запах сигарет

Питер смертельно устал. Пролетев бесформенной кучей к ближайшей крыше многоэтажного здания, он неуклюже приземлился на тёмно-коричневый парапет и спрыгнул на зернистый гравий. Заплетаясь и путаясь в собственных ногах, Питер практически рухнул наземь, прислонившись спиной к холодной покрашенной в белый цвет стене лифтовой будки. Парня бил легкий озноб. Ненадолго он прикрыл глаза, чтобы постараться собраться с мыслями, и начал слепо искать тонкой рукой его тайник. Отыскав наконец пачку сигарет, Питер заранее приподнял маску в предвкушении вновь ощутить этот горький привкус во рту и едкий табачный запах. Внутри полупустой пачки лежала старенькая розовая зажигалка. Питер аккуратными, чуть трясущимися руками достал ее и принялся крутить колесико. Длинные худые пальцы иногда подрагивали, а сам Питер всем телом сгорбился, точно стараясь сделаться как можно меньше. Зажигалка издавала предсмертные звуки, едва искрясь и жалобно потрескивая. Паркер тяжело и рвано вздохнул. Сейчас конец июня, но летний месяц выдался промозглым и далеко не теплым. Питер, будучи на втором курсе института, почти безвылазно был занят учебой и закрытием последней в этом учебном году сессии. В июле они с Мэй собирались поехать на машине куда-нибудь отдохнуть, необязательно даже к морю, хотелось просто проверится, побывать в других городах и ненадолго выбиться из душного, многолюдного Нью-Йорка. Но сейчас она лежала в окружной больнице под пристальным наблюдением врачей. Несколько дней назад с ней случился ишемический инсульт, пока Питер был в университете. Скорую вызвал кто-то из прохожих, пока Мэй возвращалась домой с покупками из местного продуктового магазинчика. Врачи сказали, что ее жизни пока ничего не угрожает, особенно при правильном и незамедлительном лечении, но у нее уже начались проблемы с речью, памятью и двигательными функциями. Питер поднес сигарету к зажегшемуся слабому огоньку и наконец сделал первую затяжку. Блаженно прикрыв глаза, он сильнее втянул табачный дым в легкие и не без усилий подавил желание откашляться. Темнело, вечер воскресенья выдался тоскливым и прохладным. Потихоньку начал накрапывать дождь, но Питер едва ли обратил на это внимание. Только бы сигареты не промокли. Парень не сразу заметил, что на крыше появился кто-то еще. Этот человек бесшумными шагами приближался ближе, не то подкрадываясь, не то окидывая Питера оценивающе-изучающим взглядом. Человек сразу увидел красно-синюю фигурку любимого героя, скрывавшуюся за полуметровым каменным ограждением крыши. Но только она изменилась: тело героя было по-прежнему стройным и подтянутым, но невооруженным взглядом можно было заметить, что Питер страшно исхудал. Ноги все так же оставались рельефными, на них отчетливо были видны выступающие мышцы, но его бедра и плечи стали более угловатыми, острыми, словно на скелет натянули кожу. Скулы, показывающиеся из-под приоткрытой маски, стали еще более ярко выражены на бледном лице. — Я не знал, что ты куришь, — сказал приятный низкий голос откуда-то сверху, и Питер поднял глаза на подошедшего человека. Паркер пожал плечами, без какого-либо интереса рассматривая Дэдпула. Они были довольно хорошими друзьями на протяжении уже полугода. Питер знал, что Уэйд влюблен в него со страшной силой, но сам Паркер пока не делал шага ему навстречу. Однако в данный конкретный момент Питера заботила лишь тлеющая сигарета в его холодных, немеющих пальцах. — А что, я испортил в твоих глазах образ идеального героя? — негромко спросил Питер, поднимая пугающий, безжизненный взор на собеседника. Дэдпул, несколько секунд раздумывая, все же присел рядом с парнем и неопределенно покосился на отраву в его тонких пальцах, обтянутых в красную ткань. — Все так плохо? — казалось, совершенно искренне поинтересовался Уэйд, широко расставляя согнутые в коленях ноги и кладя на них сильные, ноющие от долгой работы, руки. — Скорее просто от нервов, — ответил мальчишка. Ему едва-едва исполнилось девятнадцать, и Уэйд чувствовал его усталость, не имеющую с физической усталостью ничего общего. Усталость Питера могла влиять определенным образом на его движения, делая их менее ловкими и точными, могла сделать из Питера живую куклу со стеклянными, печальными глазами, но он по-прежнему был сильным. Просто ему нужно было напомнить об этом. — Хочешь сказать, сигареты тебя успокаивают? Дождь начал усиливаться вкупе с сильным северным ветром, скулящим и завывающим где-то между домов. Уилсон заметил, как Питер еще больше сжался от подступающего холода и поджал длинные ноги ближе к грудной клетке. — Да нет. Хотя, может, и успокаивают. Наверное, это просто самовнушение. В любом случае я не знаю, что еще делать. Косой дождь почти не долетал до них, наполовину останавливаемый лифтовой будкой. Небольшой дымок от сигареты поднимался в воздух, чуть закручиваясь и делая петли, медленно распадаясь и исчезая. Питер бездумным взглядом наблюдал за этим явлением. — Ты весь замерз, паутиныч, — беспокойно проговорил Уэйд, хмуря те места, где были когда-то светлые брови, сейчас спрятанные за красно-черной маской наемника. — Кажется, так. Такой простой ответ. Питер был похож на зомби, и это пугало. — Расскажешь Дэдпулу, что не так? И почему ты вообще начал курить? Не знаю, веришь ли ты мне, но я всегда волнуюсь за тебя. А выглядишь ты плохо. Прямо… совсем хреново. Это на тебя не похоже, — откровенничает Уэйд, игнорируя крики паники и недовольства табличек в голове. Не до них сейчас. Питер ответил не сразу, но когда он наконец заговорил, голос показался ещё более слабым и сиплым, чем был раньше: — Я просто немного устал, — Уэйд это и так понял, хотелось бы подробностей. — Беспрерывная учеба на грани отчисления, у единственного родственника серьезные проблемы со здоровьем, все это давление, ответственность от работы Человеком-пауком. Мне просто нужно немного передохнуть и… собраться с мыслями, — Питер говорил так тихо, что Уэйду пришлось прислушиваться и даже немного наклониться, чтобы расслышать то, что он говорит. — Да, я слышал о том, что случилось с Мэй, — прошептал он со всей искренностью. — Сочувствую. Но, слышал, она уже идет на поправку. Более-менее. Питер медленно кивнул головой, делая очередную затяжку. Уэйд не отрывал взгляда от сигареты. Какое-то время они помолчали. — Знаешь, — начал Питер, — ты не обязан сидеть здесь и выслушивать все это. Уэйду не понравился этот извиняющийся тон. Он повернулся удобнее к Питеру. Тот вопросительно посмотрел на него, изучая и чуть склонив голову набок. Дождь стал лить, казалось, с утроенной силой, из-за чего Уэйду пришлось немного повысить голос, чтобы Питер его услышал. — Если бы я не хотел быть здесь и выслушивать твои проблемы, я бы даже не подошел к тебе, когда увидел на этой крыше. Но я здесь. Сижу на крыше и мокну под дождем. И все потому, что ты мне далеко не безразличен, Питер. И ты сам знаешь это. На лице Питера впервые за весь вечер промелькнуло подобие улыбки. Уэйд как завороженный наблюдал за медленными действиями парня. Его спокойные руки плавным движением отложили сигарету, и Питер придвинулся к нему ближе. Теперь они оказались непозволительно близко друг другу, насквозь промокшие, их тела почти соприкасались друг с другом. Уэйд забывал, как дышать, и только вопящие в голове таблички напоминали, как это делать. — Не безразличен, значит? — переспросил Питер, пряча лукавый взгляд. — И это взаимно. Одним стремительным движениям подняв маску Уэйда до переносицы, Питер аккуратно прижался своими губами к его шероховатым губам. На долю секунду у Питера промелькнула испугавшая его мысль, что Уэйд не ответит на поцелуй или даже отстранится, но в этот момент наемник сдержанно опустил одну руку на его затылок, натыкаясь пальцами на выступавшие из-под маски волнистые каштановые волосы парня. Уилсон немного углубил поцелуй, едва сдерживая стоны удовольствия, и постарался раствориться в этом моменте. Ветер нещадно хлестал по их лицам, капли, скользя, стекали вниз, но никто из них не обращал внимание ни на это, ни на холод погрузившейся в вечернюю темноту улицы. Питер впервые за долгое время почувствовал, что оттаивает изнутри. Как же давно он хотел его поцеловать. Отстранившись, оба тяжело дышали, переводя дыхание. Уэйд теперь держал руки на скулах парня, который радостно улыбался и не мог оторвать от него взгляда. — Как насчет продолжить то, на чем мы остановились, в более теплом и сухом месте? — мягко предложил Уэйд, отмечая, что парня сильно знобит. — Ты совсем ледяной, — добавил он заботливо и помог ему подняться. Питер просто кивнул, совершенно иррационально в такую погоду чувствуя особенное тепло внутри себя: — Давно пора. Уэйд опустил глаза вниз. Подобрав полупустую сигаретную пачку, он выбросил ее вниз, со стороны малолюдного переулка. Пачка исчезла в темноте города быстро и приземлилась бесшумно. Питер даже не посмотрел в ее сторону и в лице ничуть не изменился. Уэйд поражался, как все неожиданно перевернулось. Но точно знал: все к лучшему.