Жажда нежности

В комнате тихо. Спасает только едва слышное дыхание где-то рядом, не давая окончательно потеряться в пространстве. Арсений мгновением раннее прикрыл глаза, чтобы все чувства усилились. И сейчас трепетно ждёт, когда его коснутся впервые. Только для того, чтобы мягко зафиксировать запястья над головой, оплетая их лентой. Они оба не любят жёсткие связывающие, потому что понимают, что если и оставлять следы, то не посторонними тканями и материалами... Связанный по запястьям атласной – по ощущениям не туго и приятно скользко – лентой, Арсений таит дыхание, смиренно ожидая. Он задумывается, к чему прикоснётся его парень первым? Может, это будет шея, там, где быстро бьётся пульс или плавно проведёт по груди, так же прислушиваясь к сердцу. Он знает, Антону нравится слышать в нём жизнь, это умиляет, заставляет душу согреваться в лучах заботы. Первое прикосновение совсем лёгкое, плавное – подушечки пальцев обводят линию челюсти, пока по коже щеки едва касаются губы, скользят вниз к подбородку, а горячий выдох в шею вызывает волну мурашек, заставляет задышать чаще. Арсению очень нравится нежность Антона и то, как она их обоих распаляет и заводит. Попов и представить себе не мог, что его будет так сильно возбуждать не удары, не асфиксия, не грубые связывания, а ласковая, вкрадчивая нежность, проявляемая именно им, Антоном. Его любимым. Тем, кто без спросу ворвался в его жизнь и показал, что внимательность и забота могут вызывать сильное желание отдаться. Арсений поворачивает голову, чтобы поймать губы Антона, но тот плавно уходит от поцелуя. Рано. И Арс покоряется, доверяясь, не открывая глаза и не дёргаясь, не мешая своему возлюбленному продолжать эту пытку нежностью. Антон словно нависает сверху, потому что тепло его тела чувствуется равномерно над собой. Пальцы проводят по ключицам, нежат касаниями грудь, чуть задевая соски. От медленности и сладостности действий Арсений закусывает губу, едва постанывает, теперь ощущая как мягкость подушечек пальцев сменяется на гладкость тыльных сторон кистей, осторожно заскользивших по чувствительным бокам Арса. И от смешения щекотки с резким молниеподобным удовольствием он выгибается на постели, стремясь продлить эти будоражащие касания. Антон понимает и исполняет его бессловесную, снова и снова касаясь боков то тыльной стороной, но пальцами, то губами, совсем тонко соприкасаясь кожей. Антон спускается всё ниже, а стоны Арсения звучат отчётливее. Ладони неторопливо оглаживают бёдра, совсем невесомо касаясь ягодиц, скользят к не менее чувствительным местам под коленками, задерживаются там чуть дольше. Стон звучит умоляюще, и Антон спешит вернуться снова к лицу, чтобы продуманно и томительно поцеловать приоткрытые губы. Арсений хватается за возможность выразить все свои чувства и ощущения за один поцелуй, старается вместить в него весь трепет, всю любовь, каждый теплый вдох, который стремится стать словом «люблю» и «хочу». И вновь Антон принимает безмолвные признания, ни на секунду не переставая касаться Арса, проводя там и так, как его любимому это необходимо. Касания не становятся резкими, потому что именно такой темп, такая сила нажатия необходима им обоим, чтобы сорваться в бездну удовольствия, не резко, а постепенно, с каждым касанием всё больше и больше задыхаясь от этой нежности. Антон не останавливается ни на секунду, ведёт по внутренней части бёдер, дразняще выцеловывая родинки на животе Арсения, отчего он постанывает, чуть скулит от невыносимой сладости ощущений, разливающийся по телу горячими волнами. Ещё немного, и они окончательно сойдут с ума от этого. Последней каплей становится невесомое касание губами к шее, пока заботливые руки мягко ласкают крепко стоящую плоть. Пары движений хватает, чтобы с силой выдохнуть со стоном в любимые губы. А после такого же заботливого, как и все ласки до этого, касания салфеток где-то в области живота, Антон укладывается рядом, пока Арсений устраивается удобнее, сонно обнимая руками и ногами горячее тело возлюбленного, чуткого, а главное, его и только его парня.