Обособленность Харухи Судзумии : Тайна воителей

***

Когда все пятеро шли вниз по холму от школы, я перекинулся парой слов с Коидзуми. Подождав, пока мы не отстали на несколько метров от девочек, я сказал ему: — Знаешь, не так давно я решил, что пора прекращать говорить одну особую фразу. — Да? Какую же? — Попробуй догадаться. Коидзуми иронически улыбнулся, и сделал вид, что ломает над вопросом голову: — Ну, если поставить себя на твоё место и задуматься… не так уж много существует фраз, которые тебе надоело произносить. Хорошими кандидатами были бы безмолвное «….» или «Хватит, сколько можно!», но… наверное, правильный ответ всё-таки иной? Я не отвечал, и Коидзуми закончил мысль: — «Ох, дела». Я пожал плечами и поднял руки в знак того, что сдаюсь — он угадал совершенно верно. Коидзуми обрадовано всплеснул руками и заявил: — Вот видишь, я уже понимаю все твои чувства! Чёрта лысого ты понимаешь. — Нет-нет. Ты, наверное, изо всех сил пытаешься не сделать такое настроение привычкой. Если постоянно реагировать на всё одинаково, тебя самого быстро утомит происходящее — пусть даже никто другой этого не заметит. Ты будто снова и снова ты играешь в одну и ту же, ужасно наскучившую игру. И ты боишься, что происходящее тебе надоест. Вы с Судзумией-сан в этом похожи, только она раздумывает, как бы воплотить свои идеи в жизнь, а тебе приходится решать, как реагировать на последствия этих её воплощений. Кому же из вас, хотел бы я знать, жить легче? К чему ты раскладываешь всё это по полочкам, словно заправский психиатр? Мою вселенскую печаль не победить твоими высосанными из пальца теориями. И вообще, лучше бы ты свои собственные действия проанализировал. Сам только и знаешь, что поддакивать Харухи, а уже меня разбирать взялся! — Поддакивать-то я поддакиваю, но пребываю здесь исключительно по собственной воле. Ты не забыл? Хотя Нагато-сан, Асахина-сан и я держимся разных фракций и позиций, все мы собрались здесь по одной причине. Думаю, не стоит напоминать, что моя основная задача — наблюдать за Судзумией-сан. О том и речь! Я тут единственный, кого затащили в бригаду против воли, и теперь должен потакать всякому капризу этой девчонки? Боже! Кто только всё это спланировал? Стало тихо. Лента Мебиуса начинала проявляться над нашими головами. -Прогуляемся еще, — преложил он, без лишних предисловий, когда наша компания начала разделяться. Не нравится мне всё это. Коидзуми был спокоен, как удав и мог сейчас запросто составить конкуренцию Нагато, куда только делось его полурасслабленое, полумиланхоличное состояние. Видимо, случилось что-то действительно плохое, раз даже наш джокер перестал улыбаться. Что же ты опять натворила, Харухи? Не успел я оглянуться, как мы уже вышли за пределы знакомой мне части города. Коидзуми шел вперед семимильными шагами, настолько быстро и уверенно, что даже я, при нашей относительно небольшой разнице в росте, еле за ним поспевал. За несколько минут он не произнес больше ни единого слова и, даже когда здание Северной старшей трусливо скрылось где-то вдали, он не счел нужным посвятить меня в суть проблемы. — Мы опять куда-то поедем? — В этот раз нет. Тут недалеко, кроме того, мы еще успеем поговорить. Повернув за угол мы вышли на оживленную улицу. Коидзуми даже не думал сбавлять шаг, он летел вперед на всех парах, расчищая мне путь в людской толпе, словно исполинский ледокол, создающий проход в вечных льдах Арктики для маленького суденышка. — О Харухи? Спрашивать не имело смысла. Он не из тех, кто вот так вот нарушил бы мое спокойствие ради обсуждения результатов бейсбольного матча. — О госпоже Судзумии, — отрезал он. — Может быть, это может подождать? Я имею в виду ничего, что мы беседуем на самом виду? Нескончаемый поток людей, кажется, увеличивался с каждой секундой. Хоть Коидзуми и брал на себя первый удар, но мне всё же приходилось периодически маневрировать в толпе, не говоря уж о том, что каждые несколько шагов кто-нибудь наступал мне на ногу или задевал плечом. — Они нас не слышат и, наверное, даже не видят, — спокойно ответил Коидзуми, не оборачиваясь. — Это какие-то твои экстра-штучки? Он лишь хмыкнул, немного сбавив шаг. — Отнюдь. Ты когда-нибудь слышал выражение: «Если хочешь что-то спрятать, положи это на самом видном месте»? Я перевёл дыхание от быстрой ходьбы и поравнялся с Коидзуми. — Слышал, но, по-моему, это глупость. Вокруг действительно было довольно шумно, если не сказать больше. Кто-то разговаривал по мобильному телефону, кто-то спорил, у кого-то пищали наручные часы. Только сейчас я заметил, что люди действительно не обращали на нас внимания, словно мы и вправду были невидимы. Отдельные лица и силуэты возникали из толпы, проходили мимо и снова исчезали. Мы будто бы оказались в самом центре огромного улья, а вокруг туда-сюда сновали неизвестные науке социальные насекомые. — Забавно, правда? Не вижу в этом гуле ничего забавного. Я тут всего несколько минут, а голова уже болит. — Наши органы чувств не особо избирательны, а вот разум — другое дело. Например, ты можешь сказать, сколько фонарных столбов находится на пути от твоего дома к школе? Или, допустим, сколько ступенек в лестнице, по которой ты поднимаешься почти что каждый день? Делать мне нечего, только считать столбы и ступеньки. — Слышал ли ты когда-нибудь о регрессивном гипнозе?