Смертельный укус

Силы девушки на пределе. Тщедушное тело бьётся в судорогах и скручивается в параличе. Пылает и вновь замерзает. Все сотканные в клубки нервы и сосуды взрываются от обжигающей боли. Ноги, кажется, онемели. Превратились в холодные льдышки, в противные мёртвые отростки. Лицо когда-то наполненное жизненной энергией стало безжизненно бледным. Но, на удивление, обрело пугающе красивый вид. Чертовская болезнь. Дьявольская. Доктора разводят руками, ставят неутешительные диагнозы и выписывают кучу горьких пилюль. Светлана лишь смеётся в ответ, глумиться и отказывается принимать их. У неё уже есть проверенное противоядие. Оскар - её анестезия от жуткой и внезапной болезни. Её лекарство от дневных мучений. Только рядом с ним она чувствует себя живой. Радостно обвивает его шею хрупкими замёрзшими руками, горячо целует его белую кожу. Смеется до бесстыдства и хохочет над двусмысленностями. Он называет её "Солнышком". И только ради этого милого прозвища, ради его ласкового голоса, ради мимолетных слов, сорванных с его уста она готова терпеть все эти терзания, которые, впрочем, начались с его появлением в её жизни. Он приходит каждую ночь. Непринуждённо стучится в окно. Эта привычка давно уже переросла в нечто большее, чем просто хаотичные движения. В обязательный ритуал, определённый символ. Светлана впускает его в свою комнату. Гордо и ровно стоит на ногах, улыбается кроваво-красными губами. Воскрешается ради него и только благодаря нему. Выползает из постели, как мертвец из своего гроба. Смотрит ему прямо в глаза, в его впалые бездушные глазницы. Наслаждается этим трогательным имечком, этим холодным шёпотом на ушко: "Солнышко". Он смотрит на неё голодным взглядом, скалится оголяя острые клыки. Порой она боится его. Пытается найти и ухватить тонкую нить Ариадны, хочет выползти из лабиринта сомнений, найти истинную причину недуга и ликвидировать её... но увы! Напрасно. Светлана "трезвеет", отмахивается от этих пустых соображений. Убеждает себя, что всё в порядке, снимает подозрения с Оскара, запивает кислые лекарства и смеётся как ни в чём не бывало. Забивает дурные мысли обратно в голову, не позволяя им выбираться, запихивает боль поглубже и ждёт ночи. Ночью всегда хорошо, всегда легче и определённо приятнее. На тонкой шее стали проявляться несколько покрасневших укусов. Отметок отточенных резцов, которые глубоко засели в бледную кожу. Нарывающая боль пробежала по всей трахеи, встала комом промеж гланд. Горло посинело, будто бы к нему больше не поступает кровь. Светлана не придала этому значения. Стала пассивной и безвольной. Стала глупой марионеткой в руках неизведанного. Едой для нечисти. Она уже не думала ни о чём существенном, жила только мгновением, и, пожалуй, думала тоже только о нём. Её уже не волновало собственное состояние. В эту ночь он не пришёл. Светлану охватили жар, неистовство и адская боль. Все мышцы страшно изнывали. Зубы яростно стучали, издавая раздражительный скрежет. Пальцы на руках ломило от тремора. Никогда ещё ей не было так больно, так тошно изнутри. Всё это время у неё был кислород, ограниченный лишь нескольками часами, на сладостную успакаювающую ночь, а теперь его перекрыли. Отняли заветное зелье жизни. Отняли Оскара. В глазах всплыли разноцветные картинки, странные фигуры плясали бешеный вальс. Все они превращались в сумасшедшую карусель и расплывались в багровые пятна. Она стонала от невыносимых пыток, кричала из-зо всех сил, билась в эпилептическом ударе. Но он не приходил. Не приходил даже когда она звала его, когда плакала и задыхалась от слёз. На грудь упала неподъёмная тяжесть. Сердце бешено забилось, душа цеплялась когтями за ускальзающую жизнь. Чьи-то невнятные голоса сумбурно издавались, смешиваясь в единое целое и исчезали, растворяясь в сплошной тишине... Светлана очнулась от мягких прикосновений. Перед ней стоял доктор в белом халате. Он представился каким-то длинным, и как показалось самой Светлане, замудрённым имечком и предупредил её о чём-то определённо важном. Правда, единственное, что она поняла, так это то, что в неё залили чужую кровь. Эти мысли скривили её милое личико в мордашку, выражающую полнейшее отвращение. Однако, бодрость вновь вернулась к ней. Прильнула в жилы горячей жидкостью, подарив живость её движениям. Она была непременно хороша, как и тогда, накануне своей болезни. Весь день смеялась, игриво болтала с подружками и успокаивала всех убеждениями о собственном здравии. Ей выписали парочку бестолковых рецептов, которые, впрочем, не имели для Светланы весомого значения. Когда ей было так хорошо она хотела вновь увидеть своего Оскара, пожурить его за ночное отсутствие и похвастаться выздоравлением. Захотелось поцеловать его в холодные губы, сказать парочку милых шуток, хотелось услышать его нежное "Солнышко". Сделать это всё и сейчас, когда она полна сил, но всё же она смирно дожидалась ночи. Стук раздался ровно в полночь. Светлана радостно подбежала к окну, прелестно улыбаясь ночному гостю. Ужасно бледный юноша забрался через окно в комнату девушки, преждевременно извинившись за вчерашнее отсутствие. В причину он поставил нелепый фактор, который, Светлана, впрочем, и не расслышала. Девушка обняла его, робко поцеловав в щёку. Оскар замер и очарованно смотрел на лицо "Солнышко", нервно улыбаясь. "Солнышко" рассмеялась, добавив: - Какой же у тебя забавный вид! Ты не болен? - Она озабоченно коснулась ладошкой его лба. Очаровательный юноша стоял перед ней как вкопанный, не сумев связать и двух слов. Она снова рассмеялась и усадила его на кровать. Девушка с жаром принялась излагать причину своего выздоровления, на что Оскар лишь странно улыбнулся. Всё время он закусывал нижнюю губу, прожигая собеседницу язвительным взглядом. "Солнышко" заметила этот неодобрительный взор, поэтому замедлила шаг, сделала озабоченный вид, и неодобрительно произнесла: - А знаешь... мне ведь было очень больно. Я думала, что умерла. Если, конечно же, вообще могла думать. - Она улыбнулась ему и присела рядом. Он ласково приобнял её. Казалось, она была безгранично счастлива. "Солнышко" вовсе не волновало то, что её любимый человек приходит только ночью. Она уверила себя, что это очень даже оригинально. Он когда-то попросил её об этом не спрашивать и "Солнышко" покорно слушалась. Феерия чувств бурлила под её кожей, приближаясь до состояния взрыва. Эксцесс бушевал внутри неё. Все мысли доводились до праздничной кульминации. Оскар что-то чувственно шептал ей на ухо, но к сожалению "Солнышко" слышала только искажённые, щекочущие звуки его речи, из-за чего громко хихикала. Вдруг девушка резко подпрыгнула и удивлённо округлила глаза на юношу, который застенчиво отвёл взгляд в сторону. Он слабо прикусил её за шею. "Солнышко" обиженно надула губы. Оскар машинально выразил сочувствие и предупредил, что не хотел причинить ей боль. А после слабо усмехнулся, выставив напоказ оскал из острых зубов, напоминающих лезвие бритвы. "Солнышко" вздрогнула. Скользкий, холодный пот выступил на лбу, а по спине пробежали мурашки. Она не когда ранее не замечала таких белоснежных острых клыков. "Солнышко" неловко попятилась назад, пока не наткнулась на шифанер. Это был конец. Оскар стоял над ней с неизменной улыбкой. В тени он был похож на чудовищ, про которых рассказывал ей дедушка. Она громко сглотнула желчь. Как же всё это смешно! Как же в сущности изменчив наклон и переход наших чувств. Как же сильно расшатаны эти весы меры. Золотой середины. В этот миг, "Солнышко" была уверенна, что до чёртиков боится Оскара. Содрогается в его тесном окружении, как жертва перед хищником. Как букашка барахтается в паутине, в которую, впрочем, она сама себя загнала. "Солнышко" почувствовала ненависть к своему мучителю, вот-вот хотела его ударить, оттолкнуть, пока не ощутила холодное дыхание вампира. Не осязала его скользкий язык. - Нет... прошу не надо... - Прошептала блондинка обхватив его плечи руками. Она что-то пролепетала на прощанье, а после раздался громкий визг. Это был последний, смертельный укус.