Никтофобия - боязнь темноты
5 января 2020 г., 18:46
Мизуки почти бежала по пустому коридору, и цокот каблуков её туфель гулом разносился будто по всей школе. Она не оборачивалась, слыша за спиной чужие шаги и усмешки. Девушка попыталась ускориться, завернула за угол, надеясь всё же оторваться от трёх преследовательниц, но за поворотом её уже ждали.
— Куда же ты так бежишь, Мизуки-чан? — пропела сладким голосом невысокая шатенка. Ее длинные волосы были красиво уложены, школьная форма ей очень шла, а карие глаза были похожи на шоколадные омуты. Но вся эта красота испарилась, когда Эйко расплылась в коварной улыбке. — Знаешь, я тут узнала кое-что забавное. Правда, что ты боишься темноты?
Глаза Ёсикавы в страхе округлились, а к горлу подступил ком.
«Только не это. Как она могла узнать?» — судорожно размышляла брюнетка, стараясь сохранить на лице безразличие, но Эйко легко разгадала её.
— О, так это правда? — она рассмеялась, и за ней то же повторили её подруги, которые преграждали Мизуки путь отступления. — Но не переживай, Мизуки-чан. Я никому не расскажу, — Эйко подошла к ней ближе и приложила указательный палец к своим губам, наглядно повторяя свои слова.
Ёсикава старалась не нервничать, изо всех сил контролируя дыхание и трясущиеся руки. Эйко делала ей много гадостей, но все они казались детской забавой, учитывая, что теперь она знала её главный страх.
— Знаешь, а на улице ведь уже темнеет, — шатенка взглянула в большое окно, выходившее во двор школы. Солнце и правда уже клонилось за горизонт. — Ты же знаешь, как я за тебя переживаю, — Мизуки невольно сделала шаг назад, и ей на плечи легли руки преследовательниц. — Поэтому давай ты сегодня переночуешь в школе, — расплылась в улыбке Эйко и открыла находившуюся рядом дверь подсобки, которую Мизуки с ужасом заметила только сейчас. Всё те же руки толкнули её в комнату, и дверь в тот же момент хлопнула. Ёсикава услышала, как в скважине начал поворачиваться ключ, и с силой навалилась на дверь.
— Хватит, Эйко! Что ты делаешь? — прокричала она, но дверь уже была заперта, и ей никто не ответил. Мизуки услышала удаляющиеся шаги и смех. Тяжело вздохнув, девушка огляделась. В крохотной подсобке кроме неё были лишь швабры, вёдра и разный хлам. Окна, конечно же не было, и она попыталась успокоить себя тем, что в комнатушке горел свет, когда раздался наигранно заботливый голос.
— Ох, Мизуки-чан, как же я могла забыть выключить свет? Ты же не сможешь уснуть. Пожалуйста, прости меня, — и свет погас.
Мизуки медленно осознавала происходящее. Она задрожала всем телом, и схватилась за дверную ручку, пытаясь её повернуть.
— Эйко, открой! Пожалуйста! — выкрикнула девушка, но ей вновь не ответили. Паника захватила её. Ёсикава начала неистово тарабанить по двери, зовя на помощь. Её обычно тихий и мягкий голос изменился до неузнаваемости, срываясь при каждом новом крике. Из глаз, не переставая, катились слезы, из-за которых крики периодически прерывались рыданиями. Ей было страшно.
— Эй, кто там? — вдруг раздался мужской голос. Мизуки затрясло ещё сильнее, голос неожиданно пропал, и она могла лишь беззвучно открывать и закрывать рот. Ей казалось, что это страшный ночной кошмар, а не реальность. Из последних сил, захлебываясь слезами, Мизуки вновь начала стучать по двери. — Подожди немного, я сейчас, — сказал голос, и Мизуки услышала торопливо удаляющиеся шаги.
«Вернётся ли он?» — пронеслась мысль, и девушку захлестнула новая волна истерики.
Ёсикава не понимала, сколько времени она уже сидела в этой тёмной комнате. Девушка перестала кричать и пытаться сломать дверь, и теперь лишь неподвижно смотрела в темноту, обливаясь слезами. Комната как будто уменьшалась, и становилось всё темнее, будто бы эта самая темнота сгущалась и хотела поглотить девушку. Ёсикава старалась не смотреть по сторонам, иначе предметы будто оживали, начиная двигаться. Периодически ей казалось, что она слышала какой-то шорох за кучей старых ящиков. Сидя на холодном полу и прижимая к себе ноги и руки, Мизуки казалось, что она останется здесь навсегда и сойдёт с ума.
За дверью послышалось какое-то движение, в скважину вновь был вставлен ключ, который повернули. Дверь распахнулась, из-за чего Мизуки, до этого упирающаяся в неё спиной, упала на пол. Яркий свет ламп ударил в глаза, и она зажмурилась, что не дало ей рассмотреть своего спасителя.
— Ёсикава-чан? Что ты там делала? Что случилось? — удивлённо спросил парень. Он присел рядом с ней, пытаясь помочь встать, и она подняла на него затуманенный пеленой слёз взгляд голубых глаз. На его лице отразились непонятные смешанные эмоции при виде её лица, и в это время нервы Мизуки не сдали снова — она разразилась в рыданиях. Парень опешил, совершенно не понимая, что ему делать.
Ойкава знал свою одноклассницу уже несколько лет и мог с уверенностью сказать, что Мизуки была спокойной, рассудительной и возможно даже немного загадочной. Тоору не знал, что сидело в голове этой тихони, хотя, если честно, он об этом никогда и не думал. У волейболиста было не настолько много свободного времени, чтобы посвящать его мыслям о каждой знакомой девушке. А сейчас эта самая одноклассница сидела на полу, обливаясь слезами, бледная и, кажется, напуганная до смерти. Поразмыслив немного, Ойкава неуверенно, что было для него несвойственно, пододвинулся ближе и начал гладить её по голове, при этом приобняв за спину другой рукой, и тихо шептал:
— Все хорошо. Не плачь. Теперь тебя никто не обидит.
Через некоторое время слова парня подействовали, а может Мизуки успокоилась сама, но, в любом случае, она пару раз глубоко вдохнула и выдохнула, утёрла с лица слёзы и отодвинулась от одноклассника.
— Спасибо, — тихо, но чётко проговорила она, и начала подниматься на ноги. Ойкава удивлённо на неё посмотрел, думая, что ему ещё что-нибудь скажут, но Ёсикава уже шла в сторону выхода из школы.
— Подожди, Ёсикава-чан, — воскликнул он, вставая, а потом быстро догнал девушку. — Что случилось? Кто тебя там запер? — с любопытством задавал вопросы Тоору, но девушка ему не отвечала, продолжая свой путь. — Эй, не игнорируй меня, Ёсикава-чан, — наигранно обиженно произнёс Ойкава, думая, что после этого ему точно ответят, но его продолжали не замечать. — Я же тебе спас и даже не могу узнать от кого? — ещё более обиженно возмутился он.
И правда, Мизуки он именно спас, никакое другое слово бы не подошло. Взглянув искоса на парня, Ёсикава чуть нахмурилась.
«Незачем Ойкаве Тоору знать о моих проблемах», — решила она и печально вздохнула. В принципе, было бы неплохо, если бы кому-то стало интересно знать о её проблемах.
— Я случайно захлопнула дверь, — хоть что-то сказать было нужно, поэтому ничего не оставалось, кроме как придумывать на ходу.
— А что ты делала в подсобке? — не унимался Ойкава, сверля девушку взглядом и стараясь прочитать эмоции на её лице.
— Случайно зашла, — сказала она, не подумав, отчего мысленно ударила себя по голове.
— Это как? — вопросительно изогнул бровь Тоору. Отговорки девушки были очевидно выдуманными, но от этого ему становилась всё больше интересна настоящая причина всех этих событий. Мизуки не могла придумать вразумительную историю, так что решила дальше молчать. Ойкава нетерпеливо продолжил допрос: — Зачем ты врёшь, Ёсикава-чан? Ничего не случится, если ты расскажешь мне правду.
Мизуки всё никак не могла понять, почему он продолжал идти за ней и задавать вопросы. Ей казалось, что у парня должны были быть какие-то более важные дела, вроде тренировок или свиданий. Выйдя на крыльцо, школьница бросила взгляд на почти севшее солнце, оценивая, успеет ли добраться до дома до темноты.
— Я тебя провожу, — будничным тоном сообщил Ойкава, и Ёсикава, спускающаяся в это время по лестнице, от неожиданности чуть не полетела с неё вниз. Тоору только мило ей улыбнулся.
— Хорошо, — всё же ответила девушка, и теперь уже Ойкава удивился её слишком безразличному голосу. Обычно такое предложение с его стороны вызывало в девушках хоть какие-то эмоции, а чаще всего очень даже сильные.
«Могла бы хоть покраснеть для приличия.»
Они молча пошли по узкой улочке, ярко освещённой фонарями, которые уже начинали зажигаться. Тоору не переставал бросать выжидающие взгляды на свою спутницу, которая их прекрасно чувствовала на себе, но продолжала молчать. Ойкаву съедало любопытство, так что он, сделав широкий шаг, встал перед Мизуки, разведя руки в сторону. Ёсикава, еле успев затормозить и не встретиться носом с грудью волейболиста, недовольно подняла на него взгляд. Девушка начинала думать, что из всех людей, кто мог бы помочь ей, Ойкава был худшим вариантом.
— Почему ты такая скрытная, Ёсикава-чан? Мы же одноклассники, — вновь наигранно расстроенным голосом протянул Тоору. Ёсикаве было неуютно находиться рядом с ним, и она старалась вообще не смотреть на него.
— Ойкава-сан, — парень поморщился от такого вежливого обращения. — Я очень благодарна вам за сегодня и не хочу обременять своими проблемами. Спасибо, что проводили меня, дальше я и сама дойду, — проговорила Мизуки, обошла парня и постаралась ускориться. Если бы она ему ещё и поклонилась, Тоору бы надолго застыл в шоке, а так всего лишь удивлённо смотрел ей вслед. Помнится, давно с ним так вежливо не разговаривали девушки. Вежливо и отрешённо.
Ойкава решил не догонять её. Простояв ещё с минуту на том же месте, он развернулся и пошёл домой, продолжая думать о своего рода загадочной однокласснице.
***
— Пожалуйста, перестаньте ходить за мной, Ойкава-сан, — в который раз за день повторила Мизуки, постепенно начиная злиться. — Почему ты так странно разговариваешь со мной и не хочешь ничего рассказывать? — не унимался Тоору, сидя напротив девушки за обеденным столом. Казалось, что на них смотрела вся школа, на что волейболист не обращал внимания, а Мизуки раздражалась. Ей совсем не хотелось становиться предметом сплетен и болтовни. Ёсикава любила находиться в одиночестве, и если бы не Эйко, то девушка бы уверенно могла сказать, что её полностью устраивает школьная жизнь и роль невидимки. — Я не отстану от тебя, пока не расскажешь, — многообещающе пропел Ойкава. Иногда он не мог справиться со своим любопытством, как, собственно, и сейчас. — А ещё, я буду защищать тебя как доблестный рыцарь, если расскажешь, — всё та же фирменная улыбка и слишком самоуверенный голос, но Мизуки всё же передёрнуло. — Дуракава, опять надоедаешь кому-то? — раздался недовольный голос Хаджиме, а после и сам Иваизуми появился перед одноклассниками, награждая своего капитана увесистым ударом по голове. — Больно, Ива-чан, — заныл Тоору, держась за голову. — Никому я не надоедаю, правда, Ёсикава-чан? — попытался разговорить девушку он, но брюнетки уже и след простыл. — А куда она делась? — удивился парень. — Сбежала, не выдержав твоего общества, — хмыкнул Хаджиме.***
Радуясь своему побегу и мысленно благодаря Иваизуми, Мизуки забежала в женский туалет. Уперевшись руками в раковину, она посмотрела на своё отражение. Глядя в уставшие голубые глаза, Ёсикава грустно вздохнула. — Ну и как это называется? — Мизуки вздрогнула. — Таскаешься везде за ним. Да кем ты себя возомнила? — Эйко, появившаяся чуть ли из ниоткуда, была в бешенстве. Она вплотную подошла к брюнетке, с ненавистью глядя ей в глаза. — В следующий раз запру тебя там, где никто не найдёт и не поможет, — процедила сквозь зубы Эйко и схватила Ёсикаву за волосы, резко потянув вниз. Мизуки вскрикнула, беспомощно хватая свою мучительницу за руку, но та лишь сильнее вцепилась в тёмные пряди. Мизуки не знала, почему никогда не могла ответить Эйко хоть как-то. Хотя бы словами. Она просто терпела издевательства над собой, надеясь… На что? Что кто-то придёт и поможет ей, как бы глупо это не было. Она знала, что была слабачкой. — Отпусти её сейчас же, — дверь с грохотом встретилась со стеной. Голос Ойкавы был не тем приторно сладким, каким был обычно. Мизуки от неожиданности замерла. Пожалуй, никто и никогда не заступался за неё. Она сдавленно улыбнулась.
