Не упусти удачу (безнадёжно заморожен)

      Я ступаю по узкой тропинке меж высоченных сосен и ароматных елей, стараясь быть тише и не ломать опавших веток или шишек. Воздух тяжёл от испарений после недавнего дождя, всё ещё редко моросящего. Отодвинув игольчатую лапу, выхожу к окраине леса, где уже немного светлее в сравнении с сумрачной чащей. Судя по робкому щебету первых птиц и слабому свечению далеко впереди, теплится заря.       Спустя некоторое время размеренных осторожных шагов, будто отлипающих иной раз от влажной почвы, я понимаю, что нахожусь на холме, а передо мной расстилается покатый склон. Оборачиваюсь и бросаю последний взгляд на опушку, далеко позади которой тёмные тучи отступают к западу, будто поспешно ретируясь перед появлением главного орудия врага. Спускаюсь чуть ниже. От травы высотой по колено мокнут джинсы, отчего становится прохладно. Однако я всё же решаюсь присесть на землю и передохнуть.       Действительно – скоро рассвет разбудит это спящее место: небо у горизонта постепенно краснеет всё интенсивнее, а первые лучи прорезают клубящиеся кучевые облака тут и там. Всего за несколько минут солнце встаёт настолько высоко, что начинает слепить. Но именно благодаря такому количеству света я замечаю небольшой домишко со слегка покосившейся крышей. Только чёрный силуэт, если быть точнее.       Полежу чуток и пойду посмотрю – вдруг успею. Опустившись и прикрыв глаза, я чувствую, что трава под головой мягкая прямо как подушка, щёки припекает, а слабый ветерок треплет волосы – совсем не хочется уходить.       И тут я слышу, как кто-то зовёт меня по имени: сначала шёпотом, а затем всё громче.       – Эй, – обиженно протягивает Лиз и убирает ладонь с моего лба.       Хм, то есть «ветерок» на склоне её рук дело. В прямом смысле. Ну, такое бывает, когда путешествие смешивается с реальностью.       Чувствую дыхание напротив лица. Пахнет зубной пастой и кремом с ароматом малины.       – Бу! – Я резко открываю глаза.       Взвизгнув, Лиз отскакивает от меня. А я довольно натягиваю улыбку чуть ли не во все тридцать два. Ну, тридцать – два оставшихся зуба мудрости всё никак не удостоят меня честью.       – Бака!       Ага, это обольстительное создание мало того, что панк, так ещё и рьяная анимешница – добавь только пристрастие к философии и получишь тот ещё коктейль Молотова.       – А вот не буди меня в следующий раз, Элизабет-тян.       – Тебе не идёт такой лексикон, – ворчит она. – Так, если ты сейчас же не пойдёшь умываться, я оккупирую твою кухню.       – Да упаси папа римский!       Я вскакиваю на ноги и торопливо заправляю кровать, накинув сверху покрывало с узором в виде красного плюща. Топаю в туалет под хихиканье Лиз, тщетно прикрывая стояк, который значительно усложнит задачу.       Закончив утренние процедуры, я появляюсь на кухне. На столе две кружки, а вокруг приятный запах кофе, хоть и растворимого.       – Надо же, даже чайник пережил вторжение вражеских войск. – Я легонько щёлкаю по носу Лиз.       – Блин, ну сожгла один раз омлет, что теперь? – вспыхивает она.       – Да ничего теперь, – примирительно отвечаю я, направляясь к холодильнику за спиной Лиз. – Но я бы предложил позавтракать позавчерашней пиццей. Вроде не должна умереть.       – Опять с ананасами? Фе.       – Я у тебя их заберу, – ставлю я приоткрытый контейнер в микроволновку на подоконнике.       После характерного «дзынь» раскладываю на тарелки по два ломтика пиццы.       – Bon appétit, – придвигаю я Лиз её порцию без фруктовых кусочков, заботливо отковырянных вилкой.       – Кстати, твой папа звонил, сказал, что скинул денег на карту. Мы немножко поболтали.       – Что?! – едва не давлюсь я. – Не так я ваше знакомство представлял.       Лиз только приподнимает бровь.       Ну да, зная отца и его лояльность, можно сильно не переживать об их разговоре. После ссоры и моего переезда только он общается со мной из всей семьи. Мама считает меня раздолбаем, а её обещание даже не здороваться при встрече, пока я не брошу музыку и не поступлю в колледж, уже полгода в силе. Но папа при этом всё равно тайно спонсирует один музыкальный лейбл, с чего и получает лишние деньги. Уверен, именно с этой прибыли он мне и помогает. Между прочим, последняя моя гитара и ноут с восьмью гигами мозгов, а также мощным процессором – его подарки.       – Забыла сказать – тебе всю личку заспамили.       – Бля, – восклицаю я. – А сколько времени вообще?       Часы над дверным проёмом не обнадёживают. Вот совсем. И я в режиме тасманского дьявола летаю по квартире в попытках одновременно скинуть ребятам сырую демку трека, выдернуть кишки из ноута, упихать гитару в чехол, прожевать кусок пиццы после напоминания Лиз и одеться.       – Ну, вверяю тебя Всевышнему. – Я манерно целую её в лоб.       – Богохульник!       – Ключ оставь у себя, если соберёшься выходить, – тараторю я, уже спускаясь по лестнице.       Да, загруженность значительно снижает скорость передвижения. Постоянно спадающая лямка сумки с ноутбуком и гитара на другом плече неимоверно бесят. Так что вместо привычных пятнадцати-двадцати минут я плетусь до зала добрых полчаса.       А вот осторожно идти по коридору в темноте терпения вообще не остаётся, тем более, с такой техникой на горбу. Беспардонно выношу дверь с ноги – больше-то нечем – и только внутри тушу фонарик на телефоне. От моего появления Кенни обрывает риф на полуслове, сидя за столом с ноутбуком.       – Я свой принёс, а то на этом можно годами упрашивать секвенсор работать чуточку быстрее.       Ритмач, одобрительно качнув головой, перебирается на диван и продолжает наигрывать под мультитрек.       – За железо прощаю тебе опоздание, – хлопает меня по спине Крис. – Мы с Кенни решили спустить тональность на терцию, песня – психологическое грузево.       – Микро принёс? Можно сегодня подумать, записать нормально демо, – говорю я, подключая питание к ноуту.       – Мой помощник всегда со мной, – скрипит он стойкой. – Кенни пока прорабатывает свои партии, а я начал писать вокал.       – Нам бы ещё два-три микро на барабаны, – оглядываюсь я за спину, скептически оценивая установку. Вытянет ли этот трек?       – Зришь в корень, – замечает Крис. – Райан как раз поехал купить у кого-то с рук. Там вроде даже триггер есть, можно в бочку положить.       Хоть я и гитарист, но отлично знаю, что такое триггер. Эта прелесть крепится к стенке барабана и просто шикарно снимает звук. И с нашим направлением бочка должна звучать получше, чем глухая огромная коробка, поэтому оно необходимо.       Пока мы ждём ребят с перекуса, я помогаю Крису с записью его дорожки: какие эффекты лучше подойдут, где можно пустить подложку и как оформить сведение в припеве. Даже для демо работа идёт довольно быстро, хотя придётся ещё прорабатывать каждый слог и фразу. Практически перед приходом остальных Кенни демонстрирует нам свою часть трека, не сильно отличающуюся от того, что изначально придумал я, и мы сажаем его писать всё это дело.       – А вот и мы! – воодушевлённо заявляет о прибытии Дилан.       – Налетай. – Райан ставит на стол три коробочки с китайской лапшой из соседней забегаловки.       – Очень кстати, – разламывает Кенни палочки, – вряд ли Джим успел поесть. Да и я уже порядком оголодал с утра.       Во время нашего обеда Райан прилаживает свежеприоберетённые микро к установке, Брюс несколько раз прослушивает плоды наших трудов, а Дилан уже что-то наигрывает, пустив звук себе в ушные мониторы, чтобы не отвлекать клавишника.       Следующие несколько часов проходят в атмосфере усердного творческого процесса. Дольше всех возится Райан, но это типичное явление для него – ещё и не так его Муза может изматывать. В итоге я с Кенни изобретаю плотный брейкдаун после первого припева, к Дилану и Брюсу вообще не придраться, а Райан обещает подумать дома над бластбитом. Девяносто процентов готовности трека за день – очень хороший результат для нас всех. Уже ближе к закату у Криса звонит телефон.       – Да, Боб? – явно пытаясь придать бодрости голосу, отвечает он. – Серьёзно? Да ты шутишь. – Тут он уже действительно приободряется. – Принято, будем в течение часа!       – Чё он хотел? – недоверчиво спрашивает Брюс.       – В общем, сегодня в клубе сорвался концерт, и нам предлагают посмотреть сцену, пульт.       Без лишних разглагольствований мы сматываем удочки, складываем спиннинг и прыгаем на первый автобус, идущий к центру Лондона. О пробных игрулях речи не шло, поэтому мы даже гитары с собой не берём. А с тем учётом, что обычно в таких местах даже комбики не стоят, – это вообще никому ненужная трата сил.       Неоновая вывеска потушена, для входа требуется постучать в плотно запертую двустворчатую дверь. Спустя несколько попыток нас запускают в помещение. Внутри запах хлорки от уборки нещадно бьёт в нос, а яркое верхнее освещение заставляет жмуриться с непривычки.       У сцены нас встречает тот самый таинственный для меня Боб. Завидев нас в полном составе, он сразу же прерывает разговор с кем-то из сотрудников и подходит ближе.       – Теперь я понял! – усмехается он и пожимает руку каждому по очереди. – Вас всех можно застать только после девяти вечера.       Боб – невысокий полный мужичок с недельной щетиной и стрижкой под единичку. Только кислотный принт на всю футболку, множество карманов на широких штанах и классические кеды с белой полоской у подошвы выдают его как человека, имеющего отношение к музыкальной индустрии подобного рода.       Крис поимённо представляет ему нас с Райаном.       – Очень приятно, ребят, – щёлкает он пальцами, и от улыбки появляются ямочки на пухлых щеках. – Что ж, кому пульт показать, а кого на сцену?       Мы с Крисом идём оценить пульт исключительно ради того, чтобы убедиться, какой он крутой и дорогой. К такой технике можно подключиться всем бендом, и быть абсолютно спокойным за то, что слышит зал. Однако у нас нет своего звукача, и об этом можно разве что помечтать сейчас.       Когда мы поднимаемся на сцену, Боб тактично оставляет нас вшестером.       – Восемнадцать микрофонов для одного только меня! – Я слышу восторг Райана из-за кулис, где я присмотрел неплохое место для ноута.       – И пульт здесь отменный.       – Это да, но меня, тебя, Крис, и Кенни мы заведём в мою звуковуху.       – Погодь, – удивляется Райан, и не один он. – Ты купил звуковую карту, а нам не похвастался?       Неудобная ситуация, однако ж. Так быстро привыкаешь бренькать и записывать с её помощью, что совсем о ней забываешь. Как будто это что-то само собой разумеющееся. Но как же хорошо работать с этой штукой…       – Упс, – смущаюсь я. – Забыл рассказать. Но я уже неплохо денег с ней поднял на…       – А почему это вдруг я не через звуковуху буду играть? – возмущается Дилан.       – Разве у тебя нет твоего распиздатого комбаря?       – А он здесь при чём?       – Да при том, что с тобой хрен договоришься, чего ты хочешь. А я ещё не разобрался, как управляться с таким количеством каналов, – твёрдо заявляю я.       – Действительно, лучше ты себе сам звук сделаешь, – вступает Крис. – Это пока что, потом научимся.       – Ну и ладно. Пойду тогда репетировать свою часть.       С этими словами он звучно спрыгивает со сцены и быстро идёт к выходу.       – Ну что за говно, – сетую я.       – Перебесится, – понимающе кивает Кенни. – Не первый год его знаем.       – Ну и нам тут больше нечего смотреть, – вздыхает Крис.       Он очень не любит ссор в группе. Жаль его огорчать. Но это же Дилан, всегда такой вспыльчивый.       Попрощавшись с Бобом, мы решаем пройтись пешком. Для уставших мозгов прогулка, хоть и длительная, очень к месту. По пути мы просто болтаем о делах друг друга. Отчим Райана вроде больше не скандалит, самочувствие мамы улучшается, и она уже подумывает о поиске работы. Я рассказываю о первом знакомстве моего отца с Лиз. Кенни материально помогает своей семье по большей части ради младшего брата – Кёртиса – и переживает, что не сможет навестить его в этом месяце, ведь пятнадцать лет – довольно неоднозначный возраст, и очень важно понимание. Но братья часто переписываются, а Кенни покупает Кёртису игры в Steam или сеты в Dota 2.       Дойдя до своей квартиры, я как можно тише открываю дверь, хоть и без надежды застать Лиз у себя дома. В коридоре включен свет. Уже в комнате я замечаю свернувшуюся калачиком Лиз. Раздевшись, я забираюсь под одеяло, укрываю её и обнимаю. Лиз что-то невнятно лопочет, но я целую её в шею и желаю спокойной ночи.       Сон приходит довольно быстро. Чувствую путающиеся мысли, тело размокает как ватное, один раз «спотыкаюсь» в полудрёме.