Лишь любя ты сможешь исцелиться

Небо над горами Гусу окрашивалось в оттенки сиреневого и оранжевого, словно небеса не решались, стоит ли пробуждаться этому дню. Солнечные лучи, пронзающие защитный купол ордена, скользили по каменным стенам, будя спящие сады и библиотеки. Но в цзиньши Лань Ванцзи тень ещё цеплялась за углы комнаты, пряча двух мужчин, переплетённых в объятиях. Вэй Ин спал, уткнувшись лицом в грудь Лань Чжаня, его дыхание ритмично отбивало такт сердцу второго нефрита. Лань Ванцзи, не отрывая взгляда от его лица, гладил пальцами чёрные волосы, как будто боясь, что Вэй исчезнет, если остановится. Его мысли были тяжелы: «Почему я не могу просто оставить его здесь? Забыть о мире за стенами Гусу…» Когда первый луч солнца коснулся щеки Вэя, тот недовольно заворчал, прижимаясь ближе. Лань Чжань улыбнулся — впервые за годы — и поцеловал его в лоб. «Прости», — прошептал он, аккуратно освобождаясь из объятий. Его долг ждал: встреча с братом, старейшинами, решением, которое разорвёт его пополам.

***

Проснувшись в пустой комнате, Вэй Ин сжал в руках подушку, где ещё оставался аромат сандала. «Он обещал не уходить», — раздражённо подумал он, но тут же устыдился: «Как я могу требовать его рядом, когда сам превращаю его жизнь в ад?» Он потянулся, ощущая следы ночи на коже — прикосновения Лань Чжаня, его дыхание, горячее и неровное, когда тот целовал шею Вэя, повторяя: «Ты мой. И я не отпущу тебя». Воспоминания о той ночи всё ещё жгли, как огонь. «Может, он и правда любит меня?» — мелькнуло в голове, но тут к нему вернулась реальность: комната пуста, а на стуле — аккуратно сложенная одежда и Чэньцин.

***

На улице кролики, подаренные когда-то Лань Чжаню, играли в тени магнолии. Их стало так много, что трава казалась усыпанной белыми и чёрными комочками. Вэй попытался поймать одного, но животное ловко ускользнуло, заставив его упасть. «Может, это предупреждение?» — мелькнуло в голове, но тут к нему подбежал маленький чёрный кролик, доверчиво свернувшийся на руках. «Ты тоже одинокий?» — прошептал Вэй, гладя пушистое брюшко. — Эй, ты кто такой? Голос мальчика застал Вэя врасплох. Юный адепт, Лань Цзинъи, с вызовом смотрел на него, но в глазах не было ненависти — только любопытство. — Ай-яй-яй, молодой человек, нельзя так невежливо обращаться к взрослым! — Ещё чего! Я в своём ордене, а ты незнакомец, которого я вижу впервые. Ты кто такой, и как тебя зовут? — Молодой человек, прежде чем спрашивать имя незнакомца, нужно самому представиться. Разве в вашем ордене не учат вежливости? Ведь если ты на всех будешь так накидываться, то все решат, что в вашем ордене не учат правилам приличия. Усмехнувшись, Вэй Ин увидел, как правда кольнула сердечко юного адепта. Его лицо стало пунцовым и злым, он готов был взорваться от злости. — Ты!.. Ладно, ты прав. Моё имя Лань Цзинъи. Я являюсь учеником этого ордена, а также являюсь дальним родственником Лань Цижэня. — Старика… — при этом на лице Вей Ина переменилось эмоции от удивления до ужаса. — Ты знаешь учителя? — Ну как бы тебе сказать… Я учился здесь полгода. — Если бы ты тут учился, то я бы тебя знал. Так кто ты? Разве не пора и тебе представиться? — И то правда. Но у меня вопрос, если я тебе скажу мое имя, ты не испугаешься? — Пф, ещё чего! Я храбрый! Я ничего и никого не боюсь! — Ну хорошо, маленький храбрец. Меня зовут Вэй Ин, имя в быту Вэй Усянь. — Вэй Усянь, Вэй Усянь… Ты что, Старейшина Илин? — Да, я Старейшина Илин. — Не верю! Говорят, у старейшины Илин рога и копыта и он похож на монстра, а ты-то человек! — Малыш, я и есть Старейшина Илин. Хочешь докажу? — А вот и хочу! Услышав эти слова, Вэй Усянь усмехнулся. Он достал свою флейту, закрыл свои глаза и сконцентрировался. Вэй Ин не хотел, чтобы тёмная Ци вышла из-под контроля, и он позволил лишь небольшому сгустку появиться и исчезнуть. Открывая глаза, он ожидал, что и этот ребёнок накинется на него, начав утверждать, что он монстр, но мальчик удивлённо смотрел на него. В его глазах не было той злобы, которую Старейшина обычно видел, а лишь любопытство и интерес. — Ты и правда Старейшина Илин! Класс! Ты и правда он! — Ты меня не боишься? — Чего мне тебя бояться? Ты интересный. Я хочу с тобой дружить. — Со мной? — Да. — Но что скажут твои друзья, разве они не будут против? Они тебя не обидят? — По правде, у меня нет друзей. Из-за того, что я в родстве с учителем, многие меня недолюбливают. — Раз так, то я стану для тебя другом. — Обещаешь? — Обещаю. И чтобы это обещание не забыть, они соединили свои руки мизинцами. Лишь кролики видели, как после этого обещания появилось двое неразлучных друзей. — Кстати, Старейшина Илин… — Так, давай просто Вэй Ин! — Хорошо, учитель Вэй, а что вы тут делаете? Я слышал, что вы были на горе Луаньцзан, разве нет? — Ну понимаешь… Тут Вэй Ин поведал мальцу о том, как он попал сюда и что вообще случилось. — Ясно. Значит вы просто хотели защитить своих родных, а люди… — Ну, ну… не плачь. Теперь у меня есть люди, которые меня хотят защитить и которые меня любят. Кстати, а ты не знаешь, где сейчас Ханьгуан-цзюнь? — Знаю. В главном зале. — Кстати, а почему ты не на занятиях? — Их отменили. — Отменили? Да это невозможно! Чтобы сам старик, да отменил? Земля что ли остановилась? — Остальные не знают, но я слышал, что несколько старейшин из нашего ордена вернулись ранеными, и в этом вроде виноват Ханьгуан-цзюнь, но не знаю, можно ли этому верить. — И… — сглотнув, спросил Вэй Ин, — какое наказание обычно дают тому, кто ранил главу или старейшин? — Если не ошибаюсь, то за такую вину бьют дисциплинарным кнутом. — Нет… Лань Чжань, он не должен был… Цзинъи, ты можешь показать короткую дорогу до того места? — Да-а! — Побежали быстрее... На этих словах, Вэй Ин схватил руку Цзинъи, и они вместе побежали к главному залу. А в мыслях Усяня было лишь одно, чтобы он успел и Лань Чжань не наделал глупостей.