирафаэля заинтересованным взглядом жёлтых глаз, и зашипела, почти лизнув своим раздвоенным языком щеку ангела. Тот ойкнул и неловко отпрыгнул, едва не сев на куст тамариска. Медленно скользнув с ветки на землю, змея поднялась, балансируя на хвосте, и начала принимать человеческий облик. Змеиная кожа превратилась в чёрную атласную тунику, а волосы цвета меди красивыми волнами обрамили лицо и заструились по плечам. — Здравсссствуй, ангел. — Оу, привет, — растерянно улыбнулся Азирафаэль, — что здесь делаешь? Замышляешь какое-нибудь злодейство, — он запнулся, увидев, как демон широко и протяжно зевнул, — или нет?.. — Я всегда замышляю какое-нибудь злодейство, это моя работа, — насмешливо приподнял брови Кроли, обходя ангела со спины. Азирафаэль обернулся, стараясь не выпускать Змия из виду. Мало ли, какое именно «злодейство» у того было на уме. — А почему ты здесь? Это же, вроде бы, царские сады? — О… Хм… Все только о них и говорят, знаешь, не мог не взглянуть. Кое-кто даже называет эти сады настоящим чудом света, — ангел, казалось, был в полнейшем восторге, — кто бы мог подумать, что и люди способны на чудеса! — Люди на многое способны, — задумчиво произнёс Кроли, ступая босыми ногами по траве. Ангел поспешил за ним. — Это даже забавно, — Кроли замедлил шаг, засмотревшись на бабочку, севшую на спелый оранжевый плод мангового дерева. — Что именно? — поинтересовался Азирафаэль. Демон согнал бабочку, сорвал плод и протянул его ангелу. Тот беспечно принял подношение и с благодарностью кивнул. Манго оказался сочным и нежнейше сладким. — Их изгнали из Эдема и они сотворили свой собственный. Азирафаэль задумался над его словами. Когда до него дошла вся двусмысленность ситуации, он испуганно посмотрел на уже укушенный плод, будто из того должны были выползти черви. — Ну, этот сад совсем не похож на Эдем, — запротестовал ангел, — хотя и очень красивый. Но с творением Всевышней делам рук человеческих не сравниться. Кроли равнодушно пожал плечами. Они продолжали неспешно двигаться вглубь сада. В ветвях деревьев пели прекрасные птицы, завезённые сюда из далёких краёв. — И какими благими делами ты занимался всё это время, ангел? — не без ехидства поинтересовался Кроли. — Возможно ты слышал про великолепную библиотеку Ашшурбанипала? Я немного поспособствовал её расширению и помог систематизировать, — не без гордости заявил Азирафаэль, — знал бы ты, какая неразбериха там до этого была. — Разве это благое дело? — скривился демон, но не в выражении отвращения, а, скорее, удивления. — Конечно! — с жаром закивал ангел, — письменность — это очень хорошо! Люди становятся более цивилизованными, они развиваются… — неуверенно закончил он, вспомнив один пошлый анекдот, который довелось прочитать совсем недавно. Вообще, по правде говоря, чтение доставляло ему настоящее удовольствие. Это казалось интересным времяпровождением, а на Земле тоже иногда бывало скучно. Интереснее, чем на Небесах, но всё же. Поэтому, в процессе сортировки, Азирафаэль прочёл каждую из сорока трёх тысяч табличек. Хотелось верить, что когда-нибудь люди придумают менее громоздкий вариант записей. — А ты, — ангел откашлялся, пытаясь перевести тему, — что делал? Посещал какие-то интересные места? — Да так, бывал в Трое, в Спарте, в Египте… Пирамиды, кстати, переоценены — не уверен, что они долго простоят. Мотался там-сям, развязал парочку войн, посетил парочку оргий… Ангел внимательно его слушал, вежливо кивая и улыбаясь. — А они и правда такие большие, как говорят? — спросил ангел. — Кто? — недоумённо нахмурился Кроли, который невольно предался воспоминаниям об оргиях. — Ну, пирамиды. — А. Ну да, ну да. Внушительные. Между ними повисло молчание, каждый задумался о своём. Вдали показался крохотный пруд и, не сговариваясь, оба направились к нему. Ангел присел у берега, восхищённо глядя на диковинных рыб. Демон присоединился к нему, сорвав по пути пышный розовый ранункулюс. Повертев немного цветок в руках, Кроли пристроил его в белоснежное облако волос ангела. Тот смущённо улыбнулся, разглядывая своё отражение в воде. — И всё-таки, — немного погодя произнёс демон, — я сделал людям огромную услугу, искусив Еву. — Что? Нет, ты навлёк на них гнев Господень и обрёк на страдания! — возмутился Азирафаэль. — Они были скучными домашними зверюшками. А теперь они двигаются вперёд, развиваются, творят. Им открылась жажда знаний, они познали свободу, открыли вожделение. — Вож… — Азирафаэль покраснел и замолк, потеряв дар речи, — разве это можно сравнить с вечной благостью? Кроли внимательно на него посмотрел. Он наклонился близко-близко к ангелу и зашипел на ухо: — Ты мне ссскажи. Разве тебе никогда не было интересссно? — Н-нет, — хрипло проговорил ангел. — Ты ведь не знаешь, что это. Наблюдая за людьми, ты можешь лишь догадываться. Разве ты не думал об этом? Никогда? Азирафаэль сглотнул, повернув голову к искушавшему его Змию и сталкиваясь взглядом с горящими глазами. — Я… — начал он, но договорить ему не позволили мягкие губы, внезапно опустившиеся на его собственные. Азирафаэля бросило в жар и одновременно будто окатило ледяной водой. Не ожидая такого нахальства, он буквально оцепенел. Демон отстранился с вызывающей ухмылкой. А затем, благодаря мощному толчку в грудь, полетел в пруд к рыбам. — Как ты смеешь, проклятый Змий! — вскочил ангел, покрасневший то ли от гнева, то ли от неожиданного поцелуя. — Ну, я же всегда замышляю какое-нибудь злодейство, — резонно заметил Кроли, выплёвывая водоросли. — Это возмутительно! Кроли вылез из пруда, мокрая туника облепила его тело, заставив Азирафаэля смущённо отвести взгляд. — Ладно, возможно, я погорячился. — Ещё бы! — И ты не способен испытать вожделение. — Конечно, я же ангел… — прозвучало уже не так уверенно. — Тогда тебе не о чем волноваться. — Ага… Но ты… Эм… Не делай так больше. Пожалуйста? — Хорошо, — равнодушно бросил демон, проходя мимо, будто Азирафаэля и вовсе здесь не было. Тот ещё какое-то время стоял, бездумно глядя на пруд и в неосознанном жесте прикасаясь к своим губам. Солнце уже давно скрылось из виду и лёгкий ветер дарил вечернюю прохладу. Азирафаэль, находясь в глубокой задумчивости, вновь вышел на тропинку и заметил впереди знакомую фигуру. Он не так уж сильно отстал от демона. Туника Кроли чудесно-демоническим образом уже была совершенно сухой, но тот всё равно, казалось, сжимался от холода. — Я тоже, наверное, погорячился, — несмело начал Азирафаэль, едва ему удалось нагнать демона, — не стоило толкать тебя в пруд. Ты ведь не со зла… То есть со зла… То есть злодеяния и искушения — это ведь твоя работа. Кроли ухмыльнулся, не без удовольствия слушая сбивчивую речь ангела. — Ты должно быть замёрз… Демон действительно слегка дрожал. Холод он ненавидел всеми фибрами своей змеиной натуры. — Тебе стоит выпить тёплого вина, — со знанием дела закивал Азирафаэль, — лучшее средство, чтобы согреться и предупредить простуду. Кроли хотел было напомнить, что демоны неуязвимы к человеческим болезням, но тёплое вино казалось весьма прекрасным решением. — Я знаю одну таверну в городе, там весьма сносное вино, — сказал Кроли, разглядывая уже слегка увядший цветок в волосах ангела, — могу угостить тебя и, так уж и быть, рассказать подробнее про пирамиды. Глаза Азирафаэля загорелись интересом, а губы сами растянулись в улыбке предвкушения. Опомнившись, он попытался скрыть излишний энтузиазм и как можно равнодушнее кивнул: — Что ж, я бы не отказался от вина. И дальше они двинулись вместе, покидая засыпающие сады, с их таинственными тенями и шорохами мелких ночных животных в траве. Демон неосознанно (или, напротив, вполне сознательно) подобрался к ангелу поближе, почти задевая его плечо своим при ходьбе. Ему и правда было холодно, а от ангела исходило щекотавшее кожу мерное тепло. Тот великодушно не отодвигался. Огромная полная луна заступила на стражу неба, собрав подле себя легионы ярких острых звёзд. Из дворца доносились звуки бурного пиршества. Город внизу тоже не спал, празднуя Акиту, восхваляя своего бога Мардука и весну. Лишь величественные Висячие сады сохраняли покой, изредка тихо шелестя слова любви ласковому ветру.