Вопрос первостепенности

Человеческое понятие “любовь” никак не могло органично влиться в придуманную Хлоей концепцию существования. Всякий раз, когда оно проходило сквозь категоризацию, то будто бы меняло свою форму и, если подумать, содержание тоже. Ошибка, ошибка, ошибка, раз за разом. Отчаявшись найти решение, Хлоя создала ультимативный вопрос: “Способны ли андроиды любить?” Она решила для себя, что, найдя точный ответ, сможет либо отказаться от понятия вовсе, либо ограничить его конкретными, понятными, просчитываемыми рамками. Проблемы начались сразу же после того, как она познакомилась с “иерихонской троицей”. Маркус, Норт и Саймон смогли вписать любовь в свою парадигму без видимых усилий, проявляя и человеческие знаки, что выдавали в них возлюбленных — прикосновения, объятия, поцелуи, — и свои, характерные только для андроидов — передача информации, телепатическая связь по закрытой линии, невозможное для людей использование биокомпонентов. Получив настолько очевидное подтверждение, вопрос стоило пометить как решенный, но что-то все равно не было не так... проще говоря, вопрос пришлось перефразировать. “Способна ли я любить?” — звучало определенно лучше и, казалось бы, найти ответ должно было быть проще, вот только месяцы шли, а он все не находился. Уровень ее стресса заметно вырос и Хлоя, крайне обеспокоенная этим, отправилась к другим Хлоям. Они почти не общались, и в этом не было ничего удивительного — она сошла с конвейера буквально за день до Освобождения, в то время как им удалось прожить какое-то время среди органиков. Люди бы сказали, что у них не было ничего общего, кроме лица, и оказались бы правы. От Хлой, точно также, как и от “иерихонской троицы”, не было никакой помощи. Они пытались делиться с ней образами, которые ассоциировали со словом “любовь”, давали свои характеристики, но паззл все равно не складывался, уровень стресса не снижался, а в работе некоторых стабилизаторов и вовсе начались сбои, легкие, незаметные, но причиняющие неудобства. Когда Хлоя уже почти отчаялась и была готова просто так, без эмпирического подтверждения, принять за данное, что ответ на вопрос — категорическое “нет”, ей повстречался занимательный андроид. Коннор был красивее всех андроидов, что она встречала на своем пути, но при этом он не был красив объективно, во всяком случае, по статистике респонденты ставили андроидов его модели в соответствующей категории не так высоко, как, например, WR400. Хлоя впервые за свое существование оперировала субъективным, и это испугало ее. Почему сейчас? Почему он? — Мое имя Коннор. Я работаю с андроидами, которые испытывают проблемы после Освобождения. Чем я могу тебе помочь? Он улыбался ей тепло и открыто, не так, как мистер Камски, не так, как Маркус, Норт, Саймон и Хлои. Его карие глаза были добрыми. Странно, не объективно, но Хлое захотелось поговорить с ним, рассказать, как отличается ее существование от прочих, как мало андроидов вокруг по-настоящему понимают, через что она проходит, и почему это тяжело. — Меня зовут Хлоя, — ответила она очевидное, отмечая про себя, что нужно поблагодарить своего создателя за отсутствие имитации румянца. — Я освободилась через очень непродолжительное время после начала своего существования. Мне... трудно понять некоторые вещи. — Что именно? Она отвела взгляд от его лица. — Я не могу вписать в свою парадигму понятие “любовь”. Коннор рассмеялся. Хлоя не удержалась, записала и заархивировала этот мелодичный звук с особенной ноткой хрипотцы. — Я смешна? — спросила она. — Нет, что ты. Просто это очень... человеческий интерес. — Познать, категоризировать и использовать — это нечто человеческое? — не без удивления переспросила Хлоя. — В каком-то роде да. Это характерная черта для многих андроидов и людей, хотя я никогда прежде не встречал андроида, который бы испытывал трудности исключительно с определением понятия “любовь”. В помещении кроме них было еще много андроидов. Кто-то прорабатывал принятие перманентных повреждений, кто-то — негативный опыт взаимодействия с людьми. На их фоне проблема Хлои, должно быть, казалась Коннору смешной. Но, даже если все было именно так, Хлое было все равно. Ей просто вдруг захотелось как можно дольше говорить с ним. Она не зарегистрировала, что некоторые ее показатели возросли. — Это плохо? — Нет. Мы можем проработать это вместе при следующей встрече, если хочешь, — Коннор приободряюще подмигнул ей. Хлое показалось на мгновение, что ее биокомпоненты начали плавиться, но, к счастью, это была лишь ошибка в системе расшифрования данных, и только. И только? — Я думаю, что это очень хорошая идея, Коннор, — она улыбнулась и протянула ему ладонь, чтобы обменяться адресами. Он не стал ей отказывать. Хлоя пометила “возможно” под своим вопросом и почти сразу же удалила его. Так уж ли важно знать ответы на все вопросы? Коннор улыбался ей. Это явно было важнее.