Чужая душа

       Над ухом кто-то пыхтел. Собственное тело было вялым, в нем непривычно мягко нарастало возбуждение — с каждым толчком, с каждым шумным выдохом. Брок ненавидел пассивную позицию в ебле. Подставляться он умел и любил, а вот лежать бревном, пока партнер трудится и пыхтит где-то над ним, было не его стилем. Он по праву гордился тем, что из его постели еще никто не ушел обиженным. Нынешняя ситуация никак не вязалась с его принципами. Даже будучи в стельку пьяным, когда уже вообще ни на что был не способен, он не забывал хорошенько отлюбить того, кто согласился с ним уединиться. Что уж говорить о теперешнем вполне вменяемом состоянии. Брок не помнил, в честь чего решил набраться и подставиться, впрочем, кое-какие догадки имелись. Может, из-за новой пассии Стивена Гранта Роджерса — Капитана Америка — идеального, мать его, сукина сына, вымотавшего всю душу Броку. Или из-за взгляда побитой собаки, которым за Роджерсом следил его лучший друг «Баки» Барнс, он же Зимний Солдат. Неразлучная парочка суперсолдат не могла оставить равнодушным. Оставлять процесс ебли на откуп партнера было не дело, Брок решительно открыл глаза. — Бля-а-а… — не своим голосом пискляво выдохнул он, разглядывая сбившегося с мерных покачиваний Роджерса, который, впрочем, быстро восстановил ровный ритм движения, тараня Брока членом. В разворошенное гнездо светлых волос хотелось зарыться руками, чтобы ощутить, такие ли они на ощупь колючие, какими казались. Роджерс задыхался, захлебываясь воздухом, чего Брок не наблюдал за суперсолдатами, даже когда они разгонялись до сотни миль в час. Мышцы бугрились на руках, упиравшихся в матрас по обе стороны от Брока. Зрачки глаз напротив затопили обычно яркую, но в полумраке комнаты почти чернильно-синюю, радужку. Возбуждение неумолимо усиливалось. Казалось, от одной только мысли, что они могли оказаться в одной койке, внутри разлилась нега напополам с резко нарастающим удовольствием. Брок привычно подавил всколыхнувшуюся панику и лишние мысли. О том, как он оказался под своей порномечтой, он успеет подумать позже, а вот упускать то ли счастливый случай, то ли плод вконец поехавшей крыши, он не собирался. Жизнь редко баловала Брока такими подарками, и Роджерс, зараза, оставался нечастым героем его «мокрых» снов. Подавшись к Роджерсу, Брок впился в его блядский рот с пухлыми розовыми губами, с мыслью о которых, растянутых вокруг собственного члена, он регулярно кончал. На деле губы оказались совсем не мягкими, но от этого не менее охуенными. Брок неожиданно гибко оплел руками и ногами сладко застонавшего Роджерса и сам на пробу качнулся на распиравшем изнутри члене. Какое-то неправильно тягучее возбуждение нарастало медленно, бесяще неторопливо, непривычно разливаясь по телу. Было странно легко, и на контрасте на грудь будто давил булыжник. Брок всем телом потерся о Роджерса и шлепнул того по каменному на ощупь заду. Роджерс захрипел и наконец додумался подхватить его под бедра, чтобы наддать. Весь Роджерс был огромным, мощным, твердым. Он врезался в тело так неотвратимо и правильно, раз за разом выбивая из Брока воздух с задушенными стонами, что убиться об него казалось единственно возможным итогом их упражнений в горизонтальной плоскости. Вот только Брока это вовсе не пугало, он едва ли заметил бы и перелом от слишком страстных суперсолдатских обнимашек. Главное, что эти самые обнимашки вообще случились. Удовольствие затопило тело от кончиков пальцев до самой макушки, скрутившись в запутанный клубок где-то в животе. Роджерс ускорился, догоняя. Чуть отойдя от эйфории, Брок ожидал неприятных ощущений от растраханной, гиперчувствительной после оргазма задницы, но так и не дождался. Ощущение странности происходящего не покидало, но в объятиях столь желанного партнера сосредоточиться на этом не получалось. Роджерс кончил, красиво запрокинув голову, обнажая шею, в которую Брок с удовольствием впился, оставляя на белой коже собственнические метки. — Было охуенно, — сорванным тонким голосом поделился Брок, когда Роджерс поцеловал его и заглянул в глаза, будто пытаясь найти там ответ на какой-то свой вопрос. — Джесс, с чего вдруг такие выражения? — поморщился Роджерс. — Какая, нахуй, Джесс? — повысил голос Брок и только теперь понял, что тот странно звучит вовсе не оттого, что сорван, а сам по себе такой писклявый. Уже начиная подозревать очередной пиздец, Брок выкарабкался из-под Роджерса и из постели. Стоило увидеть нижнюю часть своего, явно женского, тела, как ему поплохело. — Бля-а-а… — задышал он глубже, чтобы не завизжать совсем уж по-бабски. — Прости, милая, знаю, что ты просила не оставлять синяков, не делать резких движений и вообще сдерживаться, но я… забылся, — повинился расстроенный Роджерс. На запястьях и бедрах действительно проступили темные пятна синяков. — Забей, — Брок потрепал по голове севшего в постели Роджерса. Волосы под рукой приятно кололись. Брок перебирал пряди, наблюдая за тем, как явно тянется за лаской Роджерс, и к пассии Кэпа у него появлялось все больше и больше вопросов. Роджерс льнул к боку, горячий и мощный, смотрел снизу вверх виновато и радостно, такой расслабленный и трогательно встрепанный, что внутри что-то сладко и тоскливо тянуло. Тиская свою порномечту, Брок постепенно успокоился. После нашествия инопланетян, парочки вживую виденных «богов», ведьмы в составе Мстителей, всей той мути, что они обезвредили в застенках Гидры, факт того, что он попал в тело женщины, было не так уж сложно понять и принять. Способ исправить это наверняка должен был найтись, особенно когда Кэп поймет, что в теле его нынешней пассии застрял командир СТРАЙКа — Брок Рамлоу. Брок хотел уже было поделиться проблемой с Роджерсом, как внезапно перед глазами потемнело.

* * *

Тьма рассеялась, и Брок будто со стороны увидел последнюю миссию СТРАЙКа. В африканской глуши высился ветхий памятник архитектуры, за разрушение которого их с ребятами начальство натянуло бы по самые гланды. Террористов, устроивших в развалинах штаб, они выкурили, оставшихся в живых передали здешним властям, оставленные «подарочки» обезвредили, святыню вернули местным, чуть ли не на пузе ползавшим в пыли вокруг их ног. Рядовая операция. СТРАЙК сработал чисто. «Защитники будут вознаграждены по заслугам и желаниям, — с гулом тока крови разносилось где-то внутри головы, даже не словами, а пониманием. — Враг заплатит жизнью и посмертием». Мельком Брок увидел развалины изнутри, освещенные неверным светом факелов, с коленопреклоненными оставшимися в живых террористами. Впрочем, живыми те оставались недолго.

* * *

Брок подскочил в собственной постели и с силой потер ладонями лицо. Такой хрени ему еще не снилось. Ладно, Роджерс с его идеальной жопой ему порой грезился во сне и наяву, но чтобы сам Брок при этом стал бабой — еще ни разу. Да и странный сон-воспоминание о последней миссии вызывал мистический ужас и беспокойство. Интуиция вопила об опасности, а ей он привык доверять, и это не раз спасало жизнь ему самому и его отряду. Покрутив мысль о своем помешательстве на Кэпе так и эдак, собственную готовность стать телкой для национального достояния, лишь бы забраться в общую койку, Брок приказал себе выбросить из головы явный бред и ложиться досыпать. Серое утро, похожее, словно в дне сурка, на бесконечную череду предыдущих, Брок прожил по накатанной. Лучиком света промелькнул Роджерс в лифте. — Кэп, — обозначил свое присутствие Брок. — Рамлоу, — едва взглянув на него, отозвался Роджерс. Брок неожиданно для себя ощутил смешанный с парфюмом и едва различимый запах самого Роджерса. Воспоминания о сне навалились ярким сумбурным комом. Он вдохнул глубже, отключаясь от реальности и вспоминая другого Роджерса: страстного, отчаянно нуждающегося, ищущего ласки. Из сладких грез его вернул острый как нож взгляд Барнса, брошенный из-за плеча национального достояния. — Барнс, — хмыкнул Брок, и тот мгновенно потерял к нему интерес, переведя взгляд льдистых глаз на дверь лифта перед собой. Наверное, было обидно делить своего «дорогого друга», которого опекал с самого детства и вместе с которым на пару оказался неприкаянным в новом тысячелетии, с другими жаждущими его внимания и любви. Когда Брок вышагнул из лифта на своем этаже, оба суперсолдата продолжали отрешенно смотреть в пространство, все так же отгородившись от мира бесстрастным молчанием. Оказалось так сложно снова увидеть равнодушие во взгляде Роджерса после наполненного нежностью чувственного сна. Как и выдержать цепкий взгляд, словно через прицел снайперской винтовки, Барнса, охранявшего свое сокровище, как дракон из сказки. Когда выяснилось, что весь Щ.И.Т. пронизан щупальцами Гидры и все они непонятно на кого на самом деле работают, Капитан Америка с полной самоотдачей взялся добивать гадину. В процессе этого противостояния он раскопал гору грязного белья и вишенкой на торте — Зимнего Солдата — легендарного убийцу и диверсанта, который внезапно оказался лучшим другом Кэпа — Баки Барнсом. Именно тогда все, кто пересекался со «свежеразмороженным» Роджерсом, узрели всю глубину его чувств к «другу детства». Ледышка, айсберг, Капитан Сосулька — каких только прозвищ не слышал Брок — вдруг оказался горячее лавы, когда дело дошло до психологически и физически переломанного Барнса. Брок, как и многие другие, думал, что после того, как реабилитация Барнса закончится, «друзья детства» сойдутся, перенеся дружбу, так сказать, в иную плоскость. Реальность оказалась прозаичнее. Как только Барнса признали дееспособным и тот стал получать миссии в обновленном Щ.И.Т.е, Кэп, до этого прослывший «последним девственником Америки», ударился в бесконечные романы, и каждая его новая пассия была женщиной. Брок же был уверен, что Барнс Роджерсу подходил куда больше затянувшейся череды «одноразовых» девиц. Ведь это Барнс тащил Роджерса на обед, прикрывал «идеальные булки» на миссиях, спасал от назойливых журналистов и даже научил более-менее сносно притворяться гражданским, таскал сэндвичи и кофе, когда Кэп забывал о перекусе. Барнс смотрел на друга с таким обожанием и щемящей тоской, что пропустить эти сигналы мог только слепой. Роджерс всего этого словно в упор не замечал. Вся эта ситуация отчего-то сильно цепляла Брока. И ладно бы дело было только в Роджерсе, на которого дрочила половина населения Америки. Вот только Барнс с его почти варварским стилем боя, когда каждый выпад был смертоносно точным и максимально эффективным, заставлял любоваться не меньше, а то и больше. Барнс в поле вынуждал сердце трепетать от восторга и триумфа. Брока манили эти укрощенная мощь и нечеловеческая выдержка, упрятанные в столь привлекательную оболочку.

* * *

Следующий порносон с участием Роджерса Брок воспринял буднично. Толкнул пыхтящего над ним Кэпа в бок, заставляя опрокинуться на спину, и сам принялся насаживаться на крупный супер-хуй. Сиськи тянуще-тяжело колыхались на каждом движении, но он старался сосредоточиться на приятно врезавшемся в тело члене. Роджерс поддерживал его за задницу, и двигаться было совсем легко, даже в теле нетренированной девицы. А уж когда он понял, как можно заставить мышцы сжаться вокруг члена и Роджерс застонал в голос, у Брока совсем отказали тормоза. — Давай, детка… Трахни меня, — задыхаясь, шептал он поплывшему Роджерсу. — Засади до яиц, сладкий. Испытав скручивающий внутренности оргазм, Брок лишь чуть замедлился, позволяя Роджерсу самому натягивать себя раз за разом, пока тот не заскулил, выгибаясь дугой на кровати. Роджерс, натрахавшийся и расслабленный, лежал под ним, словно Нью-Йорк под крылом джета. Брок гладил проработанные стальные мышцы под бархатистой кожей, трогал выдающиеся грудные мышцы, давил на розовые кнопки сосков. Член Роджерса вновь стал наливаться, приятно распирая изнутри. — Покатаешь меня еще на своем члене, детка? — улегшись на Роджерса, в самые губы спросил Брок. — Ты же не любишь несколько раз за ночь, — зарумянившись, шепотом напомнил Роджерс. — Детка, когда дама просит, джентльмен не отговаривает, а дает ей… м-м-м… — Брок качнулся на твердом, словно прут арматуры, члене. — Будут синяки, — застонал Роджерс. — Да-а-а… поцелуешь потом каждый. В качестве извинения. А сейчас вылюби меня до звезд перед глазами. Хочу пожестче, — попросил Брок. — Чтобы ноги наутро разъезжались. Роджерс мгновенно поменял их местами, уложив Брока на постель и выбив тем самым из его легких воздух. Кэп засадил, как он и просил, сильно, задвигался неумолимо, напористо и быстро. Пожалуй, кого другого такой пыл мог и испугать. Кого-то, кто не знал, на что на самом деле способен суперсолдат. Брок же только крепче вцепился в изголовье кровати, фиксируя себя, чтобы не скользить по простыням, а пятками уперся в каменно-твердую задницу, чтобы удобнее было двигаться навстречу. Возбуждение нарастало с каждой фрикцией все сильнее и оглушительнее, пока не разлилось сладкой патокой наслаждения по телу. И с каждым новым толчком Роджерса кайф становился только сильнее, удовольствие — удушливее и острее. Когда накрыло самого Роджерса, Брок ощутил вторую огненную волну разлившегося внутри наслаждения. Роджерс благодарно чмокнул Брока в губы и упал рядом с ним на кровать. Упускать хоть мгновение порносна было жалко. Тело, непривычно слабое и вымотанное до предела, едва слушалось, когда Брок повернулся на бок, отчего тяжелые сиськи перекатились и были неприятно придавлены весом собственного тела. Приглушенный свет давал возможность рассмотреть покрасневшие скулы и по-блядски пухлые, словно накачанные силиконом, губы Роджерса. Брок с трудом поднял руку, чтобы вплестись в спутанные светлые волосы. Ресницы Роджерса затрепетали, и тот придвинулся ближе и чуть съехал по простыням вниз, чтобы Броку было удобнее гладить. — Утром ты опять будешь жалеть, — сказал вдруг Роджерс. — Скажешь, что сама не знаешь, что на тебя нашло. — Почему? — удивился Брок, который был уверен, что ни капельки не пожалеет о таком замечательном сне. — Из-за синяков… потому что ноют мышцы, — еще больше раскраснелся Роджерс. — Ага, прямо жертва насилия, — хохотнул Брок и осекся от брошенного из-под ресниц виноватого взгляда. — Роджерс, ты совсем идиот? Мы же взрослые люди. Все было добровольно и к обоюдному удовольствию. Даже в парах обычных людей мужики порой оставляют на партнершах синяки. Ты отлично контролируешь свою силу, а тому, кто боится синяков, нехуй было связываться с супером. — Не выражайся, — поморщился Роджерс. — Ну, прости, детка. Но уж раз ты меня награждаешь синяками, то немного ненормативной лексики потерпишь. Договорились? — Хорошо, — после минутного раздумья согласился с ним Роджерс.

* * *

Из-за порноснов работать с Роджерсом стало сложнее. Слишком хорошо Брок помнил его задыхавшимся от наслаждения, захлебывающимся оргазмом. Барнс смотрел букой и теперь ледоколом вклинивался между Броком и Роджерсом, сокращая таким образом между собой и Броком расстояние, чего раньше избегал. — Эй, Барнс, давай поспарингуемся, — предложил как-то Брок. Он всегда считал, что Барнсу нужно больше общаться с кем-то, кто не Капитан Америка и Черная Вдова. Социализация того явно тормозилась гиперопекающим его Роджерсом. — Рамлоу, — предупреждающе уронил Роджерс. — Давай, — бесстрастно согласился Барнс, хотя прежде не шел на контакт, царственно игнорируя любые попытки поговорить и просьбы о спарринге. Народ в зале притих, и даже Роджерс удивленно глянул на своего дружка. Друг и заместитель Брока в отряде — Джек Роллинз — обеспокоенно подошел ближе. Брок направился к рингу, который немедленно освободили два бойца, мявшихся там, как девки на танцах. Барнс пошел за ним, глядя в спину с таким убийственным намерением, что зачесались лопатки. — Баки? — занервничал Роджерс. — Все в порядке, Стив. Внимание Барнса, пожалуй, впервые принадлежало целиком и полностью Броку. Не будь он таким адреналинщиком, впору было бы обделаться от пронзительного взгляда льдистых глаз. Брок только оскалился и приглашающе поманил Барнса. Тот сорвался с места нечеловечески быстро, не жалел, сука, и ни капли не делал скидку на разницу в их силе и прочих технико-тактических характеристиках. Спарринг был заведомо проигран, но Брок, хоть и не супер, тоже был не пальцем деланный, и до того, как осесть в Щ.И.Т.е, в каких только жопах мира его жизнь ни поваляла. Да и с гидровцами, чья школа четко прослеживалась в тактике ведения боя Зимнего Солдата, Брок дело имел. Он уходил от железной хваталки, вертелся на ринге, как левретка в ногах слона. — Угх, — все же даже удар по касательной от Барнса был чертовски силен, и Брок сбился с ритма, но какое-то время еще успешно трепыхался. Удары Брока Барнс, казалось, вообще не ощущал. В противовес Роджерсу, который, получив удар во время спарринга, из вежливости притормаживал, обозначая попадание в цель, Барнс пер напролом, как бульдозер, не замечая удары, словно мух, разбивавшихся о лобовое стекло. Зато самого Брока Барнс потрепал знатно. — Баки, стой! — будто выстрел, прозвучал голос Роджерса. Железный кулак остановился в считанных дюймах от лица Брока. Было даже интересно, что творилось в голове Барнса и действительно ли тот хотел его то ли покалечить, то ли убить. То, что удар бионической руки в полную силу обычный человек попросту не пережил бы, все они прекрасно знали. — Отлично потанцевали, Барнс, — усмехнулся Брок, выныривая из-за железного кулака, чтобы увидеть остекленевший взгляд Барнса. Того, похоже, проняло и знатно приложило. Все же никакая реабилитация не сможет избавить от десятилетий плена и опыта «живого оружия». Брок вот так и не смог влиться в мирную жизнь, а у него срок службы был явно меньше. Он как никто знал, что такое война, что нет в ней ничего светлого и чистого — это всегда грязь и смрад смерти. — Может, выпьем, — предложил Брок, осторожно, чтобы тот не посчитал это новым нападением, хлопнув Барнса по плечу. Барнс ошалело заморгал, фокусируя на нем взгляд, после чего отшатнулся и вылетел из тренажерного зала. Следом за ним, ни на кого не глядя, устремился Роджерс. — Командир, тебе бы к медикам заглянуть, — подошел к Броку Джек. — Ага, — отозвался он, пребывая в своих мыслях. Брок тогда отделался синяками и ссадинами, а за Барнсом окончательно закрепилась слава «отморозка».

* * *

— Мне остановиться? — спросил Роджерс, который уже был в Броке и дрожал от возбуждения. Проблема была в том, что член внутри болезненно распирал. — Где смазка? — спросил Брок, обмозговав ситуацию. — Смазка? — очень удивился Роджерс. — Ты же чувствуешь, что ее не хватает, — закатил глаза Брок. — Д-да… но… у меня смазки нет, — покраснел Роджерс. — Ну, охуеть теперь, — простонал Брок. — Вытаскивай. Роджерс горестно вздохнул, но вот кем-кем, а мазохистом Брок не был. На адреналине он порой не ощущал боли, но никогда от нее не тащился. Член Роджерса, крупный, налитой, ровный — идеальный — заставил Брока сглотнуть набежавшую слюну. — Сядь, — дернул он Роджерса за руку, а сам сполз с кровати и расположился между призывно расставленных ног. — Но, Джесс, ты же сказала, что ненавидишь… эту практику, — горячечно зашептал Роджерс. — Заткнись, Роджерс, — огрызнулся Брок, которого злили чужие имена. Поначалу он был осторожен, не зная, чего ожидать от женского тела. Но на запах и вкус член ощущался точно так же, как и в собственном теле. Роджерс был хорошо оборудован и пришлось помогать себе руками, но в целом Броку удалось довести Роджерса до тихого просящего скулежа и просьб. — Господи… Иисусе… Да! — бормотал тот, срываясь порой на совсем уж порнографические стоны. Брок обласкал яйца. Тяжелый член в руке ощущался правильно. Надрачивать такое богатство было приятно. — Я сейчас… Сейчас!.. — предупредил Роджерс. Брок не отстранился, плотно обхватывая член Роджерса губами и прижимая языком к нёбу. Выдоил. Пососал. Вылизал. — Спасибо, спасибо, спасибо, — лепетал Роджерс, которого все еще потряхивало. — Какой ты дикий, Роджерс, — оторвался от члена Брок, и Роджерс тут же притянул его к себе на колени, уткнувшись лицом в шею. — Тебе что, никогда не отсасывали? Роджерс не ответил, только отрицательно покачал головой. — Скучно живешь, — сделал вывод Брок. Он только настроился на продолжение, как на телефон Роджерса пришло сообщение о вызове в Щ.И.Т. Ночные вызовы были редкостью и ничем хорошим, как правило, не заканчивались. Роджерс споро собрался, а Брок пошел его проводить. — Накинь что-нибудь, не смущай Баки, — попросил Роджерс у двери спальни. Брока будто кипятком обдали изнутри. Все это время где-то за стенкой был Барнс, который был суперсолдатом, и слух у него такой, что он просто не мог их не слышать. Это понимание возбуждало. Он накинул роджеровскую «маскировочную» клетчатую рубашку, которая его женскому телу была до колена. В прихожей их действительно поджидал Барнс, однако не экипированный и затянутый на все пуговицы, молнии и ремни, а просто в сером худи и легких штанах. Зрелище было будоражащим. — Опять они тебя без меня дернули, — проворчал Барнс. — Значит, ничего серьезного, Бак, — Роджерс улыбнулся так тепло, как он улыбался только одному человеку. — Не скучайте тут без меня. — Говоришь так, будто мы трахаться будем, — хмыкнул Брок. Лицо Роджерса удивленно вытянулось, а скулы заалели. Барнс нахмурился и посмотрел на Брока угрожающе. — Нет, я не то… — замялся Роджерс. — Вали уже, Роджерс. И не геройствуй понапрасну. Как только Роджерс ушел, Барнс потерял к Броку всякий интерес и поплелся было в свою комнату. — Постой-ка, красавчик, — тормознул его Брок. — Идем на кухню, я жрать хочу. Барнс остановился и глянул на него немигающе, пронзительно и сурово. Обычно этот взгляд распугивал народ, вот только Брока он заводил. — Детка, я от твоего взгляда сейчас кончу, — оскалился Брок. — Но какой бы охуенный ты ни был, а на хлеб эту охуенность не намажешь. Шевели жопой. Разговор есть. Брок включил чайник и, осмотрев холодильник, быстро соорудил себе и Барнсу по сэндвичу. — Чай будешь? — спросил Брок, налив себе. Барнс только молча выжидающе уставился на него. — Ну как хочешь. Брок давно заподозрил, что его порносны — совсем не сны. Во-первых, ощущения в этих снах-не-снах слишком уж острые и реалистичные. Во-вторых, он выяснил, что нынешнюю пассию Кэпа и правда зовут Джессика. — Взгляд побитой собаки на тылы Роджерса — это, конечно, мило, но нихуя не действенно. Сечешь, Барнс? — от его слов Барнс ощутимо напрягся. — Твоя тактика вообще не канает. Ты же в Гидре выжил, так прояви смекалку. Подведи, что ли, Роджерса к мысли, что у тебя проблемы в сдерживании собственной силы, что ты никому не доверяешь и скорее открутишь голову, чем трахнешь, а ласки хочется. Ты же здоровый мужик. Не импотент… Или все же?.. Барнс молчал, перекатывая желваки, и пялился на него так, словно мысленно уже сто раз убил. — Предложи заняться сексом втроем, мол, тебе будет так спокойнее. Хотя я могу тебе хоть сейчас дать. Хочешь, Барнс? — Брок оперся на стол, позволяя полам свободной рубашки разъехаться и обнажить тело. — Или ты исключительно по мужикам? Барнс одним слитным движением перетек к Броку, схватил его за горло и ощутимо сдавил. — Еще хоть слово, и я сверну тебе шею, — пугал он, рассчитывая на гражданскую подружку Кэпа. Вот только Брок был пуганым. Знал, как Барнс может схватить, когда серьезен. И, припомнив Черную Вдову, Брок вплотную притерся к Барнсу. — У меня во рту только что был член Роджерса. Ты же слышал, как он стонал, когда кончал мне в глотку? — Брок поерзал, ощущая через тонкие штаны член Барнса и то, как тот начинает реагировать. — Думаю, ты бы ему лучше любой бабы отсосал. Дал бы ему… Ведь дал бы, Барнс? — Замолчи! — прорычал Барнс, уже по-настоящему сжимая пальцы на горле Брока. — Убьешь меня?.. Или все же трахнешь? — просипел Брок. Барнс сморгнул. Убрал руку. Посмотрел на горло Брока, потом на свою руку и мигом умелся в свою комнату. — Эй, Барнс! — откашлявшись, крикнул Брок. — Мое предложение потрахаться втроем в силе. Ты подумай. Роджерс все равно баб меняет чуть ли не каждые три месяца, а, значит, не так уж они ему и нужны.

* * *

Брок лез спаринговаться с Барнсом как самоубийца. Если поначалу это было продиктовано желанием раскачать отмороженного дружка Кэпа, то постепенно Брок подсел на такое своеобразное «общение». Спарринг был практически единственной возможностью подлезть к Барнсу вплотную, дотронуться или получить смачный удар самому. У такой тактики были свои положительные результаты: Барнс уже спокойнее реагировал на него в своем личном пространстве, пытаясь в целом игнорировать, на миссиях не выпендривался и слушал, что Брок ему втирал. Джек терпеливо молчал, хотя по красноречивым взглядам Брок и без слов представлял, какого мнения друг о его выкрутасах. Брок отлично понимал, что, несмотря на порносны и всю свою одержимость, с Роджерсом ему самому ничего не светит. Барнс всегда вызывал у Брока ощущение сродства и сопричастности, не давал покоя, цепляя, царапая что-то на грани восприятия. Казалось, давно очерствевший Брок сопереживал безответно влюбленному дружку Кэпа. И если уж отдавать в чьи-то загребущие ручонки Роджерса, Брок выбрал бы по локоть вымазанные в крови руки Барнса. Тот бы точно позаботился о порой наивном Роджерсе и не дал ему самоубиться, как это однажды чуть не случилось на Валькирии. — Рамлоу, — перед самым вылетом на миссию Роджерс отловил Брока. — Присмотри за Баки, он… ведет себя немного странно в последнее время. Брок даже знал причины «странностей» Барнса, сам же в теле пассии Кэпа и провоцировал того очень старательно и упорно. — Окей, Кэп. Верну твоего дружка в целости и сохранности, — кивнул он, едва соображая в такой близости от Роджерса, о чем тот его просит. — Рамлоу, — укоризненно протянул Роджерс. — Да все путем будет… — Брок проглотил уже привычное по порноснам «детка». — Барнс большой мальчик, к тому же суперсолдат и сам способен за себя постоять. Но я прослежу, конечно, чтобы не лез вперед поезда. — Спасибо. Брок не слышал, чтобы с подобными просьбами Роджерс подходил к кому-то еще. Впрочем, обычно вместе с Барнсом на миссии в группу входили либо Кэп, либо Романофф. Одиночных миссий у Барнса, насколько знал Брок, не было, а уж он очень старался быть в курсе дел обоих суперсолдат. — На этой миссии я командир, и слушаться меня вы должны как мать родную. Надеюсь, это всем понятно. Как понял, Барнс? — уже в джете еще раз заострил внимание на этом моменте Брок. — Принято, — отозвался Барнс. — Я, конечно, понимаю, что ты супер с запредельным опытом, но уж, будь добр, о любых озарениях сообщай сначала мне, а потом уже действуй. Несмотря на опасения, миссия прошла спокойно. Барнс вел себя образцово: не лез вперед, не прыгал, как взбесившаяся белка, оставался на позиции и держал свой периметр. После миссий с Мстителями работа с Барнсом походила на прогулку по Центральному парку. — Отлично сработал, Барнс, — не сдержавшись, Брок потрепал того по плечу и осекся, когда Барнс поднял взгляд и как-то чересчур цепко и непривычно сдержанно сфокусировался на нем. — Командир, — чуть склонил к нему голову Барнс, будто пес, выпрашивающий почесушки от хозяина. — Пойдем, выпьем за удачно прошедшую миссию, — привычно позвал Брок, не надеясь на положительный ответ. Барнс, к его удивлению, утвердительно кивнул. Роджерс, занятый какими-то своими важными делами, оттеснить Барнса от отряда попросту не успел. Остальные бойцы в присутствии Барнса чувствовали себя явно неуютно, отчего в баре было необычно тихо. Зато Брок ощущал удовлетворение, напиваясь в молчаливой компании Джека и Барнса. Домой его пьяное тело отбуксировал Барнс. Жизнь налаживалась.