В каждой пригоршне песка...

Вода на Сегероне багряного цвета, с привкусом стали и кровавого железа, с примесью яда и тлена. Пить её невозможно. Стэн точно не может пить ту воду, которую не проверили, даже в лояльном поселении — не после того, как его ашаад, не побоявшийся от жажды выпить из родника, три дня умирал, харкая кровью и желтоватой слизью. Он на Сегероне всего пару месяцев, а чувство такое, будто года три. Раньше стэн, тогда еще карасад, служил в Ривейне, и с тоской вспоминал то время, когда мог спокойно ходить по улицам, не опасаясь стрелы в лоб или проклятого магического огня в спину. Мерзкие воины тумана и мерзкие имперские маги, мерзкие басра, не желающие принять правду Кун, мерзкие тал-васготы, отринувшие единственно верный путь Кун… Чувство, что наполняло стэна, очень походило на ненависть, а это был тревожный знак. Следовало наведаться к тамассран, как только отряд закончит на юге острова. Ногу после ранения всё ещё тянуло, стэн сплюнул на влажную землю, выпрямился, по привычке проверяя, на месте ли часовые. Весь отряд тонул в молчании, липком и холодном: вчера только потеряли троих кунари, ещё один после встречи с тевинтерским магом слёг с душевным расстройством и переодически орал во сне что-то про демонов и руки, тянущие вниз. Пришлось в срочном порядке отправить подальше. Вдруг среди часовых стэн заметил оживление, насторожился, но затем успокоился — вернулись двое из Бен-Хазрат, кунари и виддатари, эльфийка. Она вызвала непрошенную улыбку. Виддатари, те, кто не родился в Кун, часто не могли отказаться от личных имён до конца, придумывали себе прозвища или ещё что-то. Совсем как молодняк кунари. Эльфийке шло её прозвище. Мелкая, даже для виддатари, тощая, юркая, но острая и крепкая, она прекрасно входила во врагов. Как кинжалами, так и словами. Игла кивнула ему, переговорила со своим спутником, затем подошла ближе. В бликах костра её волосы отливали рыжиной, хотя при свете дня были тёмными. — В бухте на восток отсюда засели воины тумана, человек пятнадцать боеспособны и ещё четверо ранены, но в сознании. Судя по всему, недавно они повстречались с тевинтерцами, но их следов я обнаружить не смогла, — Игла усмехнулась коротко, тонко. — Невелик улов в этот раз. Стэн знал, что это не так: Бен-Хазрат мастерски собирают сведения, и сведений у Иглы было предостаточно. Просто не для него. — Очень хорошо, — ответил он и протянул ей флягу с проверенной водой. Игла сделала несколько коротких глотков, вытерла рот ладонью и прищурила большие глаза. — Теперь, раз уж у нас есть время… ты сберёг мою лютню? Стэн кивнул. Сберёг, конечно. Он же не в бой её таскал. Тонкие пальцы с короткими ногтями пробежались по струнам, проверили кое-что, настроили… Игла всегда сохраняла руки чистыми, даже в полевых условиях. Как ей это удавалось? На работу её рук приятно было смотреть. Но ещё приятней было слушать результат этой работы. Игла была из Бен-Хазрат, отличным шпионом, и могла кому угодно проникнуть в голову острым кончиком мыслей. Стэну она наигрывала мелодию ривейнской песни, очень старой, со спокойным, умиротворяющим мотивом. Мелодия напоминала стэну о Ривейне: жаркое солнце, желтые домики из песчаника, прохладное море и воду, кристально-чистую, без привкуса железа. Мелодия напоминала стэну о безопасности.