Зимняя стори /с потрахушками/

POW Юкине

Цвет его кожи меня пленил. Она будто была источником света. Белая, холодная; он совсем не грел меня. Его костлявые, вечно израненные руки, тонкие пальцы выглядели настолько хрупкими, что, казалось, они сломаются, поднимая меня. Но в них была чертовски пленительная сила. Он крепко сжимал меня в бою своими белыми как снег руками. Это ведь в моём имени звучит «снег», верно? Может, я просто душой привязан к этому прелестному явлению? Или... Мне равнодушен снег и кажется он для меня чем-то прекрасным благодаря тому, что именно его я могу ставить в сравнение с тем загадочным холодом рук моего Бога? Загадочным и манящим... Каждый раз, находясь рядом с ним, я желаю, чтобы он касался меня. Я жадно захлебываюсь в эйфории всякий раз, когда он дотрагивается до моего тела, и до сердца доходит кипящая кровь. Мимолётные встречи наших глаз цепляют меня с каждым разом больше. Твои холодные руки для меня не просто снег. Твои холодные руки для меня снежная лавина, что затягивает под свой ледяной, безмятежный кров. Уже скоро будет ровно год, как я являюсь его оружием. Лёгкие, белые снежинки аккуратно и трепетно накрывают город, нескрытый от них в ночи. «Зимеет» – говорит мой Бог, глядя в окно на снегопад. Это нелепо, правда. Но такие вещи, иногда чересчур безумные, и делают его лишь им. Интересно, а он всегда так говорил, глядя на наступление зимы? Интересно, интересно, интересно... Мне так хочется знать о нем больше... И с какого момента он стал для меня загадкой? Самое время погрузиться в свои мысли – ночь. Мне до ужаса спокойно в ночной тишине. Но темнота всегда пугала меня, однако сейчас, когда он рядом, страх исчез. Мне приятна, кажется, ночь, звучащая в его имени. Или в его глазах... Или снова же, в его поглощающем меня холоде?.. Не замечая, к чему я в итоге пришел и что стало заключением этого внутреннего монолога, уже в который раз я с этим заснул. Но с утра на меня опять и опять наваливались вопросы, к которым я искал ключи довольно долго. Долго и безуспешно, но, не зная, где их найти, я понимал, что ответ близко. Я впервые ощущаю такое и мне очень неловко просто находиться рядом с Ято, а тем более, в компании, где кроме него есть кто-то ещё. Но сейчас он спит рядом со мной и, о, мой Бог, как мне спокойно... Живём мы у Кофуку и это, мне кажется, стесняет их, но они не противятся особо. То есть Дайкоку, конечно, орет на Ято, но только когда этот идиот переступает рамки. Все же, мне неловко ещё и от того, что такое поведение полубомжа в спортивном костюме... мне... нравится...

Конец POW Юкине

Почувствовав, что лицо заливается краской, юноша аккуратно поднялся с кровати и отправился вершить великие утренние дела, дабы просто отвлечься. Заметив, что все шкафчики, где хранится одежда, были распахнуты, а их содержимое перевёрнуто вплоть до неодеванного шмотья тысячелетней давности и частично разбросано по всему дому, Юкине понял – Кофуку искала «самое мягонькое полотенчико», а значит, сейчас душ занят ею. У двери в ванную мальчик заметил Дайкоку, который, к слову, оценивал свою Божку без одежды и был чуточку, скажем, ошарашен равнодушием по этому поводу, с которым Юки сказал «Йо, батя» и прошагал на кухню. Как с подпаленной жепкой, мужик, поняв, какой подает пример юнцу, вспорхнул вслед за ним. – Ты, т-ты, – в ещё более торопящем шинки Богини нищеты паническом шоке, заставлявшем руки трястись и язык заплетаться, пытался закончить он предложение, – ты ничего не видел, ясно?! – Оке-ей, – протянул Юкине с ухмылкой, – только я не видел это при условии, что вы с Кофуку уйдете сегодня на целый день. – Накой оно тебе, малец?! Ты удумал конец света устроить?! Ты же знаешь, что случается, когда моя Божка выходит в люди! – Аё-о, – зевнула героиня истерики, стоявшая в дверном проеме (косяк в косяках), – о чем толкуете, ребята? – Да так, батя прост... – А Я ТУТ ПОДУМАЛ, НАМ С ТОБОЙ НУЖНО ВЫЙТИ ПОРАЗВЛЕЧЬСЯ, КУДА ХОЧЕШЬ СХОДИТЬ?! – Переборщив с тоном из-за пылающей пятой точки, потерянными, но принимающими пиздец глазами, провалившийся, несмотря на стаж извращенец, глядел в счастливые глаза владелицы. Крики, оры, под раскаты грома (зимой) и Кофуку летит собираться. Слава Ято, одежда в нужном положении для того, чтобы выбирать, в чем же они отправятся по кровавому пути смертей и пронзающих стонов измученных, ни в чем не повинных людей, стопами, несущими неудачу, ГуЛяТь. – Ладно, – выдохнул Дайкоку, – если удастся сдержать ее ауру, все будет хорошо... Наверное... А вообще, спасибо тебе, малой. Я и сам ещё с пор прогулки в Капипаленд хотел выйти за пределы этих стен. Он улыбнулся, глядя в яркие рыжие глаза, и отправился выяснять вопрос, куда же они со своей Богиней пойдут. А эти рыжие глаза горели от счастья. Он, со своим Ято, наедине. Целый день. Столько идей... Но... Пацан заметил связку бананов, и отсюда, так скажем, понеслось. Пока розоволосая беда на ножках бесилась от радости, до ужаса странным образом не нарушая сон Ято, по-видимому, очень чуткий, Юкине вошёл в комнату и стырил мобильник своего хозяина. Эти двое собирались так долго, будто собирались они на войну. Двухсотлетнюю. Но, успешно экипировавшись, они выдвинулись из дома. Прежде чем это произошло, Юкине вернул Ято его сокровище и, спеша проводить покой страны в последний путь, споткнулся через божественную ногу. Божество пробудилось, к слову, раньше, и им было замечено возвращение имущества на место, только дошло, что его с этого места брали, именно сейчас. Произнеся пару невнятных звуков и пытаясь передать все свое недовольство и недопонимание, видя, но не осознавая, что Юкине надевает куртку, Бог получил ответ на вопрос, идея задать который до него ещё даже не дошла: – Я скоро вернусь, Кофуку и Дайкоку вышли из дома и от кого-то в этот же момент убежала стайка выгуливаемых собак и мне нужно их задержать во избежание жертв. Они сообщили ему об этом, как подумал Ято, позвонив, но наши герои куда круче – орали в окно. Это действительно произошло и Кофуку чувствовала, что потянет собак за собой вплоть до кинотеатра. Пока Юки их остановил и заставил сидеть на месте, прибежал запыхавшийся хозяин псинок. Он ринулся извиняться, раньше, чем это начал шинки. Только тогда юноша осознал, что это даже больше чем странно, при человеке, незнающем о делах мира вышнего. Шел снег, Ято заметил это раньше, чем проснулся до конца. Ему стало интересно, который час, и он потянулся за телефоном. – Что, галерея? Мой пацан подался в фотографы? – бубнил полубомж, видя, что приложение работает и среди медиафайлов есть что-то новое, но на тот момент в голове Бога информация о деяниях его подопечного была загружена не полностью. Новое видео, всего один клик и Ято наблюдает за картиной, которая ебонькнула по его мозгам порцией разбуждающе-возбуждающего вещества. Облизывая губы и глядя на то, как его оружие демонстрирует изящное искусство – танец языка, которым он игриво водил по беспомощному фрукту – обычно холодное тело Бога стало стремительно нагреваться. – Воу, мой пацан может даже так... – уже прерывисто дыша, Ято восхищался, являясь свидетелем того, что юноша может вставить себе в рот целый банан. Тем временем банан Бога был готов к селфцесту. В спешке стягивая трусы, он ухватил ствол и жадно сжимая, водил по нему рукой. Видео заканчивалось, но божественное либидо желало большего. «На повтор и дрочить, что есть силы!» – думал темноволосый, пытаясь себя удовлетворить. Его не смущало, что этот пацан – его шинки и какого, по сути, он возраста. Сейчас главное, что этот пацан нехило возбудил его и заставил столько трудиться. Захлебываясь в стремлении добиться оргазма, Бог не заметил, что этот пацан сейчас стоит прямо за ним и смотрит на это, пока не закинул голову назад. Перевёрнутая картинка, но и так понятно, что оружие возбуждено не меньше. Встрепенувшись, Ято быстренько свернул все это, захлопнув раскладной телефон и натянув пижамную футболку поверх торчащего банана. Поджав губы и скрывая неловкую улыбку, он смотрел на свое оружие. Тот в ответ, смущённо пытался говорить: – А можно... я... н-ну... я... помогу? – через силу выдавил шинки, закрыв лицо руками. – Пхах, да не беспокойся о том, чтобы объясниться мне, я же вижу, о чем ты думаешь, – усмехнулся Бог, но присел на кровать, раздвинув ноги. Юки ещё больше покраснел, вспоминая, как в своих ночных фантазиях после простых размышлений «почему меня так к нему тянет» представлял голого хозяина и непристойные вещи. – Я нуждаюсь в твоей помощи, мой мальчик, – ухмыльнулся Бог, лёгкими движениями массируя свой член. С красными щеками и диким рвением к исполнению свой сокровенной мечты, парень прильнул к достоинству своего хозяина губами. Сидевший перед тем на коленях, он возбуждал не только его, но и всю атмосферу здесь. Неумело и без уверенности облизывая головку, шинки вкладывал в это свою любовь. Нежно, аккуратно, немного щекотно, но до головокружения приятно, он водил язычком круги по члену своего владельца. Опускаясь ниже, он целовал и смачно полизывал его. Начиная чуть быстрее и снова сбавляя скорость шаловливого языка, парень возбуждающе хлюпал, и стараясь высунуть язык сильнее, громко глотал воздух. Между его вздохами интервал был все короче и через частое дыхание слышен был его голос. Но голос Бога залил эту комнату через пару мгновений. С жадностью обжимая кожу губами, осторожно покусывая, шинки слегка засасывал ее. Ему нравился вкус, ставший идеалом среди всего, что он пробовал. Диковато, резким движением, он попытался сдавить у себя во рту бóльшую часть полового органа своего хозяина и заставил его выдать громкий стон, удалив препятствие сжатых губ. С хлюпаньем вынимая изо рта и вставляя вновь, юноша повторял это с членом своего Бога до тех пор, пока обладатель сего не потерял голос, захрипев. Шинки был очень активен в этом деле, быстро и сильно сжимая божественный банан, отчего пальма с единственным плодом была на седьмом небе от эйфории. До безумия приятный и неожиданно пошлый ротик рыжеглазого парня дарил теплые ощущения. Истекая слюной от удовольствия, развращенный в накал Бог с желанием долго трахать все здесь находящееся, уже не удовлетворялся глаженьем своего пацана по голове. Юкине, со спокойным темпом вылизывая достоинство Ято, потянулся к ширинке, дабы расчехлить свое. Это было последней каплей терпения голубоглазого и он, взяв под руки шинки, поднял его с колен и сам встал перед ним. Жадно целуя в губы и блуждая языком по рту мальчика, он, торопясь, стягивал с него одежду. Обхватив горячую спину своего оружия, он медленно, целуя его шею, опустился к ягодицам и поднял на себя. Тонкими ножками обвив бедра своего хозяина, Юкине покорно подчинялся его инициативе. Впиваясь губами в торчащие ключицы мальчика, Бог с похотью и напряжением в пальцах сжимал плоть ягодиц Секки. – Такой аппетитный зад, ты качал попку ради своего хозяина? – широко улыбнулся брюнет, оторвавшись от дрожащего от возбуждения тела паренька и глядя ему в глаза, осторожно опустил на кровать, нависнув над телом своей собственности. – Я давно хотел, чтобы ты меня... – и оборвав предложение, глазами, молящими, чтобы его жестоко выебали, Юкине смотрел на своего владельца. – А я знал об этом ещё с тех пор, – усмехнулся Ято, отстраняясь и подойдя к тумбочке, – я был готов. Вытягивая из шкафчика закрытую коробку с развратными принадлежностями, Бог очевидно торопился засадить свой банан поглубже в Юки. В спешке схватив тюбик со смазкой, он быстро вернулся к своему делу. – Только не жалей... меня... – бормотал готовый к своему первому разу шинки. С разведёнными в стороны ногами и с дрожащими коленками, он ждал своего партнёра. Выдавив немного геля на указательный и средний пальцы, другой рукой Ято аккуратно растянул кожу у входа в девственный анус своего мальчика. Нежно введя порцию смазки в горячую попку Секки, он услышал первый звучный вздох. Тело юноши горело от возбуждения и мучалось в сладкой неге ожидания. Времени ждать не было – Ябоку торопясь, но с осторожностью водил пальцами круги по тесным стенкам своего оружия. Другой рукой он ухватил твердый член Юкине, с силой сжимая его и яростно водя по всей длине уверенными движениями. Сразу в двух местах, так внезапно и до безумия приятно, его холодные руки трогают там, где раньше никому не дозволялось. Юкине прочувствовал, что все его тело – собственность его хозяина. Парень своими стонами глушил окружающее пространство, иногда они переходили в отчаянное мычание. Глотая воздух, он закатывал глаза от удовольствия, не слыша уже и собственных криков. Сильные руки Бога блуждали по сокровенным местам подростка, с похотью поддразниваемого облизыванием внутренней стороны бедер. Худое тельце мальчика извивалось от того, насколько приятными были чужие прикосновения в столь чувствительных местах. Благодаря душевной связи, Ято знал, где находятся эрогенные зоны его паренька и в своих похотливых движениях делал акцент на них. Голос сдавлен, практически нечем дышать, он готов потерять сознание от удовольствия. Ещё пара мгновений и из члена юного шинки вытекает густая сперма. Пытаясь как можно скорее наполнить легкие воздухом, Юкине и не замечает, как его владелец отстранился и готов к новому заходу. Во время, когда Ято вел своего шинки к оргазму, возбуждаемый его стонами и развращенными вздохами, он чувствовал, что его дружок изнемогает от отсутствия внимания в его сторону. Теперь он у входа в попку Юки-куна, и быстро, легко, по скользящей смазке, проникая в него, подаёт сигнал к быстрым и сильным толчкам. Внутри Секки от неожиданности все сжалось ещё сильнее. Все же, понимая, что есть угроза разорвать его мальчика, Бог начинал движения с лёгких и аккуратных. Закипевшая кровь бежала по венам, требуя дикой скорости, но оба понимали – на это табу ещё нельзя наплевать. Юкине мычал от боли и непроизвольно сжимался, своей теснотой заставляя Ято вздрагивать от удовольствия. – Потерпи, мой мальчик, боль скоро уйдет, – говорил брюнет сладким, как никогда раньше, голосом. Наклонив корпус и этим протолкнувшись дальше в тельце своего оружия, Ябоку тонкими пальцами слегка приподнял его подбородок и вновь повторил, – потерпи. Через секунду он вернул бедра в привычное положение и резко продвинулся вперёд. Паренёк захрипел, чувствуя весь член внутри себя. Сжав губы, он поднял подбородок и закатил глаза, победно ликуя. Вечно холодное и чужое тело его хозяина теперь согревало жарче огня. Его горячее достоинство скользило внутри, доставляя сумасшедшее удовольствие. Тазовые кости, бедра, с громкими шлепками бились о ягодицы. В паху сладко тянет, сердце, разливая раскаленную кровь и эндорфины по телу, бьётся в бешеном ритме. «Это то, чего я хотел», – в один момент проносится у обоих в мыслях. Время остановилось. Резкие толчки, текущие соки и громкие стоны. Все это с головой накрыло и выбросило к черту остальной мир. В доме ни звука, кроме громких криков от запретной связи. Эта развратная мечта сбылась. Красивый и такой манящий, обезоруживающий, а главное, желанный член с громким хлюпаньем движется внутри осчастливленного мальчика. Так сладко ему никогда не было. Его хозяин одновременно нежен и груб. Он опускается ближе к груди шинки и сжимает твердые соски. Прикасается языком, прикусывает губами, осыпает поцелуями, одновременно двигая бедрами и проникая сквозь все вето. Ему самому безумно приятно в тесном теле Юкине. Хрупкий мальчик, который, как казалось, неприступен, похотливо стонет, жёстко трахаемый своим владельцем. Он признал, что его Бог смеет властвовать всем, что принадлежит Секки. Его девственность, его тело, сейчас и всегда, это всё – имущество Ябоку. От хлопков уже болят костлявые, хотя и аппетитные ягодицы паренька. Безумно приятные прикосновения будоражат тело, доводя его до дрожи, а голос до хрипа. Сдавленно дыша, Юкине не замечает, как по щекам на постель стекает слюна, а смазка от возбуждения щекочет в паху. Сжимая мышцы, он слышит, как стонет его Бог. Мычание. Хлопки. Развратные положения тел. Всхлипы. – У тебя сахарные плечи, – приторным шепотом, разбавленным похотливым облизыванием, говорит Бог. И правда, его бледные плечи, с торчащими костями, выглядели ещё более грациальными, за счёт выпирающих ключиц и изящно наложенного иероглифа имени. Они вздымались от приятия безысходности, нежась в сладком страдании. За короткое время они стали маниями друг для друга, с дьявольской тяжестью и страхом перед неизвестностью волоча это взаимное стремление каждый на своих плечах. А оказалось, принять запрет как нечто незначительное не составляет никакого труда. Главное – они обоюдно помешаны. Хозяин на своем шинки, а оружие на своем владельце. Нет никаких границ и препятствий, если есть чувства. Их сердца жаждут не просто инстинктивной близости, а крепчайших моральных уз. И так, каждый понимает, чем больше позволяет другому, тем ценнее ему становится и отдаст себя с ещё большей честью за спасение самого близкого, что есть у него. И будет рядом всегда. Как бы банально ни было, оба мечтали об этом. Сердце человека со сбывшейся мечтой греет сильнее пламени. Два сердца, воссоединенных друг с другом взаимным желанием, самое прекрасное, что может случиться. С омраченными счастьем глазами, Юки совсем перестал воспринимать окружающий мир. Внизу свело от наслаждения, в глазах вновь сверкнула белая вспышка. Густая сперма поползла вниз, оставляя пятна на белой постели. Вслед за ним, внутрь, кончил Ято. С лёгкой усталостью выдыхая, он отправился за салфетками. Ноги еле держали его после гормонального всплеска, от приятной невесомости после удовлетворения. Протерев своего дружка, он надел вниз свои излюбленное белье и спортивные штаны. Захватив одежду Юкине, он с заботой собрал вязкую белую жидкость с тела своего мальчика салфеткой и стянул запачканные ею одеяло и простынь. Будто отец своего ребенка, он с любовью помог ему одеться, чтобы тот не мерз. Заключив в объятия своего шинки, Бог нежно поцеловал его в лоб. Паренёк, с румянцем на щеках, уткнулся носом в грудь своего хозяина, будто с ревностью обнимая в ответ. Он ещё и подумать не успел, как Ябоку успокаивал его: – Да, верно, мальчик мой, я только твой, и ничей больше. Погладив Юкине по растрёпанным волосам, Ято ушел загружать подпорченное белье в стирку и заодно избавиться от мусора в урне из этой комнаты. Секки тем временем, беспредельно счастливый, вытащил свежее белье и натягивал его на постель. Напевая какую-то песенку, не замечая, про себя ли, в голос ли, он был утоплен в тепле своего сердца, которое разжёг им любимый Бог с холодными руками.