К нему я был добрее, нежели к себе самому

      — Почему ты считаешь правильным решать всё за него? — слёзы подступили к горлу, заставляя девушку шмыгнуть носом и поднять голову вверх, чтобы предательская слеза не скатилась по её щеке. В носу неприятно защипало, а внутри кто-то разрывал последние надежды на понимание, со стороны мужчины.       — Он мой друг, я знаю, как ему будет лучше! Чему я должен радоваться? Что мой друг выбрал себе невесту, которая ниже его по социальному статусу? — Ёж резко встал из-за чего стул, на котором он сидел, опрокинулся назад.       — Он так и поступил, когда ты выбрал себе девушку, социальный статус которой мог усомнить всех, без исключения…

Неделей раньше…

      — Эми? Можно? — Крольчиха просунула голову в дверной проем, чтобы убедиться, что подруга не занята, как обычно. Девушка устало посмотрела на незваного гостя и махнув рукой, пригласила её сесть в кресло, что стояло подле её пуфика. Реббит улыбнулась и прошла в глубь комнаты, не забыв закрыть плотно двери, так как королева ужасно боялась сквозняков. В последнее время девушку мучали головные боли и небольшая температура, но она не спешила обращаться к лекарю, ссылаясь на простую усталость и загруженность в графике. Крольчиха аккуратно села в небольшое кресло и нервно бросила взгляд на свою давнюю подругу, которая неторопливо расчесывала иголки, чтобы те наконец легки так как задумала их хозяйка. В комнате повисла гробовая тишина, была слышна даже беседа слуг, которые находились в это время за дверью, и не заботились о том, что их могут кто-то услышать. Эмилия мельком взглянула на свою молчаливую собеседницу, которая никак не могла усесться на месте, шумно вздыхала и заламывала себе пальцы. Такое состояние подруги Эми видела один раз в жизни, когда та приходила к ней единожды в тюрьму, когда последнею обвинили в смерти её супруга, но, к счастью, тогда всё прояснилось. Из-за нахлынувших, чуждых сердцу королевы, воспоминаний девушка вздрогнула. Эти события она старалась закинуть в самые далекие уголочки своего сознания и больше не возвращаться к ним, даже в светской беседе, когда ушлые девицы ближайшего окружения вспоминали о них, дабы выразить своё возмущение по поводу умершей Акорн, что та поступила крайне жестоко и несправедливо, она молчала. Прошло больше года, а она до сих пор чувствуют вину, пускай уже не так близко принимает к сердцу, но любое напоминание о тех событиях заставляет её уйти в себя, стать более задумчивой и ходить с мрачным настроением оставшийся день.       — Крим, что-то произошло? — ежиха положила расческу на туалетный столик и развернулась всем корпусом к собеседнице, но та по-видимому не спешила отвечать словесно, она мотнула отрицательно головой и отвернулась в сторону большого окна, продолжая испытывать возрастающий интерес со стороны зеленоглазой. — Если ничего не произошло, то я велю подать мне экипаж. У меня осталось незавершенное дело. Ежиха спешно встала от чего две девушки, которые изначально находились в комнате, в качестве помощи королевской особе, подскочили и подлетели к королеве, чтобы помочь одеть плащ. Хоть на улице и было лето, но сегодня гулял неприятный ветер, от чего Эмилия кутала себя во что только можно. Проследив глазами, девушка поняла, что крольчиха молчала из-за присутствия служанок, которые не побрезговали рассказать бы всем стоящую информацию, которую получат в процессе личной беседы правительницы и её подруги.       — Вы бы не могли нас оставить? — девушки переглянулись и синхронно кивнули. Через пять минут в большой комнате осталось только двое. Крольчиха потупила глаза и стала медленно расправлять складки на своём чёрном платьице, которое являлось униформой у всех здешних горничных.       — Дело в том, что я не знаю, как мне поступить. Майлз.он… он предложил мне стать его невестой. Крольчиха фыркнула и посмотрела прямо в глаза королеве, которая прибывала в легком шоке. Эмилия стояла около зеркала, и смотрела на отражение горничной, которая пыталась понять свою подругу по её эмоциям, но всё было тщетно. Ежиха, которая за год смогла превратиться из простой девушки в правительницу, научилась сдерживать эмоции или профессионально их скрывать под маской безразличия. Девушка никогда не была эмоциональной и до её появление в столице была замкнутой и сдержанной, но стала ещё серьёзней относиться к своим всплескам эмоций, так как это предполагал королевский протокол, которого никто из членов королевской семьи не смел нарушать. Поэтому крольчиха не сразу поняла её реакцию, на сказанные минуты две назад слова, но появлении на лице улыбки, девушка расслабилась и поняла, что подруга рада.       —Что ты ответила?       — Эми, я не тот человек, который принесёт ему счастье. Мало того, я принесу ему только проблемы. Он министр, а кто я…       — Девушка, которую он полюбил, — Продолжила задумчиво королева, — и прекрати Майлза называть министром! Он такой же человек, как и ты. Эми подошла к Крим, и присела на корточки, дабы лучше видеть её лицо. Она аккуратно положила свои руки ей на плечи и нахмурилась, — или ты не любишь его? Крольчиха замялась. Нет, Майлз симпатизировал ей, но назвать это любовью она не могла. На неё давили сразу несколько сторон в этом деле. Первая — это люди. Становясь женой уважаемого человека, сразу накликаешь на себя лишние сплетни и домыслы, которые с превеликим удовольствием будут распускать при королевском дворе. Да и лишнее внимание, которое она привлечет будет для неё тяжелой ношей, так как крольчиха не любила, когда на неё обращено внимание многих. А вторая сторона, не меняя важная заключалась в отношении королевы и короля. Она была уверена, что Эмилия примет её решение, какое оно бы не было, но Соник.       — Я не уверена.       — Что ж, тогда тебе следует хорошенько обдумать это. И запомни, никто не смеет влиять на твоё мнение. Подумай, что ты приобретешь, и что потеряешь, если откажешься от его предложения. Неужели мнение людей, куда важнее твоих чувств к нему?       — Я боюсь король неодоб…       — Не бойся, мне кажется он будет рад за своего друга, — Эмилия встала и направилась к двери. Секунда и королевы в комнате уже не наблюдалось. Лишь вкусный запах её духов был еле уловим в покоях.

«— Тебе кажется, что он будет рад».