Вельможа.

       Когда я смотрю на закат, в памяти невольно всплывают картины моей юности. Это, конечно, не говорит о том, что я человек преклонных лет, но тонко намекает, что моя молодость подходит к концу. В жизни каждого человека есть несколько ступеней, граней, барьеров… Называйте это, как хотите. Это такие моменты, когда в сознании происходит какой-то перелом, как будто тайфун неожиданно накрывает твою маленькую страну размером с островок. И тогда твой островок превращается в нечто другое, возможно, одинокую скалу или же, наоборот, в цветущий сад.       Как бы иронично это не звучало, но все эти моменты за мою столь недолгую жизнь были связаны с историей. Да-да, именно с ней. История это и проклятие, и благословение этого мира. В раннем детстве я постоянно читал какие-то энциклопедии, где, конечно же, было что-то написано про древних людей, великих полководцев, царей… Поначалу я не любил историю, она казалась мне скучной, потому что я читал какие-то сложные истории про непонятных мне в то время людей. Они постоянно чем-то были недовольны, в кого-то влюблялись, а кого-то ненавидели, плели интриги и, самое главное, убивали. Знаете, меня это не раздражало, я не был зол, но мне было всё равно, потому что это не было частью того детского мирка, которому я принадлежал. Однако самая мучительная часть моего знакомства с историей началась в школе. К слову, к ней самой я никак не относился. Это было просто место, куда я должен был ходить, чтобы получать знания. Я не питал к ней какой-то неистовой ненависти, как это делали многие в моём классе, но и не могу сказать, что мне нравилось находиться там. Учителя меня не очень любили из-за того, что я почти всегда молчал, даже если знал ответ, который они так требовали от нас, учеников. Я предпочитал оставаться в тени, но не как кукловод, управляющий своими марионетками, а скорее, как одинокий зритель, который даже не желал находиться там, но судьба распорядилась им иначе. Классе в пятом мы начали курс истории. Моя учительница по этому предмету никогда не производила на меня впечатления. Она была стара и имела свои убеждения насчёт событий истории, которые, как я узнал потом, шли вразрез с официальными источниками. Это не были убеждения вроде теорий заговоров, но смысла в себе они несли не меньше, но об этом потом. Вы прекрасно знаете, что всё начинается с древних цивилизаций: Египта, Китая… Сказать по правде, я совершенно ничего не помню про этот период истории. Лишь маленькие отрывки всплывают в моей голове, общие описания, какие-то прописные истины. Всё, что я могу вспомнить, это то, что в Египте были боги, рабы и пирамиды. Скудный набор, не отрицаю. Зато я отчётливо помню одно очень необычное задание, которое давали нам по этому периоду. Учительница заставила нас написать небольшой рассказ от имени египтянина, однако нам всем достались разные роли. Естественно, большая часть моих одноклассников были крестьяне для поддержания “реальной ситуации в те года”. Лично мне как раз и выпал крестьянин, моему же соседу по парте достался знатный вельможа, а пареньку сидевшим в нескольких местах от меня удосужилась честь быть фараоном. Не помню, завидовал ли я, но я точно был недоволен своим положением. Кроме того, я не желал кому-то зла, потому что я был крестьянином. Я понимал: это судьба, что я могу сделать. Наверное, так же чувствовали себя и реальные египетские крестьяне. Судьба вообще загадочная штука, никто и никогда не мог её понять. Кто-то отчаянно борется с ней, говоря, что судьба - это только наш выбор и что мы, обычные смертные, можем делать всё, что угодно, другие же решают смириться, становятся фаталистами и живут скромной жизнью. Однако ни те, ни другие не были довольны своими жизнями, а на смертном одре просили бога о том, чтобы он даровал им новую, более лучшую жизнь. Возвращаясь к египтянам и моему заданию, я часто думаю о том времени. Почему я помню именно этот эпизод? Значил ли он что-нибудь для меня? Кто знает. Возможно, это и был тот самый тайфун, накрывший меня с головой, но я не осознавал этого.       В своём рассказе я писал: “Проснулся рано утром, ещё до восхода солнца, но на улице уже светало. Надо торопиться, лето нынче жаркое. Жена уже ставит еду на стол. Завтрак, если его вообще можно так назвать, не то, чтобы скудный, но скромный. Ем свою лепешку, пью воду, отправляюсь на поле. Беру с собой старшего сына. Детей у меня двое, оба мальчика. Слава богу. Не придётся выдавать дочь замуж, а это значит не надо искать ей приданого и жениха. Живём мы небогато, на жизнь хватает. Работаю весь день на поле. В первой половине думать ни о чём не хочется. В самый зной ложусь под самодельный навес, чтобы не умереть от жары. Пью воду, но немного, она в дефиците. Говорят, скоро старый фараон умрёт и на его месте будет новый. Интересно такой же тиран или легче жить будет? Жара чуть-чуть спала. Вставать не хочется, но вспоминаю, что у меня семья, “долги” перед всеми кто стоит выше меня. Нет, на самом деле, я никому ничего не должен, по крайней мере я ничего не занимал. Возможно, только жизнь у богов, но они мне это простят, я надеюсь. Встаю. Снова работа. Хочется быть вельможей. Жить в огромном дворце, конечно, уступающим по размерам дворцу фараона, но внушающих размеров. У меня была бы красавица жена, детей пять или шесть. И дочка. Непременно была бы дочь. Хочу пить вино, есть лучшую еду, с умным видом рассуждать о великом. Начинает холодеть. Конец уже близко. Отгоняю от себя мысли. Раз боги решили, значит быть мне крестьянином. Я хотя бы не раб у тех самых вельмож. Вот кому действительно тяжело. Вот уже и закат. Собираю свои вещи, зову сына. Идём обратно. Жена дома с младшеньким. Ходили на рынок. Она шьёт одежду. Сажусь в раздумьях за стол. Выпиваю стакан вина и съедаю ненавистную лепёшку, остались с утра. Ложусь на свою соломенную кровать. Думаю. Думаю. Думаю. Снова и снова задаю себе вопрос, почему я не вельможа. Вижу звёзды на небе. Закрываю глаза. Завтра снова вставать на рассвете, снова работать, снова думать почему я не вельможа.” Примерно такое я прочитал на весь класс. Если честно, я не хотел это читать, потому что мне было неловко и стыдно. Откуда я мог знать, как чувствует себя крестьянин, я же обычный школьник средней школы? Как вы понимаете, до отлично тут не хватало очень многого. Особенно самого главного: симпатии учительницы ко мне. Она мне “влепила” четыре с огромным минусом и сказала, что я слишком много фантазирую. Я в то время хотел спросить её, а откуда она знает, что думал древний египтянин, ведь, к сожалению, ученые могут находить только материальные вещи вроде скелетов, посуды, записей, как правило, они были бытового характера. Папирус был доступен только социальной верхушке общества. Но станут ли они писать о своих чувствах? Едва ли. Тем более, какое им дело до простого крестьянина. В этот момент я невзлюбил ни свою учительницу, ни историю. Не потому что она поставила мне плохую оценку и даже не потому что задела мои чувства. Причины этому я в себе так и не нашёл. Тогда я об этом много не думал, а со временем вовсе забыл какие-либо детали, причины, последствия.       Затем началась античность, в которой, к слову, я тогда не разбирался. Отвращения не было, но она мне казалась страшной и непонятной. Учил я её лишь для галочки, чтобы не портить свою успеваемость. Любовь к античности, как ни странно, пришла намного позднее, когда я уже был студентом далеко не первого курса. Не буду скрывать, влюбился до беспамятства. В культуру, в историю, в самих людей и эпоху. Всё мне казалось там чуть ли не идеально. Однако же теперь, спустя время, когда прошла эта мальчишеская влюблённость, и я, как зрелый мужчина, смотрящий на свою первую любовь и поражающийся, как такая девица могла чуть ли не сломать его жизнь, могу смело говорить о всех тех минусах эпохи, нелогичности мифов, неравенства среди населения. Что же касается моих воспоминаний о школе, я учился там недолго. Всего три года. Ничего не помню с тех времён. В голове совсем пусто. Затем я пришел в лицей, учебное заведение для лучших, где мы должны были чувствовать себя чуть ли не королями, но этого не случалось. Я не скрываю, что мои лучшие годы прошли именно тут, но моя холодность к истории продолжала расцветать, но не как роза, а скорее, как сорняк, неожиданно выросший среди клумбы. Окончательно я понял, что история это великая сила, только на последних годах. История неожиданно показалась мне прекрасной, таинственной, но такой логичной, что она тут час захватила моё сердце, как внезапная влюблённость во время летнего курорта. В моей душе происходят движения, когда я могу использовать те крупицы знаний, которые я получил благодаря этой науке, но в то же время мне становится неимоверно больно, потому что люди не видят историю способам воздействия. История циклична. Это подсказка для нас, ныне живущих, как исправить наши же ошибки, как не допустить краха цивилизации, как спасти такого же египетского крестьянина. Но люди слепы. Впрочем, я бы мог предложить правильный способ использования история, но, боюсь, мне неинтересно это. Я предпочитаю быть молчаливым наблюдателем, который никогда не кивнет тебе в ответ, а ты никогда не услышишь от него оваций. А я всё думаю. Думаю. Думаю. Снова и снова задаю себе вопрос, почему я не вельможа.