Старший брат Узумаки.

POV Наруто.

      Тьма. Ничего не видно. Странно, а я и не знал, что она может быть такой тёплой и мягкой. Просыпаюсь и медленно пытаюсь открыть глаза, но безуспешно. Веки становятся тяжелее свинца, в прошлый раз было намного легче проснуться. Чувствую что-то холодное на лбу. Похоже, у меня жар, и мне всё это кажется. А я сейчас нахожусь в своём пустом одиноком домишке, с ветхой дырявой крышей и давно прогнившими полами; на своей неудобной кровати с жёсткой подушкой; под зябким, холодным и коротким одеялом, доживая свою никчёмную жизнь в полном одиночестве, пока другие уже давно пришли с миссии и наслаждаются той небольшой частью времени, которая осталась после.       — Наруто, — слышу мягкий голос Кьюби.       Ну вот, глюки пошли. Так же мысленно радостно отвечаю: — Галлюцинация, ты пришла ко мне. Ну хоть сейчас я не один, — с лица невольно скатываются маленькие хрустальные слезинки.       А галлюцинация вновь продолжила: — Наруто, какой я тебе глюк, нафиг. Харе драматизировать, ты не один: около тебя сейчас бегает перепуганный Мэдока и сильно переживает. Лежишь ты в его снятой комнате в отеле, на мягком матрасе, завернувшись в тёплое одеяле, на пушистой подушке с компрессом на лбу и с какого-то фига ещё вовсю ревёшь. Успокойся, а то эта жижа (ну ни как её чакрой назвать уже нельзя), которая так и не стала нормального цвета, затянет меня, словно болото, — стал возмущаться Курама, отчего я стал медленно приходить в себя и вновь попытался открыть глаза, что в этот раз удалось весьма удачно.       Меня сразу ослепил яркий свет, и пред моим взором открылась необычная картина. Мой брат с тревогой смотрел в мою сторону, сидя на выше упомянутой кровати, но после того, как я приоткрыл глаза, он быстро встал и ушёл из комнаты, придя лишь через несколько минут со стаканом воды и небольшой круглой пилюлей, протягивая их мне. Беру таблетку и запиваю её водой.

POV Мэдока.

      «Как же долго я искал тебя, Наруто, ты просто не представляешь», — смотря на двенадцатилетнего ребёнка, лежащего под тёплым одеялом с компрессом на лбу, думал я, поглаживая мальчика по золотистым волосам. Как можно добрее улыбаюсь, слышу какие-то всхлипы. Что? Что я сделал не так? Почему он плачет? Чувствую, как нахлынула паника. Начинаю носиться из одного угла к другому.       — Не беспокойся, всё хорошо, ничего не случилось с твоим братишкой. Только вот кое-кто (это я сейчас о Наруто) со своей развитой параноей уже почти не верит во что-то хорошее и сильно драматизирует, — отвечает мне более-менее спокойный голос Кьюби.       — Чего? — спрашиваю его я.       — Запугали нашего Наруто, вот чего. И когда он стал таким параноиком? — спросил то ли меня, то ли себя Курама, но после продолжил. — Смотри, он уже очнулся. Иди принеси ему таблетку и воды.       — Хах, хорошо. А, как я погляжу, ты очень любишь его, раз так заботишься, — неся воду и заветную пилюлю, говорю я.       — Нет, с чего ты взял? От радости, что нашёл брата, последние мозги отшибло? — говорит мне взвинченный демон.       — Да нет, это и так видно, — с долей беззаботности и спокойствия произношу я, уже отдавая братцу стакан воды.

<center>Конец Pow

</center>

***

      — Привет, — хриплым голосом говорит Наруто и тут же продолжает, — сколько сейчас времени?       — Хм-м, — задумчиво протянул старший Узумаки, переводя свой взгляд на часы, — где-то около 15:30. А тебе зачем? Куда-то торопишься? — продолжил немного повеселевшим голосом Мэдока.       — Да нет, просто я обещал сенсею быть завтра на задании, и, похоже, как всегда, у меня всё пойдёт наперекосяк. Надо бы сделать клона и послать его Хатаке, — начал разъяснять суть проблемы подросток.       — Стой, ты говоришь о том самом Хатаке Какаши?       — Да, а откуда ты его знаешь?       — Пхах, — усмехнулся старший Узумаки. — Как мне не знать ученика нашего отца?       — Что? Ученика?! — крикнул Наруто.       — Да, да, не кричи. Ты что, не знал? — после этих слов последовал отрицательный кивок. — А кто наши родители?       — Нет, — уже спокойно добавил парнишка. — А кто они?       — М-да, похоже, и это посчитали лишней информацией. Нашими родителями являются четвёртый хокаге Минато Намикадзе и Кровавая Хабанеро Кушина Узумаки. Они были храбрейшими ниндзя Деревни Листа и... — хотел было продолжить Мэдока, как его сразу же перебили.       — И они, разделив меня на две половины, запечатали в вас — своих собственных детей меня, отдав за это свои жалкие жизни, — отрапортовал девятихвостый лис.       — Примерно так всё и было, — закончил Мэдока, смотря на разинутый рот младшего брата.       — Наконец я смог узнать то, что от меня скрывали все эти годы, — проговорил Узумаки с наворачивающимися на глаза слезами.       — И это ещё не всё, — продолжил Мэдока. — Представляешь, я стал джинчурики в шесть лет. Каким-то образом после этого я остался жив, но потерял память. Я целых пять лет скитался по разным странам, пока не наткнулся на безжизненную Деревню Водоворота. Там я всё вспомнил, смог связаться с Курамой и создать несколько новых техник. Призвать последние разбросанные по миру частицы кланов Узумаки и немного Намикадзе, восстановить нашу Деревню и клан, пусть пока неофициально. Ну а после найти тебя, — с необыкновенной добротой произнёс старший Узумаки, при этом нежно улыбнувшись.       Наруто был шокирован от такого заявления, но всё-таки, пересилив себя, мысленно спросил у лиса: — И что мне теперь делать?       — Пакуй чемоданы, юнец, и иди с братом: он говорит правду. Тем более, что тебя здесь держит?       — Ку, а как же Сакура? Тем более я ещё хочу стать хокаге, как папа, и для этого нужно будет сдавать экзамен на чунина.       — Хм, экзамен на чунина... Я могу тебя подготовить, как выздоровеешь, — сказал Мэдока.       — Правда? — радостно ответил Наруто. — Здорово! А я пока отправлю клона сенсею.       — Нет, я сам схожу его предупредить. Отдыхай и ни о чём не беспокойся, — говорил уже создавший теневого клона длинноволосый парень, выходящий из окна.