Истории Принца и одной Звёздочки

      Очередной сон… Максим просыпается на большой кровати, окружённый белыми перьями: — Наконец-то ты проснулся, — произнес нежный женский голос, — Что я могу сделать для тебя, малыш? Я уже долгое время чувствую, что тебе одиноко. — У… Моей жизни… Словно стерли один важный отрывок, я чувствую, что что-то не так… — произнес мальчик, обнимая подушку. — Даже так… Мне очень жаль, я могу попытаться исправить это. — появился силуэт женщины, — Под другой подушкой есть шар, он может тебе показать все что я видела за последнее время…       Мальчик взял артефакт в руки и тот ему показал несколько сцен связанных с Сандж. В голове все прояснилось, он просто увидел то, что было не предназначено для посторонних глаз и Хатико его оттолкнул: — Бабушка… Я хочу… Ему помочь, — отложил шар, — Тогда… Они говорили о каком-то недуге, что поразил Сандж. — Ты хочешь его взять на себя? — Спросила женщина. — Хотя бы половину его боли и я готов отдать половину своего здоровья, лишь бы он исцелился… — вздохнул Вознесенский, — Я не знаю, что за Сила решила подтереть мою память или кто это сделал, тогда пусть хотя бы согласится на подобный обмен! — Меня радует твой настрой, — обняла внука.

***

      Спустя некоторое время мальчик проснулся от будильника, силы словно покинули его, но в голове теплела мысль, что во сне были слова не брошенные на ветер. «Так… Все хорошо… Лишь небольшая слабость.» — Осторожно встал с кровати и поглядел на время, он не опаздывал и у него хватало времени на сборы. В мысли потихоньку стал проскальзывать негатив и он стал потихоньку напевать désenchantee. — Максим, с тобой все хорошо? — Вознесенский взглянул на Лунарию. — Я сегодня собираюсь к Хатико. — Я с тобой, — произнес он, — только своих предупрежу.

***

      Несколькими часами ранее. «Хоть у меня нет желания там находится, но с сейчас ситуация критическая.» — Тори появилась перед Советом Кошек. — Давно такого не было, чтобы для волшебника делали такое, — шел разговор, — Самопожертвование… Редко встретишь. — Вы о чем? — Кошка обратила на себя внимание. — Да тут один мальчишка, которому мы подтерли память о Нашем Мире, высказал желание, помочь наследнику клана Сандж. — ответил один из членов Совета. — Какой мальчик? И что он сказал?! — Тори была шокирована новостью. — Максим Вознесенский… Дословно половину боли получить и отдать половину здоровья, — ответила Мира. " Если воспоминания не стёрлись до конца, то значит наследник ему очень дорог.» — Тори прикрыла глаза и исчезла. — «Надо бы навестить Хатико…»

***

      Состояние Максима не менялось на протяжении всего дня в школе. Он иногда на переменах разговаривал с Луной. После школы ребята как и планировали поехали в больницу и Вознесенскому стало немного легче. Луна заметно успокоилась заметив, что Максим слегка улыбался. Тори сидела на коленях Сандж и тихо его бранила: — Почему ты не сказал, что ты эту гадость подцепил? — Как будто я знал, что это. — Буркнул ее собеседник, поглаживая кошку, — Но я рад тому что ты пришла. — Ну… На твое счастье, наследник… С тобой кое-кто поделился самым дорогим и возможно он сейчас придет сюда, — улыбнулась она.       Ребята вошли спустя некоторое время, Лунария вошла первая, а следом за ней Максим. — Какими судьбами, Вознесенский? — Слабо улыбнулся Хатико. — Принес материалы, которые тебе передали учителя, — ответил Максим, садясь на стул рядом с Луной, поднимая на него взгляд, — Ты почему не сказал, что болен?! «Вторая волна…» — Улыбнулась Тори, слушая то как мальчик, отчитывает друга. — Я говорил, что ты милый когда злишься? — Хатико не мог сдержать улыбку, ведь даже не смотря на перипетии судьбы он вновь рядом. Луна спустя какое-то время вышла из палаты. — Мне было одиноко без тебя и страшно, — произнес Максим, после того как выговорился. Сандж сделал знак ему и тот сел рядом с ним: — Я сделаю все чтобы, быть рядом с тобой, — положил голову на плечо. — Для начала выздоровей, а там посмотрим. — произнес Максим.

***

Несколько месяцев спустя. Сандж выписался… Теперь прогулки стали постоянными, а рядом с ним шел Максим. Была поздняя осень… — Я люблю тебя, — произнес Вознесенский. Хатико приобнял его и они вдвоем устроились на лавочке. Спустя мгновение их губы соприкоснулись в поцелуе. Потом мальчик отстранился, а Максим смутился: — Такой ответ тебя устроит? — Улыбнулся ему. — Хатико, ты неисправим… — пробормотал Вознесенский.