Фруктовый лед

— Акутагава! — злобный рык и гневное мерцание двухцветных глаз. — Тигр! — высокий крик и сильный хлопок по столу. Новый учебный год уже начался, а старая вражда никуда не делась. Не проходит ни дня, чтобы эти двое не сцепились. Неважно где: в классе, на улице, в спортзале, даже в туалете — парни достают из ниоткуда поводы отлупить друг друга, да посильнее. И так — на протяжении десяти лет. Ацуши Накаджима — скромный, тихий отличник, к которому всегда можно подойти за помощью. Не понимает совершенно точные науки, любит поесть. Внешность — просто невероятное чудо природы: белые волосы, красивая и очень-очень редкая гетерохромия обоих глаз — фиолетово-синий и золотистый снизу — вкупе с бледной кожей делали парня милейшим созданием на свете. Его противник — какое клише — хмурый и злой на всех и вся Акутагава Рюноске. Не раз его привлекали к уголовной ответственности, причем поводов — уйма. И с наркотой палили, и с алкоголем, и в драках с тяжелым исходом он участвовал. Мальчишка многого натерпелся от родителей-пьяниц, от младшей сестры, от общества в целом — и на характере это сказалось. Огрызается на любое слово, рычит, ругается и вообще вызывает только отрицательные эмоции в свой адрес. И избить может, и грубым словом задеть. Да, это именно в его компетенции. Эти двое встретились в первом классе и сразу же не понравились друг другу. Акутагаву за пару мгновений взбесило хорошее настроение нового одноклассника и наличие любящих родителей — лишь позже Рюноске узнал, что это дальние родственники. Пацан — сирота. Ацуши же так и хотелось дать тумаков этому любителю похулиганить за отвратительный внешний вид, за наплевательское отношение к своему здоровью — парень перенес кучу легочных тяжелых заболеваний, а дымил, как паровоз — да вообще за все. Ненависть вспыхнула на пустом месте на первых же уроках. Годы шли, парни росли, менялись, но их отношения не двигались с мертвой точки. Насмешки так и сочились ядом, шутки задевали за самое больное, а синяки и ссадины не сходили с тел обоих. Накаджима в силу мирного и кроткого нрава много раз пытался наладить отношения с врагом, но все снова и снова заканчивалось дракой. И почему он так не нравится Рюноске? Пересекались они часто, в школьном медпункте бывали чаще, чем в классах. И, в связи с утренней дракой, окончившейся парой синяков на боку, Ацуши просто не захотел идти на химию. Рюноске ненавидел этот предмет, а сидели они рядом, потому брюнет только и делал, что от смертной скуки терроризировал Накаджиму. Самым правильным решением было просто пропустить урок во избежание новых конфликтов. — Черт… Надеюсь хоть здесь его не будет… — с этими словами блондин открывал дверь в мужской туалет на четвертом этаже школы. С сожалением парень достаёт из сумки испорченные Акутагавой тетради. Ох… Да, они столько вещей испортили в порывах ярости… Вот как эти тетради. Алгебра, география и физика. Ублюдок, специально что ли? Снова придётся просить у одноклассников их конспекты и переписывать. Восьмой раз за месяц… Слышатся шаги. Такие тяжелые, словно берцами шлепали по полу. Шаги, которые свойственны только одному человеку. Нет… Нет! Но никакие молитвы богам не помогают, и в узкое затхлое помещение едкой змейкой просачивается Акутагава. Его серые глаза всего за мгновение наполняются бешеной яростью. — О, Тигренок обиделся? — это сказано с максимальной долей сарказма. — Что, твою любимую булочку похитили у тебя из-под носа? Вот сукин сын! Знает же, как Ацуши любит покушать сладости. И булку, кстати, Акутагава и украл. Парень молчит. И все-таки… Он ненавидит голос, ненавидит вид, ненавидит все, что связано с этим человеком. — Ну, и чего это мы молчим? — и снова этот оскал… Ацуши едва сдерживается, чтобы не выбить парочку зубов негодяю. Останавливает только то, что мудак может запросто дать сдачи. — Отвали от меня, бесишь, — Ацуши кривится и сквозь зубы продолжает. – Если у тебя проблемы с психикой — не надо меня тащить на социальное дно, придурок. Тетрадки тут же полетели в Акутагаву, а Накаджима быстро побежал прочь. Он не хочет видеть уже эту вечно презрительную морду. Рюноске хмыкает несколько разочарованно. И это все? Что, Ацуши уже сдулся и не может дать сдачи? Хотя… Парня жалко. И так уже не спит, весь побледнел, куча си… Так, Рюноске, оставь эти мысли. У тебя вообще-то химия… Ладно, это не настолько важный предмет, его можно и пропустить. Ацуши, только выйдя из туалета, тут же бросился в кабинет на третьем этаже. Пришлось максимально тихо постучаться в дверь и крайне стеснительно и виновато поинтересоваться: «Извините за опоздание, можно войти?». Небольшое замечание, и парень садится на свое место. Тема скучная, легкая, дома сам разберет. Да и настроение на нуле из-за одного индивида, желания учиться нет. Хорошо, что это последний урок. В глазах Накаджимы застыла вселенская тоска и усталость. Хотелось спать и жить нормальной жизнью, а не вот это все. — Ты чего такой кислый? — Джуничиро повернулся к другу и внимательно посмотрел в его красивые глаза. — Да Акутагава снова задирает… — Танидзаки тяжело вздохнул. — Опять? Серьёзно? Ему не надоело еще? — Марк скривился. — Да забей ты на него, и так мозгов нет, еще и тебе жизнь отравляет! Вообще, ни стыда, ни совести! — Я… Я постараюсь… — Ацуши смахнул несуществующие слезы. Не хватало еще и расплакаться на уроке.

***

Акутагава молча шел по коридору. Пару минут назад прозвенел звонок, и юноша с чистой совестью двинулся в сторону выхода. Но до боли знакомый голос заставил остановиться. — Сегодня так жарко, — было видно, как тупой Тигр потянулся. Его спина странно, невероятно сильно изогнулась. Акутагава, стыдно признаться, уже в который раз на это засмотрелся — чего-чего, а грации Ацуши было не занимать. — Я, наверное, немного прогуляюсь после школы, а то дома сварюсь от духоты… Может, куплю чего. — Я с тобой! — женский голос ответил Накаджиме. А, Кека, его вечный «хвостик». Акутагаву девчонка страшно бесила, но почему — кто знает? — Нет, я… Хочу побыть один… Извини, — Тигр виновато посмотрел на девушку. Наверное, Изуми как всегда просто улыбнулась и ответила: — Конечно. Увидимся завтра, Ацуши-кун! Едва Тигр двинулся в сторону выхода, в голове Рюноске тут же всплыл план: проследить за Ацуши, чтобы чем-нибудь ему напакостить. Хотя… Там уж как получится. Идея, может, безумная, но отомстить за свою слабость тигр должен. Так позорно сбежал из туалета, а потом наверняка ревел в кабинете, как девчонка. Ужасно. — Ладно, Кека-чан, я пойду, до завтра… — и Накаджима чуть улыбнулся, показывая небольшие клыки, что торчали. «А зубки у него выглядят мило… Стоп, что?!», — Акутагава тут же отбросил эти мысли. Какой только бред в голову не придет из-за жары. Парень быстро переобулся и невидимой тенью стал идти за Тигром. Почему-то Акутагаве жизненно важно стало проследить за этим… Тупицей. А Ацуши только беззаботно что-то насвистывал, бодро шагая по улице. Да, солнце пекло нещадно, но терпимо. Тем более, что ученик шел в основном только по тени. Его мысли были далеко, где-то среди розовых облаков мечты, а потому парень чуть не пропустил небольшой ларек. Денег у него почти не было, но их вполне хватило на то, чтобы купить себе какое-нибудь дешевое угощение. Акутагава, уже задолбавшийся ждать этого ненормального, только округлил глаза, когда увидел, как Накаджима раскрывает упаковку от сладости. И странно, жадно облизывается. Казалось, что в двухцветных глазах вспыхнул необычный огонек, больше напоминавший воз… Не будем об этом. Рюноске только нахмурился, продолжая следовать за одноклассником. Тигр, увлеченный покупкой, даже не заметил парня, который почти с ним поравнялся. Накаджима только вновь облизнулся и с наслаждением облизал фруктовый лед до самой палочки. Хрена у него… Как… Далеко заглотил… «Черт возьми!», — Акутагава вспыхнул, стыдясь собственных мыслей. — «Зачем я только пошел за ним?!». А Ацуши тем временем разошелся на всю катушку. Он легонько обвел верхнюю часть, с громким чмоком выпуская ее изо рта. Заглотил полностью — и как только поместилось? Аккуратно пососал посередине и вынул, тяжело дыша. Облизал со всех сторон, с наслаждением прикрывая глаза. Рю сглотнул. Или ему показалось, или в штанах начало недвусмысленно тянуть между ног. Задумавшись и засмотревшись на эротическое поедание сладости, Акутагава пропустил тот момент, когда его заметили и… С силой врезали по лицу. Рюноске закашлялся. Ацуши выглядел рассерженным и пристыженным. — Что ты тут забыл? — прорычал блондин, с трудом удерживаясь от нового удара. — А? — Акутагава тупо уставился на Ацуши, потом на лёд в его руках. Хмуро глянув на одноклассника, парень отправил угощение в рот. Но… Но как отправил… И снова фантазия Рюноске нарисовала на месте льда кое-что получше. Желательно, собственного производства. — Ты совсем? Тупица, я к тебе обращаюсь. Что ты забыл здесь? Ты живешь вообще в другой стороне! Свали отсюда! — А не то что? — и, подловив момент, Акутагава сделал что-то из ряда вон выходящее, а именно засунул лед в рот блондина до основания, до самой, мать его, глотки. Как ни странно, Тигр даже не поперхнулся. Но в двухцветных глазах мелькнула злоба, а щеки Накаджимы залились румянцем. Он откусил сладкий лед, а точнее, его остатки, выплюнул палочку и сильно врезал Рюноске в живот, а затем и в лицо. И снова сбежал. Блин! Просто… Просто слов нет! Он только недавно расслабился, решил отдохнуть, а этот урод снова тут! Ацуши зло фыркнул. Бесит, сегодня причем особенно сильно. Акутагава, едва только смог разогнуться, тоже развернулся в сторону дома. Но увиденное не выходило из головы.

***

И новый день в школе, новые уроки и новые стычки этих двоих. Накаджима стал заметно агрессивнее и злее по отношению к Рюноске, чем ранее. Ладно, раньше этот придурок приставал к нему только в школе, а теперь от него нигде не спрятаться! Накаджима уже как параноик постоянно озирался по сторонам, боясь увидеть знакомую тонкую фигуру рядом с собой. А вот Аку… Он все время теперь смотрел на то, что делает Ацуши своим ртом. Как он говорит, как смеётся, обнажая те самые милые клыки, как ругается сквозь стиснутые зубы, как ест, неаккуратно оставляя еду около рта. Больше всего хотелось протянуть руку и убрать этот мусор вокруг розовых губ. И настоящим благословением или проклятием стал момент, когда Кека по доброте душевной в очередной жаркий день дала Ацуши гребанный

фруктовый лёд.

Накаджима благодарно принял подарок, улыбнулся и стал его кушать. Если так можно сказать. Он аккуратно вылизал сначала верх, потом собрал языком, юрким и наверняка ужасно сладким от угощения, капельки внизу. После засунул себе в рот и начал активно заглатывать, чуть прикрывая фиолетовые глаза светлыми ресницами. — Хе-хе, Ацуши, ты как будто минет делаешь, —язвительное замечание Твена парень пропустил мимо ушей. Он… Он, если честно, и не понял толком, что именно хотел сказать одноклассник. «Интересно…» — Ацуши с тяжёлым вздохом рвано вынул лёд изо рта и задумался. –«А что такое минет? Может, спросить у кого…» Мысли оборвались, когда парень заметил взгляд Акутагавы. Жадный, голодный, возбуждённый. Направленный на него. Рюноске пребывал в какой-то прострации. Ацуши сглотнул. Да что с ним? Сам не свой последнюю неделю… Хотя, его это не должно волновать! Так некстати вспомнился тот момент, когда несносный Акутагава сунул ему фруктовый лед в рот против воли Ацуши. Щеки немного покраснели. — Кека-чан, а ты знаешь, что такое минет? — Ацуши прошептал на уроке это спокойно, как будто спрашивал, какой чай любит милая девочка. — Ацуши! — девчонка закричала и дала парню пощёчину. Да такую, что у него голова крутанулась. — Молодые люди, что у вас там происходит?! — учитель литературы зло обернулся. — Все хорошо, — прошипел Ацуши, потирая ушибленную щеку. Вот и думай потом, что женщины — слабый пол! Лишь потом Кека извинилась и сказала, что подумала, будто парень предложил это ей. Однако объяснить не вышло — прозвенел звонок. Накаджима еще сильнее задумался над тем, что же это такое. Блин… Может, в словаре посмотреть? — Тигр! — утробно рыкнули над ухом. По позвоночнику пробежала дрожь, сердце глухо ухнуло в груди. — Стой, я сказал! Тонкая. Но сильная рука схватила за шиворот и грубо прижала к стене. Ацуши стал отпихиваться, но этот урод сделал просто… Просто ужасную вещь. Мало того, что сжал запястья в тисках пальцев, так еще и колено между ног поставил! Накаджима вспыхнул, чувствуя, как лицо горит от стыда. — Уйди! Пусти меня, ты, озабоченный! Пусти меня! — ничего не ответив, Рюноске начал опасно наклоняться, пугая бедного Ацуши еще больше. А потом мозг блондина просто-напросто отключился, оставляя хозяина страдать в одиночестве. Тонкие и сухие губы медленно коснулись его раскрытого от удивления рта. А затем поцеловали. Глубоко и очень мокро. Мыслей не было. Ацуши в принципе не мог переварить эту ситуацию, он даже думать не смел, что вся их враждебность приведет к подобному. Чужой шершавый язык аккуратно скользнул в рот, но парень никак не отреагировал. Он ничего не понимал. — Ммм! — Накаджима закричал, точнее, попытался это сделать, когда в край обнаглевший Акутагава попытался укусить его губу. Ацуши не выдержал такого издевательства и вырвал свою руку из чужой ладони, что есть силы отталкивая парня. — З-зачем… — Тигр тяжело дышал, его глаза были широко распахнуты, а сердце бешено колотилось. — Я… — впервые в жизни Акутагава выглядел настолько растерянным и ошарашенным. — Я… — Накаджиму тряхнуло, и он не выдержал. Ацуши, громко всхлипывая, рванул вон из коридора прямо под аккомпанемент школьного звонка, огласившего окончание учебного дня. Внутри юноши комком разрастался ужас и отвращение. Он мог стерпеть насмешки, издевательства, побои, но не это. Губы кольнуло, и Ацуши всхлипнул еще сильнее, продолжая с космической скоростью бежать вон из ужасного места. Зачем Акутагава так сделал? Еще один способ поглумиться? Простой спор с кем-то? Что? Что это было? Накаджима остановился. Слезы медленно потекли по горящим щекам. Пришлось вытереть их рукавом рубашки. Просто… Это… Это первый поцелуй Ацуши… И он так хранил его для второй половинки… А тут… Парень просто зарыдал, не в силах больше терпеть. За что ему такое наказание?

***

Акутагава тупо пялился в одну точку, не в силах справиться с потрясением. Что… Что это сейчас было? Вот он смотрит на то, как Кека дает Ацуши фруктовый лед. Вот Тигр открывает упаковку и начинает поедать угощение. Акутагава задумывается о чем-то неправильном. А «просыпается» уже в чертовом коридоре рядом с судорожно трясущимся Накаджимой, губы которого… Опухли? Осознание накрывает удушливой волной стыда и ужаса. Он что, поцеловал этого тупого Тигра?! Нет… Нет, пожалуйста, что угодно, но только не это!!! Однако реальность оказывается суровой и неожиданной. Вражда между этими двумя только усилилась, причем в несколько раз. Но… Это касалось только взаимных издевок и унижений. Парни старались лишний раз не касаться друг друга без должного повода, потому что тут же вспоминался конец учебного дня и тот чертов поступок сероглазого хулигана. Никто не заметил изменений между этими двумя, а они были. Причем… Внушительные. Как бугор между ног Акутагавы сейчас. Юноша откидывается на подушку. Заколебало… Боже, как же его это заколебало… Каждую ночь он насаживал рот чертового Накаджимы на свой член, пока тот бессовестно тек и стонал, позволяя трахнуть себя в рот, позволяя все, что делал когда-то с фруктовым льдом. Во сне Ацуши пошло облизывал головку, покорно сосал и премило хмурил бровки, когда заглатывал до основания. Мысли о подобном времяпровождении буквально захватили голову Акутагавы. Теперь у него не получалось даже нормально уснуть… А Ацуши не мог забыть того поцелуя. Ему потребовалось почти две недели, чтобы принять невинный факт — Накаджиме… Понравилось. И он хотел еще. Мысли роились вокруг несносного одноклассника, не позволяя нормально сосредоточиться на учебе, на друзьях, даже на любимом рисовании. Перед сном голова пухла от странных, постыдных желаний: узнать Акутагаву поближе, предложить ему дружить, взять его за руку украдкой… Поцеловать. Теперь у него не получалось даже нормально уснуть… А затем — на тебе! — летние каникулы. Многие тут же умотали к бабушкам, тетям и дядям, на море, в дальние страны. Семья Накаджимы позволить себе такого не могла, а потому парень, скрепя сердце, остался в Йокогаме. И решил, что неплохо будет устроиться на подработку, деньги лишними точно не будут. С трудом парень сумел пристроиться официантом в довольно интересное кафе. Многие здесь ходили в кружевных фартучках, носили бантики, да и само заведение было такого же стиля: милого, розового, девчачьего. Ацуши быстро полюбился всем. Солнечный, отзывчивый, всегда умеющий поддержать. Он неожиданно быстро завоевал внимание публики, причем постоянной, и зарплату ему немного подняли. А потом это. Жаркий августовский день, юноша остался дежурить в зале. Его милая напарница — а если честно, то злобная бестия Люси Монтгомери, студентка — осталась на кассе. В кафе царило спокойствие и умиротворение. Колокольчик над дверью зазвенел, оповещая о новом клиенте. — Добрый день, что бу… Ты?! — Ацуши вскрикнул, когда поднял-таки лицо, оторвавшись от блокнота, и увидел Акутагаву. — Ты?! — ответили ему. Тишина. — Ты что, тут работаешь? — Что вы хотели бы заказать? — с каменным лицом и примерзшей к губам улыбкой отчеканил Ацуши. Ситуацию усугубляла Люси, которая уже наверняка напридумывала кучу насмешек в адрес напарника. — Как тебя вообще сюда взяли, отморозок? — фыркнул Акутагава. — Если хотите, могу принести вам меню. — Ты ненормальный? — У нас сегодня скидки на кофе и прохладительные напитки. Акутагава вздохнул. И внимательно, хмуро оглядел кафе. Почти никого, только пара человек за дальними столиками. А может… — Какой у тебя любимый фруктовый лед? — Ацуши не пойми отчего вспыхнул и стушевался. — Я жду. — К… Клубничный… — слабым голосом ответил он. — Вот и неси. Ацуши моргнул, запоздало кивая. Плохое предчувствие усилилось. Рюноске только заинтересованно проводил взглядом тощий зад одноклассника и тут же смущенно отвернулся. Накаджима молча стерпел пару колких шуточек Монтгомери, когда брал заказ. Руки обдало холодом, но приятным — в помещении даже с кондиционером было жарко. — Туалет, если что, свободен, — неожиданно и невзначай выдала Люси. На удивленный взгляд напарника девушка обозлилась. — Чего зыришь? Неси, давай, заказ! Ацуши с судорожно бьющимся сердцем двинулся к дальнему столику в углу. Акутагава заерзал, попутно комкая в руках крупные купюры — вот и пригодились подарочные деньги. — Приятного аппетита, — Накаджима уже хотел уйти куда подальше, но тут его схватили за руку. Первый, черт возьми, физический контакт с того самого… Мх… Поцелуя. — Подожди, — тихо заметил Аку. И, в противовес тому, каким тоном были сказаны слова, резко потянул одноклассника на себя. — Ешь. — Ч-что?! — Тигр был в шоке. Ему потребовалось почти двадцать секунд, чтобы все осознать. — Н-но это т-твой лед! — Ешь, я сказал, — рыкнул Акутагава. — Я… Доплачу. Много. — Сколько?.. — слабо поинтересовался Ацуши. И, едва увидев деньги, тревожно сглотнул. Да… Да это же больше, чем вся его зарплата, даже с надбавкой! Черт… Что же делать? Правильно. Соглашаться. Акутагава моргнул и в замешательстве замер, когда бледная рука врага потянулась к угощению. Оно было красиво поставлено в чашечку палочкой вверх. Юноша замялся и исподлобья посмотрел на Акутагаву. Тот выглядел ничуть не лучше, разве что он понимал смысл данного действия. Ацуши аккуратно взял сладость, осторожно повертел в руках и лизнул. Чем быстрее он съест, тем быстрее свалит, верно? Но стоило Тигру попытаться откусить сладость, как его резко остановили: — Нет, не так! — не то прошуршал, не то прохрипел Акутагава. Голос у него был жуткий. — Медленнее, как ты обычно его со… Ешь, — Ацуши вопросительно взглянул на парня и стал посасывать верх льда, чувствуя, как щеки горят похлеще пожара. — Д-да… Вот так, давай, еще… — выдохнул Рюноске. На эту странную парочку уже смотрели все посетители. Мама с ребенком резко стали есть быстрее, хотя до этого почти час смаковали жалкие пирожные. Люси за барной стойкой просто валилась со смеху, глядя на то, как Накаджима нихрена не втупляет, а его парень — Монтгомери уже едва не поженила этих двоих — того гляди, набросится на бедного Ацуши и изнасилует его прямо за столиком. — Доволен? — с пошлым хлюпом вытаскивая мороженое изо рта, поинтересовался Ацуши. Он приподнял голову, желая посмотреть на Акутагаву, но его остановили. — Чтобы через пять минут был в туалете, — прошипел Рюноске, рывком вставая из-за стола. Люси что-то говорила про уборную… Они что, сговорились? Ацуши стеснительно все убрал и бочком, бочком скользнул туда, куда ему приказали идти. Возникло странное ощущение того, что Накаджима ведет себя, как продажная девушка — деньги приятно грели душу, покоясь в кармане джинс. И едва Ацуши открыл дверь, как его рывком утянули в туалет, к этой самой двери прижимая. Люси, отлично все видящая и понимающая, расхохоталась, уже ища Ацуши замену — вряд ли после такой встречи парень вернется на работу. — А-ах… Ты… Ты что творишь… Мх! — Ацуши извивался, как червяк, пока Акутагава раз за разом предпринимал попытки его поцеловать. Не совсем уж и безуспешные, кстати. — Хватит! Что ты… — Тупой Тигр! — Рюноске резко отшатнулся. — Ты еще не понял?! — А что я должен понять?! — вскрикнул парень. –Сперва бьешь, обзываешь, потом нагло… Ц… Целуешь! — чтобы это сказать, Накаджиме потребовалась уйма сил. Он ведь все еще страшно смущался таких вещей! — А теперь это? Что тебе вообще надо?! — Да я люблю тебя, тупица! Люблю! — закатывая глаза, громко сказал Акутагава, вновь зажимая парня у стены. — Э-э-э-э? — Ацуши пребывал в ступоре. П-погодите, что?.. К-как так? Они же оба мальчики… И… — Тигр, — парень буквально прорычал это в лицо Накаджиме. Тот покраснел и отвел взгляд. — Смотри на меня, я сказал. Ацуши, — парень слабо дернулся. И все же поднял взгляд. — Я ведь тебе тоже нравлюсь, не отрицай это. «К-как он узнал?..», — промелькнула мысль и тут же исчезла. Второй в их жизни поцелуй… Накаджима снова отрубился, а Акутагава почти не напирает, только легонько сдавливает чужие губы своими. Вкусно… И сладко… Они оборвали поцелуй совсем скоро. Ацуши тут же опустил взгляд вниз, отупело сжимая чужую футболку трясущимися пальцами. И когда только успел схватить? — Почему… — Акутагава наклонился, желая услышать, чего там бормочет Ацуши. — Почему именно ты?.. — Я не знаю, — честно выдохнул Рюноске. И дернулся, когда к нему прижались всем телом. — Тигр? Накаджима только мотнул головой, мол, ничего. А затем, собрав всю свою силу воли, которой у него не было, робко потянулся за новым поцелуем. Акутагава облегченно выдохнул прямо в самые губы одноклассника и осторожно ответил. — П-пусти… — уже порядком уставший Накаджима дернулся, но его прижали к стене еще сильнее. Кафель неприятно охладил кожу. — Нет… Ни за что. Ты мне кое-что должен сделать, чёртов Тигр, — на недоуменный взгляд Акутагава только утянул тигра в индивидуальную кабинку, с грохотом падая на унитаз. М-да, романтика у них… Ужас. Самое то целоваться и творить всякие непотребства в туалете. Член уже давно упирался в брюки. Накаджима наконец-то соизволил подумать головой и заметить данный фактор, который наверняка обуславливал все ранее совершенные действия. Щеки загорелись румянцем. — Ч-что ты хочешь сделать? — ему не ответили, целуя. Сладко, томно, приятно прикусывая губы. Ацуши расслабился, насколько это возможно. Он даже не понял, в какой момент оказался на коленях перед широко разведшим ноги Акутагавой. — И… И? — он все еще не понял. Как дитя, честное слово. — Расстегни, — взглядом Рюноске указал на свои брюки. Ситуация была до ужаса неловкой. Ацуши затрясся в приступе стыдливого ужаса, но спустя несколько секунд томительного ожидания потянулся к чужим брюкам. Пальцы осторожно вынули пуговку из петли и дернули бегунок вниз. Т-твердо. И горячо. Неужели… — Да, вот так… — Ацуши зажмурился, словно бы пытаясь это развидеть. Чужие расстегнутые штаны вызывали волну стыда. Как вообще так вышло… — Теперь… Вынь… Его… — Акутагава и сам уже жалел о своем поступке. — Только аккуратно… Маленький ротик приоткрылся, светлые бровки свелись к переносице, на щеках появился румянец, а сердцебиение участилось. Как же это смущает. Но… Раз никто не видит… Рука Ацуши, дрожа, скользнула под чужое белье. Рюноске выгнулся. Как же приятно… Даже не верится, что это — правда, а не глупый сон… Накаджима смущенно уставился на чужой… Ну, вы поняли. И, если честно, у Тигра возникло иррациональное желание провести рукой по всей длине. Что он и сделал, не удержавшись. Но Акутагава тихо прошипел: — Возьми его в рот, как холодный лед, ну… —терпеть уже не было сил. А Ацуши сильно задрожал, начиная тяжело дышать. В рот?.. — Н-нет… — Шевелись, или я тебе сверну шею! — угроза подействовала. Ацуши не хотел очередной драки, а потому взял в рот сначала головку, тут же выпуская ее изо рта. Реакция у Акутагавы была… Необычной. Он выдохнул, закатывая глаза. Тигр зажмурился, пытаясь привыкнуть к руке у себя в волосах и странному привкусу на языке, который слабо глушился остатками сладкого льда. И потом стал понемногу брать все глубже, пытаясь угодить Рюноске. — М-м… — протянул Ацуши, чувствуя, как смог взять полностью. Нос уперся в редкие лобковые волоски. Чужой член отдался в желудке, слишком глубоко Накаджима заглотил. — Да… Мх… Ах… —Рюноске стал двигать бедрами, пытаясь хоть немного ускорить процесс. Приятно до одури, всяко лучше любого сна. Ацуши всхлипнул. Он ничего не понимал. Глаза слезились, неприятный привкус только усиливался, да и весь процесс в целом доставлял моральный дискомфорт. Физического, кстати, не было. И… И, несмотря на это, Накаджима почти не отпирался — ему самому, стыдно признаться, нравились подобные действия. Ему нравилось вылизывать чужой орган, заглатывать его и покорно сосать. Он не знал, почему. Да еще эти звуки, что издает Рюноске… Получается, ему приятно? — Да… М-м… Хороший тигр… — сильные руки сжали светлые волосы на голове парнишки, приближая его голову к самому основанию члена и… Акутагава кончил. Прямо в рот «несносному тупице». — Мфх! — Ацуши от неожиданности подавился, пытаясь сплюнуть, но нет — его голову прижали прямо к лобку, заставляя проглотить все. — А-ах… — серые глаза буквально закатились. Это… Это так… Ацуши отстранился. В уголке рта блестела белая нить слюны. А сам он… — Идиот! — сильный удар в живот заставил Рюноске согнуться пополам. — Ты… Зачем… Кмф! — с не всхлипом, не то с криком Ацуши упал на парня. — Знаешь как мне было противно и больно? А этот привкус… — Накаджима весь дрожал, громко сглатывая. — Хоть объясни, зачем… — Не знаю, но… Это было невероятно… —Акутагава не знал, что делать и, повинуясь чуждому ранее чувству, стал успокаивать парня. — Прости… Это… Дай я хоть в порядок себя приведу… — Мгм… Оба тщательно вымыли руки и осмотрели себя на предмет подозрительных пятен. Ацуши, к тому же, тщательно прополоскал рот. Акутагава его не осуждал. Они вдвоем вышли из туалета, и Люси отлично все поняла. Она пальцем поманила Ацуши и сказала, что он свободен на сегодня и может идти на все четыре стороны со своим парнем. Накаджима возмущенно пискнул, что это вовсе не его парень, но Монтгомери только хихикнула. Д-да, конечно, как же. Как итог — оба идут по улице совсем рядом и молчат. Акутагава вообще не в настроении говорить, ему хочется спать, а Ацуши… Он все еще не понимает, как поступить дальше. «Да я люблю тебя, тупица! Люблю!». — Акутагава… — Мм? — сглотнув, промычал юноша. — Тогда… Ты… Говорил правду? — сперва Рюноске не понял, а затем до него как дошло… — Нет… То есть да, но не совсем да… Блин! — Ацуши почему-то хотелось рассмеяться. Боже. — Все, проехали… — И я тебя… — Накаджима отвел глаза и судорожно схватился ладошкой за чужую лапу. Акутагава отупело на это уставился. — П-пошли домой. У-уже вечер… — Д-да… Ацуши чувствовал, как на душе легко. Пожалуй, это самый приятный летний вечер. Только во рту до сих пор эта дрянь.

***

Где-то два года спустя…

Ацуши медленно потягивается, лежа на чужих коленях. Рюрик, как его в шутку стал называть Тигр, только хмурит брови и ладонью отталкивает чужую руку. — Ну чего ты там в этом учебнике физики нашел? — недовольно бурчат из-под книги, начиная возиться. –Акутагава-а-а-а. — Чего тебе? — Акутага-а-а-ва-а-а. Юноша со вздохом убирает книгу и смотрит на своего парня. Двухцветные глаза с яркой подводкой, пара фиолетовых прядей в необычной стрижке, призывно высунутый язык с пирсингом — кому, как не Рюноске, знать об этом? — накрашенные черным лаком ногти и перчатки без пальцев. Об одежде, рваной, темной, вызывающей, можно и промолчать. — Я хочу сладкого… — ноет Ацуши, пользуясь тем, что в классе они одни. Обычно он себя так не ведет на людях, но людей рядом и нет. — Мм… Например, льда. Купишь? — Да… — закатывает глаза Рюноске и вздрагивает, когда его исхитряются обнять за живот руками. — Спасибо! — милая улыбочка на розовых губах. Хоть Ацуши и изменился внешне, внутри он все такая же милая коричная булочка. Правда, с такими заскоками, что мама не горюй. — Все, можешь идти прямо сейчас! Акутагава снова вздыхает. Делать нечего, иначе от него просто не отстанут. Ученик влетает в класс под самый звонок. Народу уже много, все шумят, галдят. Ацуши ловит угощение и победно урчит, прижимая холодную сладость к себе. Кайф… О, да… Урок начинается, все садятся. Учитель что-то бодро объясняет насчет конкурсов, но Акутагава не слушает. Зато слышит хруст полиэтиленовой упаковки, оборачивается и… Зараза! Ацуши томно дышит, заглатывая угощение. Облизывает, обсасывает, как только можно, а глазами стреляет в сторону Акутагавы. Н-негодяй… Мх… В штанах мгновенно случается неприятность. Накаджима смотрит на это и премило тянет руку вверх. — Да, Ацуши-кун? — Можно выйти ненадолго? Я просто случайно испачкался… — Конечно. Накаджима ужом выскальзывает из кабинета, насмешливо пощекотав пальцами воздух. В принципе, класс даже не удивляется, когда спустя две минуты отпрашивается Акутагава. Ацуши только улыбается, когда его рывком ставят на колени. И покорно берет в рот, подобострастно заглядывая в серые глаза. Да, фруктовый лед — вкусная штука. И полезная, если уметь ей правильно намекать. — Чуя! — Дазай окликает друга, и, когда тот оборачивается, медленно засовывает в рот ручку. Не так вкусно, но тоже сойдет. Накахара дергается. — Дебил… Жди до перемены, извращенец! — бурчит он, в мыслях уже насаживая поганый рот Осаму на свой горячий и стоящий колом член. Сзади слышится разочарованный вздох. — Никудышный из тебя романтик, слизень…