Папа Снейп

–Северус, ты же сам понимаешь, что шансов почти нет! — Нарцисса Малфой нервно кусала губу. — Прошёл почти месяц, а мы не сдвинулись с мёртвой точки. Он легиллимент, научить его окклюменции всё равно, что пытаться уговорить Люциуса полюбить магглов! –Мы должны пробовать дальше. У нас нет других вариантов, если он сможет залезть в мозг Гарри — мы все пропадём. –Ты слеп в своих стремлениях, Северус. Не лучше ли отправить мальчика к тёте? Так будет безопаснее, для всех. — рассуждал Люциус, прокручивая в руках трость — верный признак нервозности. –Я не смогу… — признался Снейп, закрыв глаза и потерев их пальцами. –Тебе придётся, так будет лучше. –Не смей говорить мне, как будет лучше моему ребёнку, Нарцисса! — взорвался мужчина, встав с кресла и принявшись нарезать круги по гостиной. –Не будь глупцом, ты подвергаешь опасности в первую очередь самого Гарри. –Я жил для него и ради него почти двенадцать лет, Люциус. И сейчас вы хотите, чтобы я выкинул мальчика, как собачонку? –Отец? — в гостиной показался Гарри, на котором не было лица. Сразу стало понятно — мальчик слышал разговор. После дня рождения Драко Нарцисса начала учить юного Поттера окклюменции, но у него едва ли получалось выставить слабенький барьер, который даже миссис Малфой, будучи практически бессильной в легиллименции, удавалось пробить. И это очень расстраивало Гарри, ведь до этого у него получалось всё, за что бы он не брался. Он не знал, что послужило его таким способностям. Был это Тёмный лорд, его родители или просто стечение обстоятельств, не имеет значения. Главное, что сил было достаточно. А теперь эта идиотская окклюменция, которая никак не выходила… –Гарри, иди в свою комнату, — нарушила затянувшуюся тишину Нарцисса. — Северус поднимется через пару минут. Поттер кивнул и побежал в сторону лестницы, что за чушь они все обсуждали? Мистер и миссис Малфой хотят избавиться от него? Первым порывом было пойти к Драко и тут же всё рассказать, но он передумал в самый последний момент. Что-то переменилось в его друге с того самого дня, когда они… Гарри было стыдно вспоминать это, но только потому, что ему понравилось, а это было ненормально. И сам Малфой ему тоже нравился, как он позже признался сам себе. И что из этого вышло бы? Гарри не знал, поэтому и отдалился от Драко, впрочем, Малфой выбрал ту же стратегию. Поэтому сейчас Поттер просто забежал в свою комнату и упал лицом в подушку, в носу щипало, хотелось рыдать от обиды и неясности. –Гарри, — голос отца вывел его из какого-то транса, в котором он пребывал некоторое время. — Сейчас ты должен выслушать меня внимательно. Поттер сел на кровати, уставившись на мужчину, лицо которого сейчас выглядело очень болезненно. –Я не хотел этого, но боюсь, что другого выхода нет. –Нет! — Гарри отчаянно замотал головой, отползая к спинке кровати и обхватывая колени руками. –Гарри, — мужчина сглотнул, ну как этот мальчишка не может понять, что ему сейчас тоже больно?! — Так будет лучше для тебя. –Я не хочу как лучше, — мальчик вытирал слёзы, злобно смотря на Снейпа. — Я хочу с тобой! –Успокойся и послушай. Я знаю тебя, Поттер, так что понимаю, что тебе не так важна твоя безопасность, но давай посмотрим с другой стороны. Волдеморт залезет к тебе в голову, что он там увидит? Как двое его верных слуг нянчатся с ребёнком, убившим его. Как думаешь, что он сделает с нами? Он не пощадит никого, даже Драко. Мальчик молчал, упрямо глядя в стену и поджимая губы. –Мне придётся исправить твои воспоминания, Гарри, — нарушил затянувшуюся тишину Северус. –Я не буду помнить тебя? И Драко с Дафной? И Гермиону? –Грейнджер останется в твоей памяти. Так будет лучше. –Пожалуйста, не надо! — Поттер снова ударился в слёзы, прожигая отца ненавидящим взглядом. –До конца лета всё будет так как есть, но потом… у нас нет выбора. — вздохнул мужчина и притянул ребёнка к себе. Промежуток времени с того самого разговора и до конца лета был кошмаром для них обоих. Гарри пытался как можно больше времени провести с отцом, не следил за временем и каждый раз боялся, что это их последний разговор. Первая неделя была самой тяжёлой, он закрылся ото всех. Просто смотрел в стену и вытирал набегающие слёзы. Мальчик всё время думал, за что ему такое наказание. Да, он не был идеальным ребёнком, но это ведь не повод? А в начале следующей недели он наконец открыл дверь комнаты, тогда и увидел светловолосого мальчика, который, не менее заплаканный, сидел возле его двери. –Северус не соврал? — шмыгнул носом Драко, резко поднявшись на ноги. Гарри смог только отчаянно помотать головой и броситься обнимать своего лучшего друга. Дальше они все пытались делать вид, что ничего не изменилось, но изменилось всё. Миссис Малфой стала совсем нежной с ним, женщина и без того всегда заботилась о нём почти так, как и о своём сыне, но теперь она будто стала ему родной мамой и старалась уделять много внимания мальчику. Люциус всё время молчал, изредка бросая подбадривающие фразы в адрес Гарри. А Северус… пытался не сломаться окончательно. Он потерял Лили, а теперь терял единственный светлый луч в своей жизни. Сейчас он был готов отдать всё, лишь бы сохранить жизнь ребёнку, но это было слишком.

***

Этот день был солнечным с самого утра, будто уходящее лето решило поиздеваться над обитателями мэнора, в душах которых сейчас не было места для света. Двое мальчишек спрятались за старым дубом, возле которого любили играть с самого детства, и молча смотрели куда-то вдаль, думая о своём. –Поттер, — тяжело выдохнул Драко, взяв друга за руку. — Ты правда забудешь совсем-совсем всё? –Всё, что касается вас, — Гарри боялся смотреть на него, боялся, что снова не сдержит слёз. –Я буду скучать по тебе, — всхлипнул Малфой и, отпустив руку, спрятал лицо в своих согнутых коленях. –Малфой, — твёрдо проговорил Поттер. — Когда всё закончится, мы снова будем дружить. –Я не хочу потом, я хочу сейчас, — пробормотал Драко, не отрывая лица от колен. –А я хочу! Хочу, чтобы когда я всё вспомнил, ты был со мной и не забыл! –А если я не смогу? –Сможешь, — уверил его Гарри и заметил, что к ним подкралась серебристая лань, профессорским голосом бросив сухое «пора». Поттер неспешно встал с земли и небрежно отряхнулся, грустно посмотрев на сидящего на холодной земле друга. –Вот и всё, — прошептал он, протягивая ладонь Драко, чтобы помочь ему подняться. Но мальчик не спешил принимать руку, вместо этого он торопливо полез в карман и вынул оттуда что-то. –Возьми, — Малфой протянул Поттеру небольшой камень, который был пропитан магией и служил амулетом для мальчика. –Не возьму! Это же твой, ты не можешь его просто так отдать! — возмутился Гарри и оттолкнул руку друга, вместе с зажатым в ней камнем. –А вот и возьмёшь! В долг! А когда ты всё вспомнишь, будешь обязан вернуть мне его! –Ты дурак, — усмехнулся Поттер, взяв камень. — По рукам. –Поттер. –Я тоже буду скучать по тебе, Малфой, — печально улыбнулся Гарри и пошёл вперёд, оставляя друга стоять возле старого дуба.

***

–Гермиона, я тебе говорю, он задумал что-то! — твердил Гарри, сидя в библиотеке вместе со своей лучшей подругой, по совместительству лучшей ученицей их года обучения. –Ты совсем уже помешался на этом Малфое, Гарри! Так нельзя! — отрезала подруга, подняв грозный взгляд на парня. –Он ведёт себя слишком странно, Гермиона! Вечно куда-то пропадает, а то ожерелье?! Я готов поклясться, что это он подбросил его! –Прекрати немедленно, Гарри Поттер! — шикнула девушка, оглянувшись по сторонам. — Нет времени на то, чтобы следить за ним, экзамены совсем скоро! –Есть вещи важнее экзаменов, — буркнул волшебник и, взяв свои вещи, ушёл из библиотеки. Грейнджер было сложно все эти годы, она всё ещё держала связь с Дафной, но Гарри и Драко… Им нельзя было дружить, всё вокруг было сплошным обманом, от которого порою голова шла кругом и хотелось сесть в угол и зарыдать в голос, чтобы все услышали, насколько ей тяжело. Гарри ничего не помнил, а на Малфоя вообще больно было смотреть. Он закрылся ещё больше, спрятал всё хорошее, что когда-то было в нём и стал худшей версией себя, так что было неудивительно, что Гарри ненавидел его. Поттер неуклюже сбросил сумку и сел на кровать, предварительно достав из заднего кармана карту Мародёров. Отыскав на ней точку с именем ненавистного слизеринца, мальчик-который-выжил немного поглядел на неё и убрал карту. Он зачем-то полез в верхний ящик и достал оттуда маленький камешек, который казался особенно маленьким в большой ладони окрепшего парня. Было странно, что Поттер не помнил ничего об этом камне, но понимал, что он очень ценен для него. Он не помнил также и большей части своей жизни, как ему объяснила мадам Помфри, это было последствиями серьёзной травмы при игре в квиддич и память со временем восстановится. Однако прошло уже много лет, с того дня, как он проснулся в лазарете, но он так до сих пор ничего и не вспомнил. Что было странно, он помнил всё о Гермионе, все школьные предметы да и вообще практически всё. Но всё время было чувство, что это всё не то, будто у него вырвали кусок жизни и вставили вместо него другой. Это ощущение никогда не проходило и Поттер просто научился жить с ним, также как и Драко научился жить без Поттера. И каждый в школе пытался намекнуть Гарри о какой-то его связи с Малфоем, ну что за бред, какая у него может быть связь с ним? С гребаным Пожирателем смерти. Поттер сам видел, как его клеймили, в один из тех дней, когда снова попал в сознание Тёмного лорда. И это было почти самое отвратительное зрелище, которое он когда-либо видел. Гарри уже давно понял, что Том впускает его в свою голову только тогда, когда преследует определённую цель. Какую цель он преследовал сейчас? Показать своё могущество? Ещё больше принизить Малфоя? Хотя, зачем это ему. Поттер и без того видел в слизеринце одну большую проблему, которая маячила чуть ли не на уровне с самим Волдемортом. В школе, вообще, всё было очень странно. Многие сторонились его, будто это он был причиной всех происшествий. Василиск; Кубок, в котором по неизвестной ему сначала причине, оказалось его имя; Дементоры; Сириус Блэк… о нём было особенно больно вспоминать, ведь едва он нашёл родного ему человека, того, кто знал его родителей, как тут же потерял, снова оставшись одиноким в этом огромном и беспощадном мире; мерзкая Амбридж, помешанная на каких-то своих идеях; и, наконец, Отряд Дамблдора. Это было вообще отдельной темой, добровольно-принудительная организация (для самого Гарри), в которой он (как будто самый крутой, ага, как же) будет тренировать учеников. Ох, сколько же проблем принесло ему это занятие… Мало того, что доверие к нему у учеников было нулевое, так теперь ещё и нужно было научить их хоть чему-то. Впрочем, со своей задачей Поттер справился вполне сносно, вскоре вокруг него сформировался некий доверенный круг, который помог ему в Отделе Тайн, при встрече с Пожирателями.

***

Последний день войны Везде царила разруха, здания школы не были похожи сами на себя, всё было сожжено. Часть волшебников плакала над телами умерших, часть помогала раненным, а другая обнимала живых и плакала не меньше первой. Теперь всё было закончено, теперь ему не придётся воевать. –Гарри, — его окликнул девичий голос и он оглянулся. Дафна Гринграсс, прихрамывая, шагала к нему. И когда девушка достигла цели, обняла Гарри и зарыдала. –Северус вернёт тебе воспоминания, он вернёт тебе нас, — говорила абсолютно непонятные для него вещи слизеринка, Поттер всё никак не мог набраться смелости, чтобы оттолкнуть её. Но этого и не потребовалось, кто-то оттащил блондинку от Гарри. И этим кем-то была его подруга. –Гермиона! — теперь Гринграсс обнимала и её. — Всё закончено, Грейнджер, мы все снова будем вместе! –О чём она говорит? — раздражённо бросил новый Герой волшебного мира. –Северус, нам нужен Северус Снейп! — засуетилась Дафна, отпустив наконец бледную Гермиону из своей хватки. –Он мёртв. Гринграсс, говори, чего ты хотела или оставь нас в покое, — твёрдо сказал Поттер, посмотрев пустыми глазами на девушку. –Он не мог! Он не мог! — начала, как обезумевшая, повторять она, мотая головой из стороны в сторону. –Тише, — теперь уже сама Грейнджер сжала в объятиях подругу и уже на ухо прошептала ей: — Он жив. Он жив. Они помогли ему. –Да что, дементор вас раздери, происходит?! — Гарри осел на полуразрушенные ступеньки, взявшись за голову. — В конце концов, она долбанная слизеринка! Может, ты ещё с Малфоем пообнимаешься? Это было последней каплей в терпении Грейнджер. –Пообнимаюсь! Да как только ты всё поймёшь, первый же и побежишь к нему обниматься! –Да пошла ты, — бросил Гарри и, поднявшись, оставил девушек вдвоём и ушёл в замок, вернее, в то, что от него осталось. Ему надо было много что обдумать. В голове гудело, а всё тело ломило от боли. Не помня как, он дошёл до крыла с больными и рухнул на кровать, где тут же потерял сознание. Очнувшись, он первым делом бросил взгляд на соседнюю кровать и впал в шок. Прикрытый тонким одеялом, на ней лежал профессор Снейп и тяжело дышал, но он был жив! –Профессор, — прошептал Гарри, аккуратно поднявшись на ноги. Мужчина моргнул, не глядя на парня и не поворачивая головы. Его шея была вся перемотана бинтами, на которых проступала кровь. –Профессор, — повторил он, присаживаясь на край его кровати. — Спасибо Вам за всё. Снейп поднял взгляд на Гарри и снова закрыл глаза. –И Вы… назвали меня сыном. Там, когда Вы… –Достаточно, — прохрипел Северус, не открывая глаз. — Дай мне набраться сил, тогда ты сам всё поймёшь. Только он успел договорить, как к нему подлетела мадам Помфри. –Противный мальчишка! Ему нельзя говорить, чего ты его донимаешь? –Простите, я пойду. Несмотря на протесты целительницы, Гарри всё-таки покинул лазарет. Куда ему идти сейчас? Война закончилась, а он всё ещё один. Казалось, ничего не изменилось с тех пор, как он ушёл в лазарет, почти все были на своих местах. Только добавились министерские работники и авроры. Гарри взяла злость, где все они были, когда дети боролись и умирали, чтобы отстоять Волшебный мир? Дальше были разборки, суды, похороны. Всё смешалось в одну кучу. Северуса Снейпа оправдали полностью, кого-то частично, а кого-то заперли навсегда в Азкабан или того хуже: приговорили к поцелую дементора. Гарри заперся ото всех на Гриммо, как только прошли основные суды. Но когда ему пришло письмо с порт-ключом, он воспользовался им почти сразу. Пришло время расставить всё по местам.