Жемчужинка.

В старых легендах говорится, что если русалка выберет для себя земную жизнь, то счастье её будет недолгим…

Юнги слишком любопытный. Он знает. Любопытство его когда-то обязательно погубит, но он не хочет меняться и становиться таким же озлобленным и мстительным, как его сородичи. Юнги неосторожный, наверное. Любит подплывать слишком близко к берегу, наблюдая за играющими у полосы прибоя детишками или – с прибрежных скал, - за ловцами жемчуга. Юнги нравится смотреть, как людские чародеи, защищая небольшой городок от буйства стихии, накладывают печати, вспыхивающие изумрудом и золотом в солнечных лучах. Волны в шторм разбиваются о невидимый барьер, и в такие моменты Юнги радуется, что он – не вода. Ему бы не хотелось рассыпаться брызгами, не добравшись до земли. Юнги глупый, безрассудный и одинокий. Его не признают свои. У него есть только море и его любовь наблюдать за людьми. Хотелось бы, наверное, подобраться к ним ближе, показать себя. Покрасоваться хвостом жемчужно-голубым, широкими плавниками. Переливающимися чешуйками вдоль позвоночника и на округлости плеч. Перепонками между пальцев, тонких и светлых совсем. Мягкими чуть длинноватыми жемчужными волосами, которые под прикосновением ветра становятся похожи на дивный морской цветок. Людей таких светлых, как он сам, Юнги никогда не видел. Их обжигающе целует солнце. От него их не защищает толща прохладной воды. Они смуглые, загорелые, у некоторых кожа – будто бронза. А у других – настоящая карамель. Юнги знает об этом, но так мало. По правде сказать, долгое время ему было хорошо так, как есть. Ловить обрывки чужого мира, а у себя под водой – оставаться свободным. Но, наверное, даже русалкам порой нужно быть кому-то важными. Кому-то необходимыми. Юнги знает, среди таких как он, мало кто любил по-настоящему. Но когда это случалось – любовь была до последнего вздоха. Любовь становилась для них всем. И только море оказывалось сильнее этих чувств. Потому русалки часто забирали своих возлюбленных с собой в морскую пучину. Быть частью чего-то – не для него. Так Юнги думал долгое время. Пока не встретил его. Закат догорал в тот вечер над морем медленно. Солнце словно не хотело уступать место приближающейся ночи. Ветер, приносящий в городок прохладу, гнал мелкие барашки волн, что облизывали берег, шипя пеной и впитываясь в мокрый песок. Юнги впервые облюбовал тогда скалы чуть дальше привычных, что ютились недалеко от берега с другой стороны городишки, за которым он наблюдал так долго. Прижимаясь щекой к прогретому за день камню, он высматривал хоть что-то интересное. С этой стороны городка не было ловцов жемчуга. Пляж тут почти пустовал, если не считать изредка пробегавших детишек. Жилые дома, которые Юнги раньше не удавалось разглядеть толком, прятались за пляжной полосой и неширокой дорогой в зелени садов. Почти отчаявшись и решив, что выбрал неудачное место для новых наблюдений, Юнги собирался уже уплыть. Но на пляже появился он. В подводном мире не бывает тепло. Холод воды сковывает тело и людям бы там не выжить без магии русалок. Некоторые, из подобных Юнги, даже с ней умудряются замерзать по непонятным причинам. И, хотя Юнги не очень любил солнце, его тепло ему всегда нравилось. Нравилось, как оно касается лучами бледной, почти прозрачной кожи. Нравилось, как свет его искрится на хвосте, словно тот усыпан драгоценными камнями. Когда Юнги впервые увидел Чимина, он понял, что такое - чувствовать тепло внутри. Мягким щекочущим чувством пробрало его, непривычно заставляя задрожать всем телом до самых кончиков плавников. Юнги тогда испугался быстро забившегося сердца и вспыхнувшего лица, словно ему плеснули огнём на щёки. Он сбежал, прячась под толщей воды, прижимая ладони к груди и дыша часто-часто, не зная, что ему делать с вдруг открывшимися ощущениями. Возвращаться было боязно. Да только на следующий день он снова спрятался за этими скалами. День за днём все эти годы Юнги приплывал, даже если шли дожди, выкрашивая лазурь воды в грязно-коричневый цвет. Даже если тонким слоем на землю ложился снег, Юнги приплывал, каждый день, с замиранием сердца ожидая, когда Чимин покажется хотя бы мимолётно. Его имя он узнал от ребятни, что однажды прибежала к нему, работающему на пляже. Чимин вырезал из дерева игрушки. Он раскрашивал их дивными цветами, украшал жемчугом, который ему приносили местные. Чимин любил своё дело и море. Море, конечно, намного меньше. Ведь он не был русалкой. Юнги со временем лишь понимает, что отдал этому человеку своё сердце. И это его снова пугает. Он несколько дней не появляется у берега, стараясь не думать. Но чем дальше, чем глубже заплывает в холодные воды, тем отчаяннее рвётся к любимому сердце. Тем страшнее становится, что холод в его душе поселится навсегда. На городок обрушивается шторм в те дни. Ослабевшие руны не сдерживают натиска стихии. Волны смывают прибрежную полосу, и несколько рыбаков да одного ребёнка забирает себе море. Юнги слышит отзвуки стихии, мчится туда что есть мочи. Глупо надеется, что ему будет проще и легче. Но всё же он успевает спасти девочку лет пяти. Та, испуганно и изумлённо цепляется за его плечи маленькими пальцами, глаза её полны ужаса, но она борется со стихией наравне с Юнги. Когда он отталкивает её к берегу, она не стоит истуканом, а бежит прочь, стараясь спастись. Умная девочка, думается ослабевшему и уставшему Юнги. Его прикладывает о камень особо сильной волной, и он теряет сознание. Глаза открывает, когда по векам мажет солнечный луч. Юнги дёргается и понимает, что напрочь запутан в рыболовных сетях, которые, видимо, штормом вынесло в море. Юнги трепыхается, словно пойманная рыбёшка. Его сковывает страхом, потому что никто не поможет, а он буквально прикован к чёртовой скале и с суши его не видно. Паника накатывает и тут же отступает, потому что слышит… - Он точно был там!- звучит в отдалении детский голос. – Чимин, пожалуйста… Чимин? Юнги застывает. Губы прикусывает, чтобы сдержать слишком тяжёлое громкое дыхание. Вслушивается в плеск волн и чуть не взвизгивает, когда из-за скалы вдруг выныривает Чимин, цепляясь за гладкий камень и отфыркиваясь. Юнги залипает. На покатых плечах, покрытых россыпью сверкающих на солнце капель, на растрёпанных выгоревших волосах, с которых стекает по шее вода. На сильных пальцах и красивом теле, которое словно любовно обточило море. А уже потом – тонет в тёмных глазах похлеще, чем прошлой ночью в шторм. Чимин молчит, смотрит на него оценивающе, будто пытаясь понять, повредил Юнги себе что-то или нет, а потом оборачивается к берегу. - Не беспокойся, он в порядке! Беги домой, а то мама будет переживать! – и снова возвращает своё внимание к Юнги, чьё сердце буквально готово взорваться от накатывающих эмоций. – Какой же ты неаккуратный, Жемчужинка. Он подплывает ближе, распутывает сеть, придерживая Юнги аккуратно. Запуталась она знатно, но Чимин не торопится, распутывая каждый нахлёст и узел, успокаивающе мимолётно касается плеч Юнги, оглаживая чешуйки большим пальцем. И это кружит голову. От этого слишком хорошо. Хочется прильнуть ближе, но сбежать – тоже. Потому, оказавшись, наконец, на свободе, Юнги тут же ныряет под воду. Не столько от страха, сколько для того, чтобы остудить пылающие от стыда и смущения щёки. Юнги останавливается на глубине, смотрит вверх, где бликует на поверхности воды солнце, и думает, что это всё странно. Его сородичи считают людей жестокими и достойными смерти. Они без сожаления топят суда и едят человеческую плоть. Юнги слишком много слышал о жителях суши нелестного. Да только… наверное, как ошибочны суждения людей о том, что русалки – сплошь кровожадные создания, так же ошибочно и представление русалок о людях. Чимин не уплывает, будто ждёт его возвращения и Юнги решается. Подплывает ближе, выныривая почти нос к носу с Чимином. Тот улыбается мягко в ответ на пристальный взгляд и тянет к нему руку. - Не бойся, - говорит. – Я не обижу. - Не боюсь, - хрипло шепчет Юнги и вкладывает свои прохладные пальцы в почти горячую ладонь. Они оказываются ещё ближе и смотрят друг другу в глаза. - Где ты был всё это время, Жемчужинка? – спрашивает Чимин. – Несколько дней приходил на берег, а тебя не было. Уверен, моя тоска навлекла на нас шторм. Юнги вздрагивает, изумлённо вздыхает. - Ты меня… заметил? - Конечно, любопытная русалочка. Как тебя не заметить, такого красивого? – Чимин большим пальцем поглаживает тыльную сторону его ладони. – Сначала мне думалось, что это всё кажется… но чем дольше я ловил на себе твои взгляды, тем больше понимал – кто-то за мной наблюдает. А потом увидел тебя как-то на закате. Я на берег стал приходить чаще лишь из-за тебя. Раньше всегда в саду у дома работал. - Ты делаешь красивые игрушки, - смущённо бормочет Юнги. – Детишки несколько раз теряли, их волнами уносило. Приходилось выбрасывать обратно, чтоб не плакали. - Хороший такой, - говорит Чимин, рассматривая его внимательно. - Морской цветок. У Юнги внутри теплом затапливает так, что он не вдохнуть, не выдохнуть не может. Только смотрит большими глазами на своего человека и просит вдруг: - Забери меня на берег? Я больше не хочу в море. Там холодно и одиноко. Чимин притягивает его к себе, скользя ладонью по струящимся на спине чешуйкам. - Но ведь русалкам не дано вернуться, если они уйдут единожды. - Я знаю, - говорит Юнги. – Я не хочу возвращаться. Чимин несёт его, обретшего ноги, на руках до своего дома, прижимая к себе так бережно, что Юнги готов умереть от счастья, горячего и непривычного, заполняющего всё его продрогшее существо. Чимин окружает его заботой, учит ходить и через пару месяцев Юнги уже сам твёрдо стоит на ногах. В небольшом доме Чимина уютно. Тут всегда пахнет красками и морским ветром, влетающим в открытые ставни. На столе у окна рабочий стол с заготовками, баночки краски и шкатулочки с камешками разноцветными. У него в комнате большая мягкая кровать с лоскутным одеялом и когда на улице дождит – так здорово прятаться на ней, утопая головой в подушках. Они учатся жить вместе, но Юнги всё ещё молчит о том, что любит его. Потому что не знает, как такое сказать. Боится, что может стать лишним. Потому старается помогать всем чем может. Они часто вдвоём выбираются на пляж, и пока Чимин вырезает очередную игрушку, Юнги раскрашивает её так, как подсказывает ему воображение. - Сразу чувствуется, что ты не человек, - говорит Чимин, наблюдая. – Море видно твоих рисунках. Наверное, если взять расписанные тобой игрушки, можно будет услышать шелест волн. Слышать такое – волнительно до трепета и Юнги старается ещё больше, от усердия даже высунув кончик языка. Он позже узнаёт, что Чимин спас его тогда благодаря той самой девочке, которую он поймал в шторм. Ребёнок этот непоседливый, но смышлёный и очень любит сидеть с Юнги в небольшом саду у дома и рассказывать ему земные сказки. Они куда теплее и солнечнее всех подводных чудес. Его жизнь совсем не такая, что была прежде. Но море всё ещё рядом и Юнги подсознательно очень боится, что оно снова позовёт и заставит быть несчастным тоской по себе. Однажды на рассвете он убегает к нему. Входит в воду по щиколотку и смотрит на бескрайний горизонт. В нём много памяти о тёмных притягательных глубинах, о том, что он видел на дне морском, о тех сказках, которые иногда и рассказывать жутко, а иногда наоборот. А ещё у него сомнения и страх, что он окажется ненужным Чимину. Сомнения и страх, которые отступают, стоит его человеку обнять его со спины. - Жемчужинка хочет сбежать от меня обратно в море? – шепчет сонный любимый голос на самое ухо. Юнги покрывается мурашками и переступает в воде с ноги на ногу. - Нет, - говорит и поворачивается в объятиях к Чимину лицом. – Я сбежал из моря к тебе. Потому что люблю. Выдыхает. Замирает, понимая, что сказал самое важное. Старается не зажмуриться. Чимин ведёт кончиком носа по его щеке и целует аккуратно уголок губ. - Море – прекрасно, - говорит негромко. – Но я никогда ему не верну тебя. Надеюсь, ты понимаешь, Юнги? Я слишком долго ждал, когда ты станешь посмелее и выйдешь ко мне. Но, моя любопытная русалочка, ты был слишком нерешительным. Юнги краснеет и утыкается носом в чужое плечо. Чимин тихо и искренне смеётся, обнимает крепче. - Тоже люблю тебя, - говорит. – Сокровище моё. Юнги сглатывает ком в горле и чувствует, как по щекам скользят солёные человеческие слёзы. В старых легендах говорится, что если русалка выберет для себя земную жизнь, то счастье её будет недолгим, потому что тоска и любовь к морю останутся больше чем половиной её души. Юнги – неправильная русалка. Ведь больше чем половина его души – это Чимин.