Ночные посиделки

На часах был четвертый час ночи, когда она поняла, что Томас покинул свою кровать. Это не было сюрпризом. Он был не из того сорта мужчин, которые остаются после ужина спать у себя. Она ждала, в темноте, слушая, как Томас пробирается сквозь неё. Через полчаса шуршания и шарканья, она услышала голос. «Они идут сюда» Сперва Мэй была уверена, что в комнате находилось три человека. Голос был едва слышен, но она безошибочно могла сказать, что он был хриплым и наполненным диким ужасом. «Томас?» «Они идут сюда». Голос звучал уже громче, и ужас в нём был ощутим всё сильнее. «Томас?» Мэй ещё раз окликнула его, не скрывая своего страха. «Они идут сюда!» Теперь не осталось сомнений, что Томас Шелби кричит. Его голос звучал уже не в его голове, он разрывался между криком и истерическим смехом. Мэй наскоро зажгла лампу возле кровати. Маленький свет вдохнул жизнь в комнату. Поспешив на выход, она обнаружила Томаса Шелби, голого и трясущегося, в мокром поту, уставившегося дикими глазами на стену спальни, с револьвером в руках. Свет, должно быть, отвлёк его от стены, потому что он резко вскочил на ноги, и ствол пистолета теперь был направлен на источник света. Мэй уставилась на Тома. Томас смотрел сквозь неё на своего личного монстра позади. «Томас?» Мэй не могла скрыть ужаса, который одолел её. Томас Шелби был безумен; рука, сжимающая пистолет, сильно тряслась. «Томас, это я». Она медленно отошла влево, и к её огромному облегчению, дуло осталось на прежнем месте, всё ещё смотря на свет. «Ублюдки», — сказал Томас сквозь зубы. «Ублюдки, ублюдки, ублюдки!» Его губы сжались в тонкую линию, зубы оскалились в диком рычании. Холодное мужественное лицо превратилось во что-то скотское, первобытное, ужасающее. Пистолет нервно трясся всё сильнее и сильнее. Ледяные, голубые глаза почти вылезли из своих орбит. «Томас?» — Мэй тяжело сглотнула, и аккуратно протянула ему руку. Томас никак не реагировал на её движения. Женщина решила медленно забрать пистолет у Томаса, она сжала его в своих руках. Её крик был приглушён рукой, которая схватила её рот железной хваткой. «Томас», — выдавила из себя женщина. Она коснулась его снова, положив своих руки поверх его трясущихся рук. «Томас, посмотри на меня». «Боже», — он посмотрел на неё. «Нужно вернуться», — его голос дрожал. «Назад к линии. Взрывчатка.взрывчатка» «Томас, какая взрывчатка? Посмотри на меня!» — Мэй положила теперь свою руку ему на щеку, но мужчина резко отстранился. «Бомба…похоронены! Мы будем заживо похоронены!» — его голос стал громче, и он пытался оттолкнуть её от себя, — «Боже!» У него были галлюцинации. Сейчас, в его голове, Томас Шелби был внизу в тоннелях во Франции, пробирающимся сквозь темноту. Мэй ударила его, сильно. Его голова была повёрнута в другую сторону, и на секунду ей показалось, что он был готов убить её. Но вместо этого, она увидела, как безумное выражение лица и ужас постепенно уходят. «Мэй?» — его голос звучал подавленно, — «Мэй?». «Томас?» — она потянулась к нему, — «ты здесь?» «Блядь, кровавый ад», — он осторожно убрал её руку от своего лица, — «Мэй, о боже, мне так жаль». «Ты не покалечил меня, Томас», — она притянула его к себе. Он не сопротивлялся. «Я слышал звон лопат, Мэй. Я блядь слышал, как они звучат!» — он всхлипывал, его грудь издавала звуки, которые Мэй была не в силах распознать. «Звон лопат в ебанной темноте, как тогда!» Его снова начало трясти. «Здесь нет лопат, Томас». — Мэй начала успокаивающе гладить его по голове, — «ты дома, Томас. Ты в Англии». «Ох.боже», — Томас глубоко вздохнул, — «о боже, Мэй!» Он посмотрел ей в лицо. «Я ранил тебя», — он резко начал отстраняться, - «я.я не хотел.» «Томас!» — она притянула его обратно к себе, — «Томас, всё нормально, правда». Она встала и взяла его трясущуюся руку, чтобы помочь ему встать. «Давай, тебе надо успокоиться». Он начал подниматься, неустойчиво, неуверенно, но точно вертикально, будто позади была стена. «Садись», — она отвела его к кровати, — «все хорошо, Томас». Он погладил её по руке, и она заметила красные пятна. На двух его пальцах отсутствовали ногти. «Бог ты мой, Томас, твоя рука!» «Что?» — он посмотрел на свою руку, — «ох!» Его лицо резко побледнело. «Должно быть это произошло, когда я ломал твою стену», — он посмотрел на неё, — «извини». «К чёрту стену, дай мне свою руку», — он вытянул её вперед, и Мэй увидела ещё три капли крови, выступившие на месте ногтей. «Ох, Томас», — он был так не похож на себя сейчас, потерянный и одинокий. «Всегда одно и тоже, каждую ночь», — пробормотал он. – «Каждую ночь я спускаюсь в тоннели. Каждую ночь слышу звон лопат о стены». Он всхлипнул, но Мэй решила, что ей показалось, - «но никогда не было настолько плохо». «Лопаты?» — она закуталась в халат, и натянула простыню ему на плечи. «Немецкие тоннели. Они проникли в наши случайно», — его улыбка выглядела крайне печально. — «Бедные ублюдки». «Что случилось?» — она опустилась на колени перед ним, всё ещё держа его руки в своих. «Мы убили их всех. Мы использовали взрывчатки, чтобы уничтожить часть вражеской траншеи для продвижения вперед. Мы похоронили их заживо в темноте». Он служил в 179 группе сапёров. Ей вспомнились записи, в которых говорилось о взрыве, произошедшем в тоннелях. «Взрывы должны были похоронить нас вместе с ними», — Томас продолжил. — «Но мы использовали лопаты, их лопаты, чтобы пробраться, и когда они окончательно сломались… мы копали руками. Мы прорывали себе путь наверх». Мэй невольно вздрогнула. «Прости», — она не могла больше ничего сказать. Она не могла даже представить какого это было. Умирать заживо, снова и снова, каждую ночь. Он криво улыбнулся. «Не твоя вина, а? Я виноват, что разбудил тебя». «Я наоборот рада, что ты это сделал». Он слегка улыбнулся, - «ты только подумай, что кажут горничные». «О, да!» — она широко улыбнулась. — «Опасный мужчина и настолько ужасен! Выстрелы, крики, что за скандал будет!» В этот раз он улыбнулся, очень широко. «Ну, мы же не хотим, чтобы они не то подумали, правильно?»