Не тот

Грязный, пасмурный, холодный день. Так в Бейкон Хиллс начинается зима. Ветер стучит по ставням, и, если бы не стены, всё бы давно сдуло. А дождь будто намерен идти вечность. Холодный, пронизывающий и острый, как сотни иголок. Что уж говорить о том, чтобы выйти из дома — в окно смотреть не хочется. Лучше бы зима пришла со снегопадами, а не с этим дерьмом снаружи, что поселяет дерьмо внутри. Молодой парень стоит у окна и раздирает свою огромную рваную рану, что уже подсохла и покрылась тёмной корочкой, чтобы та вновь стала кровоточить. Так сказать, подбавляет свою грязную говеную душу говном от природы. Спасибо погоде — теперь между ними гармония. Гребаный консонанс. Он снова думает, что, возможно, лучше бы шёл снег. Отвратительно не похожий на него самого: чистый, невинный и такой приятный взору. Но Вселенная добавляет в день особенную приправу. Приправу, названную в честь него — Стайлза Стилински. Блюдо получается отвратным — таким тошнотворно зловонным, тяжелым, как камень, привязанный к шее утопленника, но таким гармоничным, потому что основой блюда пойдет он сам. Прошло уже достаточно времени с момента, как он начал портить все вокруг, включая себя. И не сказать, что Стайлз глуп. Нет, он совершенно точно не относится к этой категории людей. Но даже если так. Не значит ли это, что ему нужно налаживать свою жизнь: исправлять ошибки, понимать, анализировать? И он понимает, он анализирует, но… но продолжает все портить. Он уже достаточно испорчен, уже гниёт внутри и дурно пахнет. Стайлз понимает всё, видит ошибки, придумывает пути исправления, но на этом все. Стилински знает, как все исправить — хочет, но не может. Словно сильная властная рука тянет его, затягивает обратно в грязь, и стоит Стайлзу сделать шаг к свету, к искуплению, то рука из ада затягивает его на два. И так с каждой своей попыткой он опускается ниже, свет становится все дальше, тьма гуще, грязь зловоннее. Что же говорить о психологическом, его, состоянии… Чувство вины, висит как камень на шее. Он тяжелый и неподъемный. Ни утопиться, ведь камень нужно поднять и забросить подальше в воду, ни уйти, ведь отвязать его не получается а идти с ним, совсем не идти. Вот он и стоит на месте, прикованный к худшим своим воспоминаниям. Страх, боль, отчаяние, злость, агрессия, ненависть к себе навалились уже после, сверху. И давят, давят на плечи неподъемным грузом. И он вроде смирился с тем, что убил Донована, Эллисон, много других людей. Но только вроде. Вина за все эти поступки проступала постепенно, копилась, ждала момента. Стайлз оканчивает школу, поступает в вуз, и он, казалось бы, свободен от тех ужасных событий. Но воспоминания начинают проявляться с малого, увеличиваясь медленно и степенно. Вот он вспоминает об этом всего лишь раз в неделю, а вот уже каждый день. Когда выдается случай спасти Дерека, Стилински бежит сломя голову в поисках очищения. И он помогает, и ему вроде бы должно стать лучше, но всё только усугубляется. Воспоминания больше к нему не приходят, а бьют со всей силы в голову, грудь, в живот. Они постоянны и забываются лишь во сне. Спустя некоторое время, даже сон перестает быть спасением. Парень плохо спит, перестает общаться с близкими людьми, становится озлобленным, жестоким человеком. Ему кажется, что он снова попадает под влияние Ногицунэ. Но это не демон — это сам Стайлз, и он перестает узнавать себя, он теряет себя. Стилински заканчивает обучение в университете, но не решается остаться в Вашингтоне. В этом городе не было никого и ничего, что могло бы его удержать. Стайлз понимает, что ему нужно (просто необходимо) вернуться домой — туда, где все начиналось; туда, где есть кто-то, кому он не сможет сделать больно (не захочет); туда, где, быть может, ему удастся себя спасти. Прошло около пяти часов, как он приехал в родной город. Стилински увиделся с отцом, проводил его на работу, созвонился со Скоттом, который около недели назад говорил, что будет в Бейкон Хиллс к его приезду и соберёт всех, чтобы устроить вечеринку в его, Стайлза, честь. Как сказал друг, собирались они в лофте у Дерека ровно в шесть вечера. До встречи оставалось еще два с лишним часа, а у парня не было дел и было окно с видом на улицу, где творилось то, что полностью отражало его внутреннее состояние. Ну что сказать, по крайней мере, он не хочет кому-то нагрубить или с кем-то подраться. Он не зол. Ему лишь больно, тяжело, страшно.Он осознает, что ему нужно будет притворяться, что все хорошо, что он тот же Стайлз, что ничего не изменилось. А сейчас он наедине с окном и собственными мыслями, что вгоняют в еще большую депрессию. Но все это ничего по сравнению с тем, что ему предстоит через два часа.