МАЛИНОВЫЙ ПАВЛИН:КНИГА ПЕРВАЯ

      Четвертый Хокаге безмятежно убирал уже чистую посуду после позднего ужина по кухонным шкафчикам, пока его жена готовилась ко сну. Они были взволнованы, ведь только сегодня узнали, что у них будет пополнение в семье и пока не успели никому рассказать. Кушина причесывала свои алые волосы и рисовала сладкую фантазию о долгой совместной жизни вместе с Минато и их будущим ребенком, которая полностью занимала ее мысли вот уже последние несколько часов. Похожее чувство переживал и Минато, когда постепенно стал понимать, что все это происходит именно с ним: у него есть жена, скоро будет ребенок, он Хокаге и пример для будущего поколения шиноби.       – «Разве это не сказка?», – молодому шиноби не верилось, что его жизнь обернулась такой чередой радостных событий. У него получалось буквально все, и это не могло не радовать. Однако вместе с этим, мысль о чудесной жизни вызывала тревогу. Шестое чувство трепыхалось внутри, будто предупреждая об опасности. Вот только о чем именно, глава деревни даже не представлял.       Звук рассекающего лезвия раздался позади шиноби и тот обернулся нос к носу столкнувшись с острием клинка. Четвертый замер, рассматривая гостя, что пожаловал к ним без приглашения и за пятнами засохшей крови он разглядел Казуко, но ее взгляд ему показался на редкость прожигающим.       – У меня есть вопросы, – прорычала девушка и лезвие стало ближе к миловидному лицу Намикадзе.       – Не думаю, что смогу ответить на них в таком положении. – Он стал серьезен. В голове против воли начали всплывать предостережения Третьего о сущности девушки, которая еле сдерживается чтобы не пустить лезвие в пляс по его физиономии.       Послышались глухие женские шаги, и нарушитель спокойствия исчезла из поля зрения шиноби, оказавшись за спиной Узумаки, так не вовремя спустившейся со второго этажа их уютного домика.       Не успел Намикадзе и слова сказать, как Казуко захватила волосы его жены в тугой плен, не дав той возможности двинуться с места.       – Что!? Кто…? Казуко! Что ты делаешь? Кх! – стала ворчать куноичи, но угомонила свой пыл, уловив взглядом знакомую сталь.       – Узнаете? – Требовательно спросила девушка.       – Что ты задумала Казуко? Отпусти Кушину… – Минато начинал нервничать, понимая, к чему может привести каждое неверное слово, он чувствовал, как теряет контроль над ситуацией.       – О-о…я ей ничего не сделаю, нет причин для волнения. – Насмешливо проговорила Казуко, – конечно, если ты ответишь на все мои вопросы.       – К чему все это? Ты и так можешь узнать, что захочешь. – Минато прекрасно знал, что Казуко способна разузнать что угодно от кого угодно. Если это что-то есть в памяти человека (даже если сам человек не в курсе), Казуко непременно узнает все, стоит ей только чуть надавить тяжелым взглядом.       – Ты прав. – Девушка удобнее перехватила клинок, который взяла с собой после завершения задания и нахмурилась, – так не интересно, я хочу, чтобы ты испытал страх… – Минато не хотел верить, что Казуко, без преувеличения его товарищ и друг способна на подобное. – Возвращаюсь к самому главному, что это? Узнаешь? – Она отдаляла и приближала клинок к жене четвертого играя на нервах обоих, и не скрывала, своего недовольства и боли от чувств, что сама испытывала. Казуко давно не встречалась с ним так близко. Предательство – рука с маслом, за которую можно ухватится в любой момент.       – Хм? Это… они… – Тишину нарушила Кушина.       – А? Кушина? – Насторожился четвёртый.       – Я знаю их. Это клинки, которые описаны в свитке нашего клана.       – Верно. – Усмехнулась Казуко и не стала тянуть со следующим вопросом, посильнее стянув волосы куноичи. – Следующий вопрос. Как они оказались у мелкой группки преступных шиноби?       – !!! – Молодая семья была удивлена. Казуко следила за обоими. Она улавливала мельчайшие изменения в мимике, биении сердец, движении мышц, дыхании. Девушка обострила свои чувства на максимум, желая добиться истины, и всем своим ледяным сердцем хотела верить (и до последнего верила), что они не виноваты.       – Казуко! Что бы ты не подумала …! – Однако эта фраза Минато стала последней каплей перед ее откровением:       – а что я должна подумать, Минато? Свиток, который вы мне дали, содержит немало информации о клане Узумаки, о нашем с тобой клане, Кушина, – уточнила Казуко, прорычав имя по слогам, – там содержится информация, которую под силами расшифровать и прочесть только членам клана. А самое интересное, – взгляд девушки устремился на Хокаге, – что этот свиток в единственном экземпляре и он стар как мир. И я понимаю, что он долгие десятилетия хранился лично у Хокаге и был засекреченным, поскольку никто не знал, сколь ужасающая сила или губительная информация там хранится. Закованный под тонной печатей свиток… вы решили отдать мне в уплату долга. И на первом же задании я встречаю людей, которые мало того, что знают обо мне, так еще и уведомлены о возможностях и способностях этих клинков. Совпадение или чей-то план? Хм. – Сделав небольшую паузу девушка продолжила, – они хотели меня убить, Минато. И у них это почти получилось! – Тряхнула рукой Казуко, потянув алую гриву за рукой. Она и сама не понимала, почему так реагирует на возможность своей смерти. Не такие чувства она должна испытывать. Но об этом она задумается позже. – Ответь же, что я должна думать?! А я скажу. Я думаю, что ты послал меня на верную смерть. Меня и своего драгоценного Какаши. Не завидую мальчишке. Ха. – очередной раз усмехнувшись, Казуко осмотрела куноичи, которую крепким замком держала за волосы и немного опрокинув голову Узумаки в противоположную сторону от себя, приблизилась к тонкой шее, – знаешь какая кровь для меня слаще всего? – Спросила Казуко, исподлобья посмотрев на Хокаге, – кровь моих потомков… – прорычала и уже хотела впиться в нежную кожу, как четвертый прокричал:       – стой! Казуко прошу тебя, остановись! Я уверяю тебя, мы, деревня здесь не причем. Предлагаю вместе со всем разобраться.       – Ты не врешь. – Чудь помедлив вынесла вердикт охотница за головами, – не стал бы, учитывая в каком положении твоя женщина.       – Что? – Напрягся Четвертый.       – От меня не скроешь, я чувствую слухом и нюхом подобное за километр.       Казуко отпустила куноичи и та тут же оказалась в объятиях своего мужа, такая хрупкая, что даже и не узнать в ней сейчас Кровавую Хабанеро. Виновница семейной идиллии когда-то давно чувствовала себя такой же хрупкой и под защитой. В памяти стали всплывать похожие картины из прошлого, когда она чувствовала себя человеком больше, чем когда-либо за всю свою неприлично долгую жизнь. «Яхико…»       Ощущение живого сердца появилось в груди на доли секунды и снова замерло во времени. Тоска посещала Казуко не так часто, как можно подумать, лишь изредка, когда образы прошлого слепили ее ясный взор. Она смотрела на семейную пару и желала им не повторять ее ошибок и никогда не сталкиваться с тем, через что пришлось в свое время пройти ей. «Рыжий мальчик» из деревни Дождя не первое тяжелое воспоминание, ведь больше века назад и у нее была семья: муж и маленькая дочка, чье взросление она так и не увидела. Казуко помнит своего ребенка маленьким чертиком, которому все время не хватало приключений. Когда Узумаки вернулась в мир после заточения под землей, она не решилась появится на глаза своей семье, а через год ее дочери не стало – умерла, оставив после себя наследника. Так и получилось, что ее ветвь клана Узумаки до сих пор живет, хоть и разбросана по миру. Казуко всегда следила за своими потомками, за теми, кого ей удалось найти.       – Подожди… ты сказала «своих потомков». Что это значит?       – Да… я смею предположить, что ты заметила сходство между нами. – Казуко улыбнулась, отводя взгляд куда-то в сторону. Ей было говорить сложнее, чем она того хотела. Вернув свой взгляд на Кушину, она все же продолжила, – когда-то давно и у меня была семья. Мою дочь звали Узумаки Фумико, если ты интересовалась историей своей ветви, то наверняка слышала это имя…       – Малиновый павлин, – вспомнила куноичи, чем встревожила сердце старшей Узумаки.       Когда Акацки только зарождалось, по каким-то невероятным причинам ей дали тоже прозвище, что и у ее дочери. Как так случилось она до сих пор не понимала. Такое совпадение спустя столетие… Но когда сейчас, Кушина это произнесла в слух, Казуко подумала:       – «А что, если, это была не случайность?», – и продолжила разговор:       – Меня часто ругали за это имя, считалось, что она не годится в красавицы. Да и ждали они наследника. – Девушка усмехнулась, смотря в одну точку и слегка вздрогнула на следующие слова Минато:       – а что потом?       – Моя семья избавилась от меня. Меня отравили, но моя дочь жила и родила сына. Я об этом узнала лишь спустя пятнадцать лет… – Казуко вздохнула. Она не ожидала, что ее потянет на подобные разговоры. Ей ничего не хотелось говорить, но почему-то остановиться она не могла, – я нашла его и следила за тем, как распадается наш клан. В конце концов у моего внука тоже были дети и так далее. И наконец… – Казуко словно завороженная своим же влиянием медленно стала приближаться к Кушине, – ты появилась на свет. – Моментами охотнице за головами казалось, что она смотрит в зеркало, - наш клан всегда был жесток. Простите, я бы никогда не причинила вам вреда.       – девушка улыбнулась и положила крепкую ладонь на плечо Хокаге:       – не сбережешь, на том свете достану, – злобная аура вдруг накрыла все помещение и Минато показалось, что воздух в разы потяжелел.       – Да, конечно! – быстро ответил четвертый.       – А мне, пожалуй, пора. – Казуко убрала за пояс под плащ оба клинка и уже собиралась уйти как Кушина окликнула новоиспечённую родственницу:       – Постой. А как же те нукенины. Позволь нам помочь и … – Казуко перебила куноичи развернувшись к ней боком.       – Нет. У вас сейчас есть дела поважнее. В любом случае я живу уже слишком долго. Не стоит за меня переживать. Понадобиться помощь, ты знаешь, как меня найти.       – Обратившись последними словами к Минато она исчезла, оставив в каждом из них чувство невыполненного долга. Хокаге решил для себя, что обязательно поможет ей все выяснить, даже если она не узнает об этом.

***

      В сером помещении госпиталя для шиноби было совсем темно без света солнца. Луна то и дело пряталась за тяжелые облака, а слабый ветерок совсем не гнал их прочь. Казуко незаметно для самих стен проникла в палату к мальчишке, перед которым чувствовала вину за прошедшую миссию. Она медленно подошла к его кровати, не забыв посмотреть на данные медицинских аппаратов: все было стабильно, ее ученик серьезно не пострадал и просто спал, пополняя запасы чакры.       Зная об особенностях своего клана, Казуко всегда задавалась вопросом о чакре. Почему у нее нет этой силы? Почему родившись в таком сильном и мощном клане она родилась без единственной причины существования в нем? Она рада, что хотя бы у ее потомков чакра имеется и ее не мало.       Сразу после миссии она отнесла Какаши суда и отдала в руки профессионалов, будучи уверенной, что они справятся и все будет хорошо. Затем утонув в эмоциях, она заглянула к Минато и Кушине, а затем направилась к себе домой, чтобы собраться в путь и конечно зашла к своему ученику.       Казуко пришла не просто проведать своего его, она пришла чтобы попрощаться. Сегодня ей придется уйти из Конохи и она не знает вернется ли обратно. Ей хотелось бы ему что-то сказать, дать пару советов, наставлений, но рассудив, что не имеет на это права оставила все слова при себе.       Однако кое-что она ему оставила. Маленький синенький мешочек мягко опустился на тумбу и будет находится там до тех пор, пока юный шиноби не решит поинтересоваться окружающим его пространством. Казуко уходила с тяжелым сердцем. Она бы дождалась его пробуждения, но Нагэки-сан в беде и ей нужно спешить.       – «Надеюсь, что эта вещица, тебе не понадобится. Прощай, мой ученик». – Узумаки улыбнулась и взглянув на мальчишку еще раз покинула помещение оставив его наедине со своими снами.