Просто разбавить скуку, Дазай-кун

Огай делает шаг вперёд и прикрывает усталые глаза. Дверь за его спиной с тихим скрипом закрывается, и мужчина буквально ощущает, как погружается в темноту душной комнаты. Он слышит чужое дыхание совсем рядом, где-то слева и, если ему не изменяет память, точно знает, что там находится кровать. Довольно простенький интерьер этого помещения настолько заезжен, что уже давно въелся мужчине в память. И Мори бы с удовольствием избавился от этих лишних воспоминаний, но и сам знает, что это невозможно. Невозможно, ведь примерно год назад он стал еженедельным посетителем этого места. Несомненно тёплое, такое знакомое, дыхание заставляет усмехнуться и наконец приоткрыть глаза, устремляя взгляд на силуэт, восседающий на мягкой кровати.  — Сделал, как я просил? — с лёгкой насмешкой произносит мужчина, подходя ближе. Шаги мягкие и размеренные. Он молча пожимает плечами, позволяя себе расслабиться. Молчание длится не дольше секунды, а затем следует малость недовольный ответ юноши:  — Ну… Как видишь, да, — Осаму даже не смотрит на своего ночного гостя, ведь просто не видит в этом банальной необходимости. Сейчас он увлечён куда более важным занятием. Тонкие, перебинтованные пальцы с легкой неприязнью поправляет пышную юбку, которая то и дело норовит взяться складками и испортить совершенно невинный облик. Это чертово платье жмёт везде, где только можно и нельзя, что определённо действует на нервы. — Наконец-то пришел. Я уже подумал, что зря нацепил эту тряпку, Мори-сан, — тянет парень, в очередной раз поправляя сползающий чулок. Мори ухмыляется и склоняет голову вбок, с интересом осматривая Дазая.  — Ну ты же знаешь, куда я мог деться, зная, что тут меня ожидает такая принцесса, — наигранно невинно улыбаясь, выдыхает Огай. Сейчас перед ним в полумраке сидит худой юноша, облаченный в пышное фиолетовое платье. Оно выглядит ещё совсем детским, а потому кажется чем-то инородным в этой комнате, стены которой пропитаны запахом секса и наигранных стонов. Шёлковая ткань довольно эффектно обтягивает плоскую грудь и тонкую талию шатена. Осаму отнюдь не прельщает сидеть в подобном облике, но вот его клиент — Огай Мори — видит в этом некую изюминку. «Чертов фетишист» — в очередной раз повторяет про себя шатен и хмыкает, слегка прогибаясь в спине. Трудно отрицать, что мужчина имеет странные вкусы, но сейчас Осаму это не особо-то и волнует. Платит Огай неплохо, а это самое важное.  — Достал-таки, — ухмыляется Мори, подходя к кровати. Дазай недовольно одёргивает неудобный рукав и кидает на мужчину слегка недовольный взгляд.  — Да. Знаешь, как это было сложно? — хмыкает он, статно закидывая ногу за ногу. Огай на подобную реакцию только улыбается — Осаму всегда такой. Он вечно чем-то недоволен, постоянно готов корчить нос в отвращении, хотя, в глубине души уже давно свыкся со всем, что происходит в его жизни. Он просто пытается создать себе некий неприступный образ, старается изо всех сил подчёркивать свои последние остатки гордости и быть личностью. Мори забавляет эта глупая игра. Она же его и привлекает. Образ Дазая, всего такого гордого и эффектного, совершенно не вяжется с дряхлой комнатой, по углам которой даже сейчас можно найти использованные презервативы.  — Я надеюсь, мои труды заслуживают дополнительной оплаты? — спустя пару секунд выдыхает парень, украдкой поглядывая на Мори. Мужчина ухмыляется и кивает, не без снисходительной усмешки подмечая довольный блеск в карих глазах. Вот она, последняя настоящая радость и гордость шлюхи. Её цена. Присев на кровать, Огай с лёгким отвращением замечает мокрое пятно на простыни. Осаму, улавливая реакцию мужчины, лишь фыркает и тянется к брюнету, ловко усаживаясь на его колени под характерный шелест ткани, кокетливо виляя бедрами, чтобы устроиться поудобнее.  — Даже не спросишь, где и с каким трудом я выдрал в этом месте такое роскошное платье? — тянет Дазай, закидывая свои руки на широкие плечи клиента, медленно склоняя голову вбок.  — Ты же знаешь, мне не интересно, — ухмыляется мужчина, перемещая ладони на талию парня. Осаму хмыкает и строит наигранно обиженный взгляд. Переигрывает настолько, насколько только может, а всё только для того, чтобы скрыть настоящие искорки досады и разочарования в глазах. Порой Мори кажется, что наблюдая за Дазаем, он буквально видит его насквозь. Каждое движение, каждый жест… всё это так отталкивающе смотрится в подобной обстановке. Осаму любит простые разговоры. Если бы у него была возможность, он бы прожужжал Мори все уши тем, как прошел его день и, кажется, был бы счастлив. Если бы в его дне было что-то кроме дешёвого секса, он был бы счастлив вдвойне. Также Дазай любит нежность и едва ли не тает в чужих руках, когда ему уделяют хоть каплю ласки. За этим Огаю нравится наблюдать больше всего.  — Ладно-ладно, но только если ты оставишь на чулках хоть одну затяжку, меня съедят, — фыркает шатен. — А я не готов терять жизнь ради одного клиента, — тянет он, слегка прогибаясь в спине, чувствуя, как руки Мори притягивают его ближе.  — Мальчик мой, не ты ли совсем недавно распинался передо мной о своих мечтах о смерти? — ухмыляется мужчина и подхватывает парня под бедра, меняя позиции. — Не за стаканчиком коньяка ли это было? Плюхнувшись на кровать, Дазай лишь охает от удивления и легкой неожиданности. Пышная юбка вмиг задирается, на что Осаму лишь вздёргивает носик и призывно разводит ноги немного шире. Это платье всё ещё ужасно стесняет движения. Хочется, чтобы Огай наконец налюбовался им и сорвал эту вещь к чертям.  — Я, но такой смерти я не хочу. Ты хоть знаешь, что со мной сделают? Да меня на кожаные ремни пустят, — он всё также сохраняет невозмутимый тон, делая вид, что сейчас между ними и вовсе ничего не происходит. Да, возможно, за это он и любит дни, когда к нему приходит Мори. Ведь иногда с ним можно хотя бы поговорить в столь непринуждённой обстановке. Словно его и не трахать вовсе собрались, а, к примеру, пригласили выпить чаю…  — Да что ты говоришь, — ухмыляется Огай, присаживаясь около ног парня, в следующий миг нависая над ним. Бордовые, с отливом тёмно-фиолетового, глаза рассматривают бледное лицо Дазая, а затем переключаются на всё то же пятно на постели. — Сколько клиентов у тебя было сегодня? — хмыкает он, мимолетно касаясь сухими губами перебинтованной шеи Осаму. Дазай прикрывает глаза и запрокидывает голову, открывая шею для дальнейших поцелуев.  — А что, противно? — усмехнувшись, шатен тихо выдыхает, ощущая, как тёплая ладонь Огая забирается под юбку и начинает оглаживать его бедро, пальцами задевая пару укусов, оставленных прошлым клиентом. Лишь хмыкнув в ответ на слова Осаму, Мори кидает на него недовольный взгляд и требовательно целует. Дазай довольно выдыхает в чужие горячие губы и послушно приоткрывает рот, впуская в него проворный язык мужчины. Он чувствует, как пальцы Мори касаются внутренней стороны его бедра, а затем начинают стягивать нижнее бельё. Выдохнув через нос, парень довольно углубляет поцелуй, податливо приподнимая бёдра, тем самым позволяя стянуть с себя такую ненужную сейчас часть одежды. Ткань проезжается по стройным бедрам, задевает чулки и летит в сторону. Мори касается подушечками пальцев члена Осаму и довольно ухмыляется, чувствуя, как парень невольно подаётся вперед, желая большего. Рука послушно обхватывает член у основания и начинает медленно двигаться. Осаму мягко разрывает поцелуй, а маленькая ниточка слюны, протянувшаяся между их губ, мелькает в полумраке и обрывается. Мори оглаживает руками талию парня и опускается ниже, разводя его ноги ещё шире. Прикрыв глаза, мужчина целует внутреннюю сторону бедра шатена и касается пальцами колечка мышц, начиная массировать сфинктер. Дазай на подобное действие закусывает губу и демонстративно кривится.  — Знаешь же, что растяжка не нужна… — шипит он, на что Мори, тихо усмехнувшись, вводит пальцы в Осаму лишь глубже. Очередной тихий вздох срывается с бескровных губ, когда они задевают простату, а тело вмиг покрывается мелкими мурашками. Пальцы начинают двигаться в нужном направлении, массируя заветную точку, а Дазай издаёт тихие стоны, подаваясь бёдрами навстречу. Огай прикрывает глаза и продолжает работать рукой, принося Осаму дикое наслаждение. Дазай запрокидывает голову, чувствуя, как тело продолжает пробивать мелкая дрожь — как же он чертовски обожает это. Он любит, когда Огай играет с ним подобным образом. Хотя, он и не понимает, зачем ему это… Ведь каждый знает — шлюху не обязательно удовлетворять, ей нужно пользоваться. Во всяком случае, это не его забота, ведь всё, что от него требуется — выполнять прихоть клиента, верно? Наконец Огай вынимает пальцы и вновь бросает долгий взгляд на Осаму. Парень шумно дышит и стискивает в длинных узловатых пальцах простынь, прикрывая глаза. Выглядит так порочно и соблазнительно, что хочется просто прижать его к постели и иметь до тех пор, пока Дазай не сорвет голос от криков, но Огай тянет — он, как вязкую патоку, растягивает время, наслаждаясь отведенным ему моментом. Хотя, сейчас он и сам уже немало возбужден, а потому решает, что прелюдия и правда затянулась. Воздух в комнате, и без того душный и жаркий, насквозь пропитанный запахом чужих тел, перекрывает дыхание — кажется, что сейчас можно просто провести рукой по воздуху и собрать его в руку, как нечто материальное. Через секунду пальцы Мори невесомо касаются вздымающейся груди Дазая и резко тянут парня на себя. Осаму безвольно подаётся вперед и, уткнувшись носом в грудь мужчины, довольно улыбается, обвивая тело Огая руками. Мори же просто ухмыляется на подобную вольность и начинает развязывать корсет пышного платья. Ленточки вьются под пальцами, а уже через пару секунд со стороны Осаму слышится довольный стон.  — Думал, задохнусь, — шипит он, слегка отстраняясь. Стягивая с себя верх платья, он откидывается на кровать, переворачиваясь на живот. Напрягая спину так, чтобы лопатки и позвонки соблазнительно выпирали, он довольно выдыхает, оборачиваясь на мужчину. — Мори-сан ждёт особого приглашения? — вновь виляя бедрами, фыркает он. Огай окидывает его оценивающим взглядом и повыше вздергивает юбку, сжимая в пальцах ягодицы Дазая с легкой ухмылкой на губах.  — Настолько не терпится? — ухмыляется он. Осаму вновь тихо стонет в простынь и сжимает в холодных пальцах собственные соски, оглаживая твердеющие бусинки.  — Просто… хочется побыстрее закончить рабочий день, — выдыхает парень, вслушиваясь в звон пряжки и шелест ткани чужих брюк.  — Действительно? — Мори демонстративно вздёргивает бровь, усмехнувшись. Осаму кивает, стараясь придать своим словам большей убедительности и прикусывает губу, чувствуя, как горячая головка упирается в его бедро, размазывая по бледной коже предэякулят. Огай наклоняется к парню и прикусывает мочку уха, опаляя его горячим дыханием. — Дазай-кун, врать нехорошо, — с лёгкой возбуждающей хрипотцой в голосе произносит мужчина. Дазай шумно выдыхает и прижимается спиной к груди Огая. Короткие пряди волос падают на лицо, пряча слегка зарумянившиеся щеки от взгляда чужих глаз. Вновь слегка подавшись бедрами навстречу мужчине, Осаму лишь с ухмылкой произносит:  — Так сильно возбуждаться от вида шлюшек в женских платьях тоже не очень хорошо, Мори-сан, — мурлыкнув, Дазай растягивает губы в хитрой улыбке, начиная потираться бедром о член Огая. Чувствуя, как мужчина слегка отстранился, шатен улавливает шелест открывающейся пачки презерватива. Мори же, чуть сильнее стиснув в пальцах талию Дазая, резко толкается в него, шумно выдыхая. Осаму хрипло стонет, почти сразу улавливая нужный темп, задаваемый брюнетом. Срываясь на пошлые стоны, Дазай прикрывает затуманенные похотью глаза, наслаждаясь глубокими толчками, ощущая сильные руки на своём теле. Эта близость с мужчиной сносила крышу и не может сравниться ни с чем другим, заставляя кареглазого просто забываться в наслаждении, посылая к чертям реальность. Сейчас ему не хочется думать ни об отвращении, ни о грязной комнате и не самой свежей простыни под ними, ни о том, что меньше, чем через час Огай уйдёт. Хотя, пожалуй, последнее могло заботить его больше всего. Ему не было известно ни полного имени мужчины, ни кто он и зачем вообще продолжает приходить в это богом забытое место, лишь приевшееся «Мори-сан» и запах несомненно дорогого парфюма толкали на малейшие подозрения о его личности. Но, впрочем, это всё ещё не должно было касаться его. Стараясь отогнать ненужные сейчас мысли, Осаму вновь вдыхает запах чужого тела, срываясь на очередной громкий стон, чувствуя, как головка бьёт по чувствительной точке, а тело вновь пробивает волна приятной дрожи. Кончая на простынь, Дазай сбивчиво дышит и расслабленно прикрывает глаза, чувствуя, как Огай продолжает толкаться в горячий проход, но вскоре кончает следом, хрипло простонав. Спустя несколько секунд сбивчивого дыхания, парень отползает от брюнета и, развернувшись, плюхается на спину, пряча стройные бедра за юбкой. Тело сковывает приятная слабость, заставляя едва ли не прирасти к кровати. Мори находит себе место где-то рядом и просто устремляет взгляд на уставшего Дазая. Поддавшись секундной слабости, Мори медленно убирает с лица парня взмокшую челку и продолжает наблюдать. В такие моменты, когда всё, чего хочет Дазай — это спать, Огай невольно задумывается. Его давно мучает вопрос, почему и зачем Осаму стал заниматься этим, но спрашивать он, конечно же, априори не собирается. Пока что его всё устраивает. Устраивает эта безнаказанность и отсутствие каких-либо обязательств перед парнем, а больше ему и не надо. Наверное. Дазай каким-то образом всё же умудряется задремать, не дожидаясь ухода клиента, а Мори вновь ухмыляется, всматриваясь в его умиротворённое личико, румянец с которого всё также не спешит спадать. Дазай слегка жмурится и нагло обнимает руку мужчины, кидая на него сонный взгляд.  — Ждать тебя… через неделю?.. — зевает он, но, не успев дождаться ответа, чувствует, как веки наливаются свинцом. Мори кивает, ещё не зная о том, что Дазай уснул, а затем медленно поднимается с кровати, застегивая брюки. Приличная сумма уже оставлена на тумбочке Дазая, дверь закрыта, а комната пуста. Внимательно смотря в собственный кошелёк, где сейчас наличкой и не пахнет, Мори ухмыляется и прикрывает глаза. Однако, такие, как Дазай — развлечение не дешевое. И, кажется, сейчас речь идёт не только о цене. Но оно того стоит. Стоит, чтобы разбавить пропитавшую его жизнь скуку. Захлопнув бумажник, Мори вдыхает полной грудью свежий уличный воздух, которого ему доселе так не хватало, и прикрывает глаза, о чем-то раздумывая.  — Неделя… Кажется, мы увидимся немного раньше, Дазай-кун, — выдыхает он, садясь в собственную машину.