Прошу, мне не нужна твоя помощь.

Два потрепанных парня зашли в дом. – Пошли в ванную, твою рану нужно промыть, - сказал старший, но это не звучало как забота, это звучало как обида что ли злость. Злость на себя. За то, что он не защитил младшего. За то, что из-за него, Чонину нужно теперь обрабатывать рану. – Хён, прости. Прости, что из-за меня у тебя проблемы. – Молчи... Сейчас Бан Чан ненавидел себя. Каждый раз, когда он слышал его "прости, Хен", он начинал ненавидеть себя сильнее. Чонин сел на стиральную машину. Перед ним стал старший. Он достал перекись, пластырь и ватку. Чан старался, как можно нежнее и менее болезненно продезинфицировать рану на лице у лисёнка. Тот все равно морщился, так как рана щипали. Для удобства Бан Чан взял одной рукой лицо Чонина, от чего тот дернулся. Ему было непривычно чувствовать теплую и мягкую руку на своем лице. Руку, которая держала его со всей заботой и теплом. Младший почти таял от этих ощущений. Не замечая, он начал улыбаться. – Почему ты улыбаешься? - все еще с покерфейсом говорит Чан. – Твои руки... они такие мягкие и тёплые. Я впервые чувствую такое тепло, - по-глупому улыбаясь, ответил Чонин и также впервые посмотрел в глаза старшему. От таких слов сердечко Чана начало метаться и бегать километровые круги. – Чёрт, ты сводишь меня с ума, - непонятно почему, но старший начал тяжело дышать. – Прости... – Хватит извиняться передо мной, - раздраженно ответил Чан. Бан Чан сделал своё дело, положил всё на свои место. Он подошёл к Чонину и начал просто смотреть тому в глаза и любоваться ими. Он тонул в его темно-карих, почти черных глазах. Тонул как в океане. Младший медленно и осторожно взял руки Бан Чана в свои. Он поднес их к своему лицу и позволил старшему обхватить его личико в свои ладошки. У обоих по телу пошли мурашки. У Чонина от тепла рук старшего. У Чана от удивления. С каждым днем школьник открывается ему с другой стороны. Старший поглаживал мягкое и худое лицо большим пальцем. Его глаза опустились на губы младшего. И теперь они были в его внимании. Розоватые пухлые губы. Их уголки были подняты вверх и расплывались в улыбке. Бан Чан начал приближаться к ним, не отводя взгляд. Чонин отодвинулся и отпустил руки старшего. – Прости, - замялся австралиец. – Выйдешь, я душ приму? - попросил младший. Чан вышел из ванной комнаты. Теперь его мысли были забиты младшим. Он влюбляется. Ему хочется дотронуться до его губ. Ему хочется трогать его руки. Хочется защищать Чонина. Хочется быть с ним... всегда. – Хён, а где полотенце? - его мысли прервал крик младшего. – Ой, сейчас принесу. Он зашел и увидел маленький бледно-синий комочек в углу душевой кабинке. Чонин сидел свернувшись в калачик. Ему было стеснительно показывать своё тело хёну. Бан Чан увидел на спине младшего разрезанную кожу из-за битья лозины, большие царапины от ногтей, обе лопатки выпирали и был виден каждый позвоночек на спине. У Чана снова появилось чувство жалости к Чонину. Он подошел к нему, сел на корточки. Осторожно, почти не дотрагиваясь провел по шрамам и порезам на спине. Он тихо позвал младшего и продолжал рассматривать его тело. – Всё хорошо. Ты в безопасности.

***

Бан Чан уступил место Чонину, поэтому теперь он спит на диване, а младший, как королевна, на кроватке. Скоро близился конец учебного года. Чонин скоро станет взрослым мужчиной. Раньше школа для него была одним из тех месте, где его никто не трогал, не бил и не насиловал. Там он был свободен. Однако, после происшествия на реке Хан, все смотрели на него с подозрением, сплетничали. Теперь в школу он ходил как на каторгу. И вот наконец, выпускной. Прощай, школа! Прощай, тупые одноклассники! В этот день было окончание учебы не только у него. Его друзья также оканчивали курсы, кто первый (Хван Хёнджин, Ким Сынмин), кто второй (Хан Джисон, Чанбин, Феликс, Бан Чан), кто третий (Ким Уджин, Ли Минхо) в институте. После получения аттестата младший решил направился в кафе, чтобы там ждать своих хёнов. Они обещали, что сегодня обязательно придут и будут праздновать окончание учебы. Но по дороге в кафе его похитил Марк. Он затолкнул его в свою черную машину. Связал руки и заклеил рот черным скотчем. На этот раз он привез его не в его холодную квартиру, а в заброшенное здание, где явно давно никого не было и не будет. Просто играться с ним он мог и у себя дома, поэтому здесь он решил поиграться со всеми девятью. На барной стойке он оставил записку для лучшего друга Чонина, Хан Джисона. Пока ребята были в институте, Марк оторвал рукава футболки, чтобы было видно синяки и порезы на руках Чонина. Некоторые порезы были сильно глубокими, поэтому остались шрамы. Все это время Марк рассказывал ему, как он мучительно будет его убивать. Он внушал ему, что малый никому не нужен. Что все струсят и не приедут...