Догонялки

Всему виной глаза твои, глаза твои. Я таю, таю, таю, таю. Таю на губах твоих. Сам не знаю, где я, кто я. Что со мною, что со мной? Где я, кто я, что со мной. Но это, сука, так пленит…

***

      Поток освежающей воды — отличный способ для пробуждения, если ты, конечно, не находишься в одной из многочисленных темниц Сангвинема. В это место практически не проникал свет, что являлось огромной проблемой для человека, ненавидевшего темноту. Сколько она уже здесь? День? Неделю?.. На самом деле около семи адских часов. Девушка так долго отбивалась от своих заклятых врагов, в надежде уловить подходящий момент и сбежать, но фортуна, как всегда, решила обойти её стороной.       Эрика Такуми — рядовой солдат ЯИДА, сражающийся за свою жизнь и такую далёкую свободу. На очередном задании ей не повезло вновь встретить того самого вампира, который уже третий месяц подряд пытается поймать девушку и вдоволь поиздеваться над ней, как обещал при их первой встрече. Что же могло сподвигнуть лорда Ки Лука на такое, откровенно говоря, помешательство? Эрика и сама задавалась этим вопросом, но так и не отыскала ответа.       В тот день шёл сильный дождь, а порывистый ветер буквально выбивал землю из-под ног. Небо так заволокло тучами, что Эрика едва видела дальше пяти метров. Ей предстоял ещё долгий путь до дома, но девушке казалось, что сегодня она так и не доберётся до своей маленькой комнаты в военном общежитии. Такуми приняла решение переночевать в одном из разрушенных зданий и забрела в магазин, название которого уже давно смыл дождь и снег.       Голова трещала, а каждое движение тяжелым гулом отдавалось в висках. Ноги онемели, а обувь стёрла ступни в кровь. Хотелось прилечь и забыться хоть на мгновение. По правде говоря, шатенке не очень хотелось ночевать на первом этаже — это было небезопасно, поэтому военная решила подняться на второй этаж. Лестница не внушала доверия, и казалось, что если наступишь на ступеньку, то она просто-напросто рассыплется в пыль. Но без риска не бывает побед. Как оказалось позже, внешний вид был обманчив, и всё обошлось.       Сероглазая устало поднялась по лестнице на этаж выше и пнула ногой ближайшую дверь. Похоже, это был кабинет директора. Эрика уже представляла, как завалится на кресло, свернется калачиком и уснёт под шум непогоды. Но её мечтам не суждено было сбыться.       На дубовом столе, закинув ногу на ногу, сидел вампир. Его алые глаза с азартом наблюдали за гостьей и её шокированным выражением лица. Девушка сразу поняла, что встряла по уши, ведь перед ней сидел не кто-нибудь, а самый настоящий аристократ. Каштановые волосы были влажными и неопрятно зачёсанными назад: судя по всему, вампир тоже укрылся в этом здании. Белая рубашка с плиссировкой на груди была в мокрых от дождя капельках, как, собственно говоря, и синие брюки. Эрика непроизвольно сглотнула и сделала шаг назад. — Чёрт, просто потрясающее везение, — огрызнулась сама на себя смертная и достала демоническую катану. — О-о, какая самоирония… Только хотел поискать себе ужин, а тут он сам пришёл ко мне, — лукаво улыбнувшись, молвил мужчина и не торопясь слез со стола. — Очень в этом сомневаюсь, господин вампир. Я не планировала сегодня умирать, так что ищите себе другой ужин! — протароторила шатенка, пятясь назад. Она знала, что её слова лишь самоутешение, не более того. — Ахах, скот нынче такой оптимистичный…       Бессмертный сорвался с места и кинулся на человека, который ловко увернулся. — Хо, неплохо, — вампир медленно выпрямился и довольно облизнулся, предвкушая интересную игру. — Ну, а может, всё-таки отпустите меня? Вам что, так трудно хоть раз в жизни проявить милосердие? — нервно выдала Такуми, ища пути отхода из просторного кабинета. — Аха-ха! Ты серьёзно думаешь, что можешь разжалобить меня? Как глупо.       Нет, конечно же, сероглазая так не думала — ей просто нужно было время. Он с забавой отбивал все её несерьёзные удары, насмехался, оставаясь при этом очень даже разговорчивым. Ки позволил ей сбежать из здания, чтобы вновь продолжить охоту, а затем приступить к трапезе. Лук, естественно, не бился в полную силу, иначе от человека бы живого места не осталось. Аристократ ждал подходящего момента: пика, когда догонялки ему наскучат, но такой долгожданный момент кульминации всё не наступал. Впервые за долгое время мужчину захлестнул такого рода азарт.       В этой непримечательной девчушке не было ничего особенного, кроме пленительного аромата и тёмно-серых глаз. Однако алоглазого зацепило нечто непонятное, пробирающее его до кончиков пальцев; то, что заставило вампира желать чего-то запретного… Того, за что бессмертного осудили бы многие — её невинное, покрытое шрамами тело. Каждое движение жертвы пленило его, но Ки сохранял дистанцию, страшась собственных желаний. Впервые с монстром происходила такая несуразная ситуация. Лук так задумался, что даже пропустил один удар катаны, который рассек бледную кожу щеки. Из раны мгновенно хлынула кровь, пачкая красивую форму, которую доводилось носить лишь избранным. Кровосос не сразу осознал, что кровь действительно принадлежит ему.       Сильный порыв ветра поднял клубок пыли с земли, осыпая Основателя. Мужчина по-прежнему стоял, словно в прострации, и разглядывал землю, на которой виднелись алые капельки. Ему потребовалось несколько минут, чтобы придти в себя и посмотреть вперёд, но девчушку он там не увидел… Лишь крупные капли прохладного дождя. Жалел ли он, что так вышло? Нет. Был ли он потрясён своей реакцией? Однозначно. Улыбка появилась на губах монстра. Она стала предзнаменованием грядущих проблем для Эрики Такуми. Сероглазая оказалась не в том месте, не в то время. Сам факт того, что она убежала в день их первой встречи, не давал ей уверенности в будущем… «Когда я поймаю тебя, то накажу за царапину на моём лице… Я сделаю это не сразу, а растяну удовольствие, пока мне окончательно не надоест».       Шатенка сомневалась в собственной безопасности. Смертная не знала, что встретит аристократа вновь, но чувствовала это всеми фибрами своей души. Так и случилось через несколько недель на очередном задании. Этот день стал худшим в её жизни: всех товарищей перебил вампир. Основатель ломал кости несчастным, смеялся над их криками, но… Вновь позволил ей сбежать. Такуми захлебывалась собственной кровью и горькими слезами, израненная, ползла домой, задаваясь лишь одним вопросом: «Что ему от меня нужно?». Для неё и по сей день оставалось загадкой столь странное поведение врага.        И такие встречи происходили последние три месяца, пока смертная не попалась в лапы дворян, которые кинули её в клетку, вместе с другими солдатами ЯИДА. Их небольшой отряд допрашивали под жесточайшими пытками на протяжении семи часов… Девушка безвольно висела на железных цепях и слушала отчаянные крики за стеной. Она знала, что не выдержит столько мучительной боли и рано или поздно умрёт. Взгляд, направленный в пол, был пустым, казалось, что юная особа полностью сдалась. Но так оно и было. К чему стараться сбежать, если шанс на успех равен нулю? Зачем надеяться на удачу, если фортуна давно уже позабыла о существовании Эрики Такуми? Она никто — жалкое ничтожество, не представляющее ни малейшей ценности для ЯИДА. Естественно шатенка ничегошеньки не знала о планах руководства — очередная несчастная пешка на огромной шахматной доске.       Шаг… Ещё один и ещё… Некто, спустя несколько часов подозрительной тишины, наконец-то решил навестить последнюю пленницу. Звук шагов звучал, как набат, неприятно отдавая в виски. Пульс смертной заметно ускорился, но глаз она поднять не решилась. Её личико не выглядело несчастным, по сути, на нём вообще не было ярких эмоций, лишь равнодушие и смирение со своей незавидной участью. Всего несколько часов пыток и долгожданное забвение. Неизвестность, конечно, пугала, но не отталкивала с такой же силой, как боль. Влажные волосы прилипли ко лбу, а свежая рана на переносице неприятно щипала и кровоточила. — М-м, какое жалкое зрелище. Неужели я бегал за тобой столько времени, чтобы получить такой очевидный и неинтересный результат? — насмешливый и до дрожи знакомый голос вывел военную из отрешенного состояния, словно ей вкололи огромную дозу адреналина.       Подняв свою голову, Такуми нервно сглотнула, непроизвольно дернув всем телом. Неприятный звук от столкновения цепей раздался в камере и изрядно накалил атмосферу. Мужчина медленно приближался к своей жертве, попутно облизывая бледные губы. Такая реакция ничтожной людишки ему явно нравилась больше. Фантазии о маленькой мышке не покидали голову бессмертного на протяжении всего дня. Мысли превратились в навязчивое желание, требующее немедленного исполнения. Лук всегда был эгоистом, поэтому мольбы о пощаде являлись неким наслаждением для алоглазого и разжигали в нём азарт ещё больше. Однако пленница не проронила ни слова, на подсознательном уровне зная, чем всё закончится. — Ахах, ты всегда такая молчаливая, Эрика, — вплотную придвинувшись к юной особе, издевательски произнёс вампир. Он грубо схватил девичий подбородок и вынудил Такуми посмотреть прямо в его затягивающие алые глаза. — Я-я ничего не знаю, — хрипло выдала шатенка, стараясь не расплакаться прямо сейчас.       Воспоминания нахлынули на неё с новой силой. Она никак не могла забыть жестокость монстра, стоящего перед ней. Его дикий взгляд, хищную натуру и бесчеловечное поведение. Девушке каждый день снились кошмары, связанные с тем днём… Вся её приобретенная семья была истерзана Основателем. Всего за несколько минут он прервал жизни самых дорогих для неё людей, но не удостоил её смерти, а навсегда поставил клеймо ничтожества, неспособного постоять даже за себя. Мужчина тогда лишь сломал девушке руку и швырнул в стену, заставляя смотреть на его развлечение… — Конечно же, не знаешь. А разве должен такой низкосортный солдат как ты знать хоть что-то? — зловещий шёпот раздался над ушком смертной, заставив ту удивленно посмотреть в дальний серый угол. — Т-тогда зачем я вам? Будете пытать меня… Неужели я вам не надоела, — её голос дрожал от стремительно нарастающего страха. Холодные руки аристократа плавно пробрались под белую рубашку и неспеша вырисовывали непонятные узоры на её неровной коже. — Надоела?.. Нет, но сегодня всё изменится…       Одним движением руки Ки сломал оковы на руках и ногах, высвобождая пленную. Та упала на пол и медленно уселась на колени, нежно потирая собственные запястья. Она по-прежнему боялась поднять голову, но всё же сделала это, услышав звук расстегивающийся пряжки ремня. Казалось, что весь мир стал тёмным, а время значительно замедлилось. Зрачки смертной сузились, а растерянный взгляд блуждал по самодовольному лицу мучителя. — Ч-что в-вы делаете?! — ошарашено пискнула девушка, намеренно отодвигаясь. — Раздеваюсь, — облизываясь шепнул бессмертный, властно посмотрев на мышонка. — З-зачем это… — Ты что, настолько тупая или прикидываешься? Трахать тебя в одежде будет не очень удобно, не находишь?       Такуми так и застыла в немом шоке, стараясь осознать, что говорит мерзавец. Она просто поверить не могла, что сейчас её будут насиловать… Девушка ждала, что её будут бить, пить кровь, но уж точно не… — Ч-что вы такое говорите… Вы мертвы, а значит, что… И вообще: вампиры сексом не з-занимаются! Это просто невозможно, — ловя ртом воздух тараторила сероглазая, с надежной смотря на открытую дверь. К глазам подступили слёзы. Находясь в плену, она была готова ко многому, но не к такому унижению.       Эрику отрезвила звонкая пощечина, буквально припечатавшая несчастную к полу. Монстр с наслаждением полюбовался на её обтянутую шортиками попку, но ждать дольше не было ни сил, ни смысла. В несколько движений он содрал со скулящей от страха добычи рубашку с лифчиком, обнажив аппетитные груди. Он был жесток с ней. Излишне жесток. Такуми этого уж точно не заслужила, но Ки было плевать. Мужчине нравилась боль в её бездонных глазах. Нравилась краснеющая кожа от его многочисленных ударов. Нравилось, как она корчилась от невыносимой боли.        Он сильно сдавил мягкую грудь, дивясь нежности невинной кожи. Эрика вцепилась руками в его широкие плечи, изо всех сил пытаясь оттолкнуть насильника. Ки в ответ на этот жест тихо хмыкнул и сжал своими пальцами тонкую шею, оставляя красные следы от ногтей. Девушка, словно выброшенная на берег рыба, начала жадно глотать воздух, раззадоривая хищника ещё больше. От недостатка кислорода капилляры в глазах жертвы полопались, а сердцебиение замедлилось. Тудум…тудум… Шатенка отчетливо ощущала пульс у себя в голове, который превратился в невыносимый шум. Ей хотелось кричать во всё горло, срывая голос до хрипоты… Осознание того, что никто не придёт ей на помощь, лишь усугубило ситуацию; горячие слёзы плавно стекали по щекам, задевая мелкие царапины на израненной коже. — О-о, неужели так быстро сдалась? — прошептал Лук, ослабляя хватку.       Девушка начала кашлять и медленно перевернулась на бок. Вампир только сейчас заметил обилие некрасивых шрамов на хрупком теле и огромную татуировку в виде волка на лопатках. Холодные пальцы провели дорожку от тонкой шеи до поясницы. Монстр представил, как его острые клыки вонзаются в манящую плоть, причиняя невыносимую боль. Хотелось поскорее выполнить свои эгоистичные желания и окунуться в омут соблазна — разнообразить бесконечно долгую жизнь, хоть и таким отвратительным способом.       Девушка не собиралась сдаваться так просто и, превозмогая над болью и страхом, начала ползти по грязному полу, ломая ногти и сдирая кожу в кровь. Она слышала звонкий смех аристократа и шарканье позади себя, из-за чего хотелось кричать, исчезнуть, чтоб больше никогда не видеть его. Смертная доползла до открытой двери, встала и не оглядываясь выбежала прочь.       Он позволил ей мимолётную слабость: в последний раз побегать. Лук смотрел Такуми вслед, довольно ухмыляясь девичьей реакции. Смертная явно была озадачена, не увидев ни души вокруг. Аристократ позаботился о том, чтобы никто не потревожил его досуг… Она лихорадочно оглядывалась, но видела лишь холодные серые решётки и дверь выхода, которая была плотно закрыта. Эрика ринулась к ней и начала отчаянно дёргать за железную ручку, пытаясь помочь всем своим телом отворить чёртову дверь. — Откройте! — молила шатенка, давясь горькими слезами, хоть и понимала, что это бесполезно       Её окутывали неподдельный страх и ужас. Такуми дрожащим кулаком ударила в дверь и прислонилась лбом к холодной поверхности, крепко стискивая зубы. Это конец. Никто её не услышит. Никто ей не поможет. Она больше никому не нужна. Несчастная осталась наедине с самым опасным хищником на планете, который готов загрызть её прямо сейчас без жалости, без капли сомнения. Жёстко, медленно и абсолютно безнравственно уничтожить её раз и навсегда. — П-пожалуйста, откройте, — шептала девушка, чувствуя спокойное дыхание у себя на затылке и прикосновение холодных пальцев к её лопаткам. Мелкая дрожь мгновенно пробежала по всему телу, словно маленький разряд тока.       Ки еще немного понаблюдал за содрогающейся в беззвучном рыдании добычей: багровые капли, хлынувшие из свежих ран, текущие по спине, тихие, придушенные ужасом всхлипы, блуждающий и больной взгляд человека, готового распрощаться с остатками рассудка. Лавандовый запах, исходящий от жертвы, дурманил голову и сподвигнул хищника к действиям. Он схватил Такуми за горло и с силой притиснул к стене. — Не нравлюсь? — жестко поинтересовался монстр, смотря в наполненные страхом глаза. — Я же обычная смертная и н-не заслуживаю вашего внимания, — её голос так охрип, что простому человеческому слуху не удалось бы уловить этот писк. — Так ты заслужи.       Бессмертный жадно вцепился в губы своей игрушки и втиснул её в стену, резко разведя девичьи ножки своим коленом. Эрика пыталась кричать, но не выходило, ровно как и попытки оттолкнуть садиста подальше. Сознание начало уплывать куда-то, а внизу живота зарождалось нечто тёплое, медленно растекающееся по всему невинному телу. Она ощущала его власть и поняла, что вовсе не против подчиниться. Сильные руки гладили и одновременно царапали спину, почти полностью покрытую уродливыми шрамами. Девушка всегда стеснялась раздеваться при других людях, страшась получить укоризненные взгляды или язвительные подколы. Даже своим товарищам она не могла раскрыться полностью.       Сейчас её пытаются изнасиловать, но не осуждают за столь отвратительное тело. Аристократу не противно прикасаться к ней, и это удивило смертную… Возбуждение нахлынуло так внезапно, как и желание быть покорённой. Единственное, что не давало покоя заблудшей душе — человеческая гордость с примесью страха. Лук первый, кто будет заниматься с ней сексом… Не самый лучший вариант, но и не самый худший. Если бы мужчина не бил её, то всё прошло бы куда лучше, но Такуми не представляет для него ценности — лишь временно-желанная подстилка.       Основатель нагло исследовал маленький тёплый ротик своей жертвы, периодически задевая своими клыками зубы смертной. Он был ненасытен. С каждой секундой Ки хотелось всё большего и большего! Кровопийца зарычал, когда почувствовал сопротивление и углубил поцелуй, безжалостно обвив своим языком мягкий язычок, посмевший так нагло противиться его воле. Непокорность лишь усилила напор аристократа, и ему уже не терпелось закончить прелюдию и перейти к делу. Оторвавшись от сладких губ, алоглазый схватил малышку за волосы и потащил её обессилившее тело к камере. — Прошу, только не так, — молила шатенка, всё ещё пытаясь выбраться из лап насильника. — Именно так, скотинка, — ответил монстр и швырнул девушку в первую открытую камеру.       Жалкая, растрёпанная, она лежала на полу, но уже не плакала. Смирилась. Посмотрев наверх, пленница увидела лицемерное лицо бессмертного. Девушка попыталась встать, но ей помешала мужская нога, надавившая на грудную клетку. Горькая улыбка проскользнула на покрасневших губах. Военная прикрыла глаза, в надежде, что хотя бы так ей станет легче, но нет. Она слышала, как падает одежда Ки, и как он опускается прямо над её покалеченным телом. — Если не хочешь, чтобы тебе было ещё больнее, то открой глаза.       Шатенка, дрогнув, приоткрыла свои веки и бесстрастно посмотрела на своего мучителя. Да-а, это определённо то, чего он желал столько времени. Как же прекрасны были серые, напуганные, окутанные постыдным желанием глаза. Он почти сломал мышку: осталось совсем немного для полного падения.       Одним резким движением монстр сорвал остатки одежды со своей жертвы, наслаждаясь тихими всхлипами и неподдельным смущением. Эрика сжала свои ноги как могла, но через секунду поняла, что это было такой глупой затеей… Он уже был между её ног и касался своим членом нежного бедра. Такуми дрогнула и упёрлась руками в обнажённую грудь аристократа, затаив дыхание. Его бесчеловечный взгляд источал высокомерие и насмешку, заставляя каждую клеточку шатенки гореть. — Убери свои руки, пока не оторвал.       Грубый, жёсткий тон содрогнул нутро юной особы, и она покорно положила руки по бокам, ожидая момента, который ей хотелось бы предотвратить любой ценой. Былое возбуждение перекрыл страх. Чтобы хоть как-то успокоиться, девушка постаралась расслабиться, в надежде испытать как можно меньше боли. — Покорность не избавит тебя от мучений, — шепнул вампир и резко ворвался внутрь горячего лона. — А-а-а, — взвизгнула смертная и сжала окровавленные пальцы до хруста.       Боль… Такая острая, ни с чем не сравнимая боль пронзила низ живота. Лицо смертной исказилось, а тело начало трясти от распространяющегося ужаса предстоящих событий. — Аха, так ты девственница. М-м-м, запах твоей крови так пленителен! Иссушу тебя до последней капли, как только закончим с наказанием, Эрика.       Мужчина стиснул горло Такуми и ворвался вновь, заставляя несчастную отчаянно кричать. Ей было настолько отвратительно, что хотелось исчезнуть и забыть абсолютно всё. Раззадоренный криками, переступив грань человечности, сбросив маску нравственности, вампир ополоумевшим зверем впился в жертву с новой силой, блаженствуя от осознания, что эти движения приносят ей и боль, и нарастающее удовольствие. С животным остервенением, проникая в теплое податливое тело и даже не пытаясь приглушить хищного блеска в глазах, Ки с диким рвением вонзился клыками в нежную кожу шеи. Сильная судорога и волна наслаждения прокатилась от кончиков ушей смертной до её пят; муки сменились сладостной пыткой. Каждый новый глоток сладкой крови пьянил до звериного сумасшествия. Вкус её крови был божественным… Самым лучшим за всю его жизнь. — М-м-м, — довольно промурлыкал вампир, продолжая истязать хрупкое тело своими резкими движениями.       Такуми задыхалась от собственных криков. Девушка давно уже переместила руки на плечи монстра, крепко сжимая их, словно простыню. Сладостное наслаждение окутывало каждую клеточку невинного тела, пробираясь в самые глубинные и никем не изведанные места. Было так мерзко и приятно одновременно, что хотелось рыдать и смеяться… Бежать и поддаться искушению. Разум вопил: «Беги», в то время как тело жаждало остаться. Аристократ не был нежен с ней… Нет! Ни разу, ни капли, но она готова была принять что угодно, лишь бы Ки трахал её по-настоящему. Дико. Жёстко. Беспощадно. Перед смертью девушка должна познать, что же такое настоящий секс.       Смертной всю жизнь нравился один человек, безнадёжно влюблённый в её старшую сестру. Юноша смотрел на неё так, как никогда не посмотрел бы на Эрику. Целовал с такой заботой и нежностью, что Такуми тошнило от того, что всё это достаётся не ей, а красавице сестре. Сейчас всё иначе. Хоть и без намёка на симпатию, но на неё смотрели и имели так страстно, как девушка желала во всех своих наивных мечтах.       Наслаждение стало слишком сильным, что породило ещё большее количество несдерживаемых стонов. Вампир прекратил пить столь необходимую кровь и взглянул на запыхавшуюся пленницу, утопающую в море удовольствия. Эрика прерывисто дышала, пытаясь отстраниться, но аристократ крепко прижал мышку своим телом к холодному полу, не оставляя и шанса на послабление. — Твоя кровь этого стоила… Но нравиться должно только мне, разве нет?       Полюбовавшись тяжело дышащей жертвой пару секунд, Лук бесцеремонно перевернул её на живот и начал быстро и резко двигаться, каждый раз насаживая ослабевшую добычу до предела. Мужчине нравятся эти звуки. Такие сладкие и одновременно отчаянные. А её звучный, немного охрипший голосок засел в голове и не давал покоя. Аристократ и сам не мог понять, почему вся эта ситуация ему так нравится. Нет, она просто будоражит его изнутри!       Лук так умело играется с её телом, растягивая собственное удовольствие и приручая похотливую игрушку. Мужчина не перестаёт издеваться над Эрикой, жестоко лупит её по ягодицам, оставляя огромные красные следы. Такуми чувствует, как её возбуждает то, что происходит. То, что делает с ней мучитель. Прикрывает глаза. Стыдно. Ей так стыдно за своё тело, которое поддается умелым рукам мужчины. Его языку. Его губам. Ей даже приятно вдыхать его ненавязчивый запах. Она давно уже знает, как он пахнет — с их самой первой встречи. Глупышка непроизвольно оттопыривает ягодицы и двигается навстречу очередному оргазму. Всего одно жалкое мгновение, и тело накрывает сильная волна упоительного наслаждения. Внизу всё пылает и пульсирует, а дыхание прерывается и сил кричать уже не остаётся.       Обессиленно сгибает локти и прислонятся лбом к полу, ощущая струю спермы, медленно растекающуюся внутри её влагалища. Чувствует, как бессмертный делает несколько самых глубоких толчков и замирает, рыча от удовольствия. Он небрежно отпускает девичьи бёдра, позволяя Такуми сжаться в комок и совладать со своим трясущимся телом. Спазмы по всему телу не утихали еще несколько минут. За это время Основатель натянул форму и непринуждённо поправил растрепавшуюся причёску. Мужчина довольно посмотрел на военную и понял, что давно не испытывал таких ощущений от интимной близости.       Людишки наивно полагают, что бессмертным не нужен секс… Отчасти это правда, ведь в них больше нет инстинкта продолжения рода, но ради собственного удовольствия вполне можно. Правда, спать со скотом — пик низости для вампира, тем более аристократа. Люди только скот — не больше, не меньше. Сейчас, наблюдая за израненной овечкой, хищнику стало не по себе от противоречивости чувств. Хотелось убить и пощадить её одновременно.       Тонкая струйка крови стекла по обнажённому бедру, пачкая серый пол. Правильно, ведь он сделал из неё женщину. Зрачки Ки расширились от восхищения. Ему так нравился вид стекающей крови. Безумная сторона его личности затмила разум, уступая место животным инстинктам и неистовой жестокости. Говорят, что вампиры равнодушны, но это ложь. Откуда в них столько эгоцентричности, эгоизма и презрения к человечеству? Нет, они вовсе не бесчувственны, скорее просто бесчеловечны. — А теперь пришло время прощаться, скотинка.       Конечно, он не мог оставить её в живых, ведь девушка бесполезна. Мужчина воспользовался невинной особой, чтобы потешить собственное самолюбие и утолить мучавший его голод, подпитываемый интересом. Серые глаза потускнели, а слёзы вновь хлынули с новой силой. Она молчала, когда он схватил её за спутанные волосы и швырнул в стену… Молчала, когда её кости ломались, а кислорода стало критически не хватать… Не проронила ни звука, когда девичий живот пронзила тупая боль от очередного удара, и изо рта брызнула кровь, пачкая ботинки аристократа…       Ки бил её не в полную силу… Даже легонько, по меркам бессмертного, и поначалу вампиру даже нравилось, пока его грудную клетку не сдавило от неприятного чувства… Но ни с чем несравнимое ощущение власти перебило мимолётное сомнение. Мужчина не сдержал злорадную улыбку, наблюдая за израненной овечкой. — Знаешь, я кое-что пообещал себе в тот дождливый день… Что я точно заставлю тебя страдать, но в итоге подарил наслаждение… Так что пора исправлять свои ошибки, Эрика.       Основатель опустился на колени рядом с жертвой и приподнял её истерзанное тело. Заглянув в серые глаза, монстр замер, поражаясь спокойному взгляду. Неужели это смирение? Девушка будто просила убить её без толики страха или ненависти. Такой наивный и даже благодарный взгляд в сторону безжалостного чудовища. — Всё же мой интерес был временным… Ты оказалась скучнее, чем ожидалось… Молчишь?.. Я сломал тебя, да?.. Раздражаешь, нужно это заканчивать.       Холодные губы коснулись шеи, а белоснежные клыки глубоко погрузились в плоть. Мужчина жадными глотками высасывал из неё кровь, не замечая, как Такуми улыбается. Под конец жизни девушка поняла, что, несмотря на всю боль, что принёс ей бессмертный, именно он подарил ей кусочек желанного счастья.       Эрику никто не любил. Никогда. Да, Ки не исключение, но мужчина доставил немыслимое удовольствие и стал пластырем для израненной души. Пусть это было грязно и безнравственно, но зато искренне и без очередной фальши. Она чувствовала, как жизнь ускользает из неё, но от этого становилось легче. — Спа-си-бо, — слетело с уст смертной.       Последние слова Такуми ввели лорда в ступор. Он оторвался от её шеи и внимательно посмотрел в серые стеклянные глаза. Она провалилась в забвение. Вампир иссушил тело практически до конца — человеческое сердце едва билось. Больше не было слышно её всхлипов и тяжелого дыхания. Лишь «звенящая» тишина. Алоглазый оставил малышку на полу, а сам спокойно встал и направился к выходу… Но что-то заставило его обернуться и взглянуть на пленницу ещё разок. Вампир наигрался с ней вдоволь и думал, что потерял интерес, но не чувствовал удовлетворения от собственного поступка… Хотелось чего-то большего и запретного… — Может, побегаешь от меня ещё пару сотен лет?..

Смотря в твои глаза, бережно положу на пол. Оставив пару отверстий в теле — дырокол. Пока ты дышишь, тебя крепко обнимаю я. Я твою жизнь украл, клептомания…