Последний неженатый Уизли

Гермиона роняет тарелку на живот Фреда: — Пудинг, — коротко бросает она. Когда он просто хмыкает и снова закрывает глаза, Гермиона раздраженно вздыхает и садится на землю рядом с ним. Фред лежит на спине под старым дубом, закинув руки за голову, полностью расслабившись. Ветер меняется, и Гермиона ловит несколько тактов последней песни Странных сестричек — он напевает себе под нос. Громко откашлявшись, она ждет, пока Фред не откроет глаза достаточно широко, чтобы заметить ее сквозь длинные ресницы. — Поздравляю! Ты сделал это! — ее зубы обнажены в злобной улыбке. — Всего через несколько месяцев ты официально станешь последним неженатым Уизли. — Да уж, — он лениво прикрывает веки. — Бедные дураки. Нужно их пожалеть. Гермиона прикрывает глаза от солнца одной рукой и снова смотрит на Нору. Насколько она может судить, единственный человек, который заслуживает сочувствия в эту солнечную субботу — это она сама. Анджелина протягивает руку, чтобы Перси и Одри оценили ее сверкающее обручальное кольцо, и будущий жених Джордж смеется, когда Рон и Лаванда дразнят его. Тонкс, сидевшая в шезлонге с ярко-розовыми косичками в волосах и полной тарелкой, балансирующей на ее чрезвычайно беременном животе, кивает Чарли, ползающему по саду с Тедди и Виктуар на спине и ревущему, как дракон, до тех пор, пока его пасынок и племянница не начинают визжать со смеху. Билл и Флер с их новорожденным ребенком танцуют под музыку, что слышат только они. Гермиона даже замечает, что Гарри и Джинни с покрасневшими лицами последние двадцать минут пытались поймать снитч. Независимо от того, куда она смотрит, Уизли — портрет тихого семейного счастья. — О, да. Так жаль, что они так счастливы, — она позволяет печали скользнуть в её голосе и ждет ответа Фреда. Он тихо храпит. Гермиона бьет его по груди достаточно сильно, чтобы заставить подпрыгнуть. — Ой! — Фред садится, опираясь на локти, десерт все еще лежит на его животе. — В чем твоя проблема? — Моя проблема в том, что спустя пять лет мы до сих пор просто встречаемся. Моя проблема в том, что твоя мать думает, что я бездарная девчонка, которая позорит семью, она думает, что я падшая женщина, которая соблазнила ее невинного ребенка и заставляет его жить греховной жизнью, и ни капли меня не уважает, — Гермиона оглядывается на Нору и видит Молли, стоящую у задней двери, и смотрящую на них, поджав губы. — О, потрясающе, — она закатывает глаза. Фред полностью садится, скрестив ноги под собой, и откусывает кусок своего пудинга. — Ну, мама старомодна. Мужайся, — говорит он с полным ртом. — Скоро у нее будет слишком много новых внуков, над которыми нужно суетиться, чтобы иметь время осуждать нас, — на взгляд Гермионы он машет ложкой в сторону дома. — Лаванда и Одри беременны. Рон и Перси сказали мне в магазине, но сегодня день Джорджа и Энджи, так что пока это секрет. Гермиона открывает рот, чтобы сказать что-то позитивное, но то, что получается, настолько громкое и пронзительное, что она слышит, как смех и разговоры в саду прекращаются: — Ты когда-нибудь женишься на мне, идиот? Он стучит ложкой по губам и склоняет голову на бок: — Ты этого хочешь? — Да! — Гермиона никак не может определиться либо зарыдать, либо стукнуть его по голове веткой. — Я хочу твою фамилию, твое кольцо, твоих детей… Женись на мне уже, черт возьми! — Я согласен, хотя должен сказать, что ты могла бы быть более романтичной, — Фред ставит тарелку в траву и обхватывает ее лицо, улыбаясь, как она глотает воздух, чтобы успокоиться. — Я надеялся на шампанское и, может быть, немного поэзии, но я думаю, что пирог с патокой и зрители имеют свое собственное очарование. Семья разражается аплодисментами, но Фред и Гермиона игнорируют их. Он слишком быстро целует ее в губы, а затем в закрытые глаза, в щеки, в подбородок и лоб. — Я… ты… — Гермиона вздыхает. — Иногда ты меня слишком изматываешь. — О, просто подожди, пока не увидишь, что я приготовил на нашу первую брачную ночь.