Персональная награда

Питер Паркер — мальчишка, скрывающийся за маской национального героя, закомплексованный подросток, решивший, что он может быть тем, кем пожелает. Его хотелось сломать, втоптать в грязь вместе с глупыми надеждами и мечтами, доказать, что он всего лишь ребенок, не достойный уважения и всенародной любви, наделенный силой, которой он не мог управлять. Ему хотелось причинить боль, заставить чувствовать те страдания, которые испытывали обычные люди, живущие в тени Мстителей, несмотря на свои интеллект и отвагу. Паркера хотелось унизить, показать, насколько он жалок и слаб без помощи своего умершего папочки, — того, кто дал ему новый костюм и позволил биться на равных с «величайшими героями Земли». Ведь Питер был таким невинным и притягательным, таким доступным и наивным, что даже благородный «мистер Старк» не мог не воспользоваться его доверчивостью. Его хотелось поставить на колени, схватить за волосы и с силой оттянуть назад, заставляя смотреть через пелену боли и слез на то, как мир чествует нового героя. Не подростка, облаченного в красно-синий костюм, а того, кто был бы в сотни раз лучше, в сотни раз достойнее и сильнее. Квентин хотел приставить дуло к его голове, взвести курок и тут же передернуть затвор у виска, обожженного холодом гладкой стали. Он хотел увидеть страх в его щенячьих глазах и услышать мольбы о пощаде, срывающиеся с губ испуганного мальчишки. Ему хотелось до боли сжать эти тонкие запястья, чтобы потом любоваться синяками, оставленными на его бледной коже. Хотелось впиться в истерзанные губы, чтобы услышать жалобное «мистер Бэк», тонущее в их грубом поцелуе. Квентин хотел видеть его израненное тело: грудь, усыпанную яркими синяками, и плечи, покрытые следами от многочисленных укусов. Ему хотелось видеть слезы, катящиеся по щекам мальчишки, его глаза, покрасневшие от соленой влаги, и лицо, покрытое багровыми ссадинами от ударов, что наносил ему Квентин. Питером хотелось пользоваться и обладать, распоряжаться, как своей личной игрушкой, заставляя выполнять любые, даже самые извращенные приказы. Его хотелось брать грубо, без согласия, вжимая лицом в кирпичную стену или вбивая всем телом в грязный, щербатый асфальт. Квентин истязал бы его до тех пор, пока жалобные всхлипы не превратились в болезненные крики, пока Питер не попросил бы его остановиться, пока он не начал бы умолять. Очевидно, «мистер Старк» никогда не обращался с ним резко и грубо. Но Квентин не был Старком, как и не был новым Железным человеком. Он скорее походил на актера, исполнявшего свою дебютную роль, в случае успеха которой его ждала бесконечная слава, а также особая, ни с чем не сравнимая награда.