Заново научить любить

* * *

— Карин… Карин… "Этот голос…" — отстранённо думала черноволосая девушка. — Мама? - неуверенно спросила она. — Да, детка, это я… — голос молодой рыжеволосой женщины был полон нежности. — Мамочка… как же я скучала по тебе… Но почему? Почему я слышу твой голос? Неужели я умерла? — Нет, детка, это просто твой сон. Знаешь, иногда мертвые могут проникать в чужие сны… — Как жаль… — Жаль? Ты же вроде не хотела умирать. Там, на кладбище, ты пообещала, что проживешь счастливую жизнь за всех нас… — Вы слышали… — неизвестно почему, но слова ей давались с трудом, словно что-то мешало. — Конечно. Мы часто наблюдаем за тобой. — Вам, наверное, и смотреть противно. Во что же я превратилась?.. Но... Мне так хочется быть с вами… — её речь была обрывиста. Кажется, она и сама не до конца понимала, что говорит. — Карин… - послышался новый мужской голос. — Ичиго, братик! Я так рада слышать твой голос!.. — Эх, сестренка... Ты, моя хорошая, прекращай-ка делать глупости. — Но я… — Всё наладится. Вот увидишь. Тебе просто надо немного подождать, — голос матери и брата сплелись в успокаивающую музыку, что так радовала сердце девушки. Назвать ее женщиной язык не поворачивался, ведь, несмотря на всё пережитое, её поведение было слишком... детским, что ли. Но, одновременно с этим, в ней уже присутствовала мудрость, которая порой отсутствует и у семидесятилетних стариков. Ну, и как тогда можно назвать Карин, спрашивается? Она не знала, сколько времени прошло. — Пока. — Нет, постойте, не уходите, пожалуйста! — ей безумно не хотелось вновь оставаться одной. — Карин, не пристало живым разговаривать с мертвыми, пусть даже и во сне. Мы пришли только для того, чтобы показать, что мы рядом, что мы с тобой. Помни, мы наблюдаем за тобой даже тогда, когда ты не видишь нас... - шептал Ичиго, медленно исчезая.

* * *

Когда Тоширо внёс Карин в дом, к нему тут же подбежал Сим. — Что с ней? — обеспокоенно спросил он. — Принеси ко мне в комнату аптечку, — вместо ответа бросил Тоширо и, поудобнее перехватив уже начавшую сползать с рук девушку, начал подниматься по лестнице. Зайдя к себе в комнату, он положил Карин на кровать, после чего отправился в ванную: девушка была холодна, как труп. Включив теплой воды, чтобы ванная набиралась, он вернулся обратно в спальню. По правде говоря, смотреть на свою жену ему было больно: она была сейчас бледная, в промокшем и неизвестно где порванном платье и покрасневшими от слез веками. В комнату тихо вошел Сим. Поставив на тумбочку аптечку, он какое-то время молча смотрел на Куросаки, а потом сказал: — Там внутри лежит мазь. Пожалуйста, обработайте ее синяки, — после чего направился к двери. — А откуда у нее синяки? — непонимающе спросил Тоширо. Дворецкий остановился. Затем развернулся и посмотрел на своего хозяина, как на самого глупого ребенка, после чего негромко произнес: — У Карин-сан синяки практически не сходят последние семь месяцев, — но, видя, что до Хицугаи все равно не доходит, дворецкий добавил, - когда вы срываете свое плохое настроение на ней... Вы частенько... Немного не рассчитываете силы. И он удалился, шаркая ногами, не сказав больше ни слова, оставив растерянного Тоширо со своей бессознательной женой наедине. Неизвестно, сколько бы Хицугая стоял так еще, если бы в голове не мелькнула мысль, вызванная приглушенным шумом и плеском, что воды в ванной скоро станет слишком много. Тоширо вздохнул, с шумом втянув воздух, и подошел к кровати; стал аккуратно стаскивать со своей жены одежду, борясь с внезапно появившимся смущением. Долго бороться не пришлось: при виде иссиня-фиолетовых синяков смущение испарилось. Вместо него появилось нечто, сильно напоминающее ужас. Сейчас он видел то, что было незаметно в темноте, но ясно вырисовывалось при свете лампы: запястья, плечи, грудь и бедра были покрыты гематомами. "Неужели это все я натворил?" — шокировано думал он. Рука неосознанно потянулась слегка надавить на один из синяков — глупое желание — изучить и почувствовать. Нежная кожа в момент прогнулась под давлением пальцев, пусть и слабым, и в ту же секунду Хицугая одернул руку, боясь сделать ещё хуже. "Если сделать еще хуже вообще возможно…" — рассеяно подумал он позже, задумчиво рассматривая кончики пальцев, тихо и грустно вздыхая. — "Прости меня, Карин. Боюсь даже представить, насколько больно я тебе сделал... Прости... Пожалуйста, только прости..." Стараясь не смотреть на синяки — сердце с гулом падало куда-то вниз, сжималось, когда взгляд на них всё же падал — Тоширо аккуратно поднял тело девушки на руки и отнес его в ванну. Погрузив Карин в теплую воду, Тоширо взял губку, налил на нее немного геля и стал стирать дождевую грязь и пыль с бледной как мел, немного болезненной, но чуточку очаровательной даже в таком состоянии кожи, на которой ужасным контрастом цвели тёмные синие и лиловые гематомы. Тоширо казалось, что кто-то просто издевался над ним: синяки, которые он так не хотел видеть, постоянно попадались ему на глаза, заставляя мужчину вздрагивать и втягивать воздух, порой жмуря глаза. Отвращение к самому себе росло и увеличивалось в размерах в груди Тоширо каждую секунду. "Я обязательно все исправлю, Карин... Обязательно! Я обещаю". Вдруг он резко застыл, держа в своей ладони тонкую девичью кисть. Взгляд его был прикован к запястью, вернее, к бледному шраму, пересекающему вены. Чуть дрожащей рукой он поднес к лицу вторую руку девушки, а потом... сразу же отпустил, борясь с желанием отбросить её или просто уронить. Голова была совершенно пустой; Хицугая с непониманием смотрел на бессознательную девушку, чувствуя себя каким-то предателем. Не понять, что значат эти порезы на руках, было невозможно. "Она... совершала попытку самоубийства..." — шокировано размышлял Тоширо. — "Почему?! Что могло заставить столь сильную личность, как она, опуститься до этого, пойти на подобное?.." "Сильная личность"... В голове всплыли хрупкие запястья и изящные линии плеч, плавные очертания талии, нездоровая бледность кожи и боль её души, что вырвалась наружу там, среди серых холодных могильных плит, там, где слёзы Карин смешивались дождём. "Я идиот". Бережно заворачивая Куросаки в махровое полотенце, Хицугая пытался размышлять, но только пытался не особо-то успешно: потрясение от увиденного еще не прошло. Подхватив свою драгоценную ношу на руки, Тоширо внимательно вгляделся в её лицо. Итак, сейчас можно было отнести девушку в её комнату, но Тоширо не сделал этого. Почему? Наверное потому, что он решил всё изменить. — Она такая хрупкая, - разглядывая тонкий стан девушки, пробормотал себе под нос молодой мужчина. Не удивительно, что он, совершенно не контролируя свою силу, оставил на теле девушки такие отметины. И за это Тоширо обязательно извинится. Завтра же. Завтра же, когда девушка отдохнёт и придёт в себя. Да, он обязательно извинится. А сейчас на его кровати лежит красивая обнаженная девушка. Как только эта мысль до конца оформилась в его голове, на лице против его воли появился чуть заметный румянец. «А ведь и правда…» - удивленно размышлял Хицугая, скользя взглядом по телу девушки – на синяки, оставленные им же, он старался не обращать внимания. В конце концов, этого все равно уже не изменить, - «сегодня я впервые проведу с Карин целую ночь.» После их брака Тоширо, сам того не замечая, создал между ними бетонную стену. В ту самую первую брачную ночь, которую все поэты описывали как нечто прекрасное, он просто ушел и заперся в своей комнате. Оставил Карин одну, не объяснив причины. Пожалуй, до него только сейчас начало доходить, насколько же он виноват перед ней. От размышлений его отвлекла Куросаки. Что-то пробормотав себе под нос, она раскинула руки и ноги в стороны, тем самым открывая отличный «обзор». На мгновение Тоширо застыл, шокировано смотря на Карин. Если сначала румянец был чуть заметен, то сейчас краска полностью залила лицо и уши. «Что она делает?!» - немного зло думал Хицугая, - «я, между прочим, все-таки мужчина!» Хорошенько потрясся головой, Тоширо подошел к кровати и накрыл девушку простыней, не желая искушать себя. А потом сразу отправился в душ, холодный душ.

* * *

— Говорил же я, что он возьмется за ум, - довольно произнес Ичиго. — Да, но если он снова сделает что-то не так, я… я не знаю, что сделаю!!! – истерика одного сумасшедшего брюнета была остановлена сильным ударом по голове, - ей, за что? — Успокойся! Не стоит забывать о том, что мы все мертвы, - ответил рыжеволосый. — Но моя Карин… доченька!!! Очередной удар. — Да хватит уже! Время идет, а ты не меняешься, - со стороны это выглядело, словно отец отчитывает сына, а не наоборот. — Прости меня, Масаки. Я вырастил такого никудышного сына! Еще один довольно сильный удар. На губах рыжеволосой женщины появилась счастливая улыбка. — Как думаешь, Ичи, ему еще много времени понадобится, чтобы осознать?.. – вмешалась в разговор Юзу. — Не знаю. Но до него уже начало доходить. Нужно просто подождать. А ждать Карин умеет, когда это действительно нужно, - серьезно произнес Ичиго, смотря на свою сестру. Выглядела Карин на самом деле плохо. Но все закончится хорошо, он был в этом уверен. — Ичи, — обратилась к нему Масаки. — Да, мама? — Мы, наверное, уйдем сейчас… - неуверенно произнесла женщина. — Нет, Масаки, мы не можем покинуть нашу дочку!!! – тут же вскричал Ишшин. — Конечно, вы можете идти. Мы сами присмотрим за Карин. А, если что, позовем, — игнорируя вопли своего придурковатого отца сказал Ичиго. — Да, мамочка, - присоединилась Юзу, - мы за всем проследим. Не переживай! — Ну, тогда до встречи, — произнесла рыжеволосая женщина, после чего просто растворилась. — Присматривай за Карин хорошенько, непутевый сынок, иначе… — так и не договорив, Ишшин тоже исчез.

* * *

Порядком устав за сегодняшний день, Тоширо лег на кровать на некотором расстоянии от Куросаки. Пусть он и решил, что непременно наладит с ней отношения, но Хицугая буквально физически ощущал, как между ними двумя лежит Хинамори. «Все это… как-то неправильно» - смотря на бледное лицо своей жены, думал Тоширо. Хотелось проснуться от кошмара: живая бабушка улыбается ему, он простой школьник, пусть и гений, его странная знакомая по имени Карин опять называет его первоклашкой… и нет этого предательства Хиномори. Но, увы. Беззаботное время утекло сквозь пальцы, оставив после себя лишь отголоски воспоминаний. Бабушка мертва. Момо ушла, оставив после себя только пустоту. А та улыбка Карин, что, казалось, могла излечить любые раны, бесследно исчезла; вместо этого на лице только маска, сквозь которую он не может посмотреть, чтобы понять… хоть что-нибудь. «Да пошло оно все!» - неожиданно зло думает Хицугая. Резко придвинувшись к черноволосой, он какую-то минуту смотрит на ее лицо. После крепко обнимает, прижимая к себе и стараясь согреть теплом своего тела. «Я постараюсь все исправить!» На губах рыжеволосого мужчины появляется слабая улыбка. «Это только первая преграда, Хицугая Тоширо. Чтобы быть достойным моей сестры, тебе надо хорошенько постараться. Но знаешь, у тебя есть большое преимущество – Карин тебя очень любит. Оцени это…» От автора: ну, как-то так. 5-ого у меня экзамен по русскому, 14-ого по обществознанию. Если в этот промежуток у меня будет время, то я напишу новую главу. Если нет… то нет. Сяду после экзаменов. Очень хочу знать мнение о данной главе.