Когда осень плачет, всегда идет дождь. +159

Слэш — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчинами
Kuroshitsuji

Основные персонажи:
Джим МакКен (Алоис Транси), Клод Фаустус, Себастьян Михаэлис, Сиэль Фантомхайв (младший брат-близнец), Ханна Анафелоуз
Пэйринг:
Клод/Алоис Алоис/Сиель
Рейтинг:
NC-17
Жанры:
Ангст, Драма, Мистика, Экшн (action), Психология, Повседневность, Даркфик, Ужасы, AU, Мифические существа, Учебные заведения, Любовь/Ненависть
Предупреждения:
OOC, Underage, Нехронологическое повествование, UST
Размер:
планируется Макси, написано 524 страницы, 33 части
Статус:
в процессе

Награды от читателей:
 
«Лучший роман!» от bronzza
«Каждая глава - волна эмоций~» от Уруми Канзаки
«Просто влюблен в Вашу работу!~» от Luthor
«Потрясающая работа! ^_^» от Anabel_Fox
«Отличная работа! *°*» от Бедный художник
«Великолепная работа**» от veronika bulava
«Отличная работа!» от Eito
Описание:
Золотые 20-е. Мир, опомнившийся от ужасов войны. Мораль? Ее больше нет! Этика? Она устарела! Религия? Просто смешно. Искренность, верность,любовь? Лишь чудачества! Показной цинизм и легкомыслие ― девиз настоящего!Но может ли в мире, где больше нет правил, стать роковой одна случайная встреча? Как скрыть секреты прошлого, когда настоящее столь любопытно?Возможно, ли извлечь выгоду из собственного обмана и не оказаться на крючке? И как отказать услугам тьмы, когда стоишь на самом краю?

Посвящение:
И вам, и вам!

Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки

Примечания автора:
Работа большая.
Адекватная критика всегда приветствуется.
Не заморожен. Не заброшен и заброшен не будет.

Глава II: "Новый учитель"

13 ноября 2011, 20:35
      Ветер завывал зверем среди деревьев, раскинувших свои кроны прямо у окна. Солнце скрылось за тяжелыми серыми, как зола, тучами. Этот бестолковый дождь, как отражение чьего-то плохого настроения, шел так некстати с самого утра, угнетая еще больше.
Алоис оторвался от мрачного пейзажа и, шумно выдыхая, откинулся обратно на подушку, но тут же сел в кровати, скользя взглядом по худому стройному телу, отражавшемуся в зеркале рядом. Это был его сосед по комнате Сиэль Фантомхайв, темноволосый мальчик с безразличием во взгляде и снисходительной улыбкой. Он поправил только что надетую шёлковую рубашку, педантично завязывая бантом тонкую синюю ленту на шее.
      ― Так и будешь валяться в постели? — ответа не последовало. — Вставай, а то проспишь.
      ― Благодаря тому, что ты поставил будильник, я вряд ли уже усну сегодня.
      ― По-другому тебя не добудишься. И умерь уже своё пространство в шкафу, количество твоей одежды не поддаётся исчислению, мы тут всё ещё вдвоём живём, — закрывая дверки шкафа, со строгостью в голосе отчеканил Сиэль и обернулся к соседу.
      — Ты вообще собираешься идти на мессу? — поняв всё по хитрой улыбке на губах Алоиса, он тяжело вздохнул и подошёл к распахнутому окну.
      — Не открывай больше так широко, на улице не та погода, когда можно любоваться солнышком, — недовольное ворчание Сиэля было прервано наглым вмешательством Алоиса. Тонкие пальчики схватили мягкую ткань рукава, настойчивым рывком потянув на себя.
      — Алоис! — больше он ничего не смог сказать, потому что оказался прижатым к постели, а его рот был накрыт губами мальчишки. Несколько секунд Сиэль отчаянно сопротивлялся, пинался и царапался.
      ― Тебе что-то не нравится? — создав самое невинное выражение лица, Алоис отпрянул, не выдержав этот натиск.
Получив желанную свободу, Сиэль тут же накинулся на друга, впившись в его губы.
      ― Увидимся на уроках, опаздываю, — крикнул Фантомхайв, выбегая из комнаты.
      «Такими темпами, он туда точно опоздает». Спрыгнув с постели, Транси накинул на голое тело тонкую рубашку и распахнул створки окна. Холодный сырой воздух ворвался в комнату; собирая пальцами капли дождя, он наблюдал за тёмной фигуркой, спешащей к церкви. Вдалеке, за серой пеленой, горделиво возвышались острые пики на крыше собора. На мгновение Алоису показалось, что фигура среди деревьев обернулась и, смотря прямо на него, приветливо помахала рукой.
      ― Лука!.. — С губ слетело знакомое имя, растворяясь в воздухе, но мираж быстро исчез, превратившись в Сиэля Фантомхайва. «Если бы это был только сон. Лука…»
      Спустя несколько минут где-то далеко наверху в небе раздались раскаты грома, они эхом отозвались от старинных каменных стен общежития, прокатились по окрестностям.
      В голове крутилось чересчур много мыслей для его больного состояния в это утро. Казалось, во рту до сих пор остался кисловато-сладкий привкус лимонада, а перед глазами стоял силуэт в длинном пальто и шляпе.
      «Мы могли бы заключить с тобой одну сделку…». Псих какой-то. Усмехаясь собственному отражению в стекле, Алоис закрыл окно, стряхивая с ладони остатки воды.

      После звонка с урока он взял нужные книжки и вышел в коридор. Ученики шныряли из кабинета в кабинет, разговаривая чуть ли не на бегу. Алоис завернул за угол, на первой ступеньке лестницы в залу отдыха его окликнул один из мальчишек за круглым столом.
      ― Эй, Транси, давай с нами! — обратился к Алоису высокий кудрявый парень, помахав в воздухе веером из нескольких карт.
      ― Крой давай уже, Карл! — возмутился сидящий по соседству с ним. Эти мальчики были на два года старше Транси, а строгий запрет на азартные игры в школе на них, видимо, не распространялся. Спустившись почти до конца лестницы, Алоис столкнулся с одним из учеников.
      — Чёрт, это Жак. Сгребай всё в кучу!
      — Ой, я деньги рассыпал!
      — Это мои деньги!
      — Лезь под стол! — ребята за столом засуетились в попытке спрятать своё азартное увлечение. Но Жак, судя по всему, не заметил их жалких потуг, миновав их, он подошёл к Алоису.
      ― Подождите, он, кажется к Транси…
      ― Ай! — раздался вскрик из-под стола.
      ― Тссс…
      ― Заткнись, Гай, — прошипел Карл. Взгляды учеников устремились к паре у лестницы. Алоис склонил голову чуть набок, внимательно рассматривая идущего к нему старосту.
      ― Габриель просил тебя зайти к нему в кабинет, — сухо сказал Жак, словно делал замечание по поводу цвета мебельной обивки, и начал подниматься по лестнице. Жак Мати был хорошим другом Фантомхайва, а вот Транси он, мягко говоря, недолюбливал, очень мягко говоря. Поэтому, как только тот скрылся из вида, Алоис широко улыбнулся и, бросив: «Что, Жак, Габриель уже не подкармливает свою услужливую собачку?», бросился к кабинету префекта.
      ― Вот это да, Жак нас даже не заметил.
      ― Кажется, он ничего не видел.
      ― Ну не видел и хорошо.
      ― Тише!
      ― Вообще-то я всё слышу, — обернулся с лестницы юноша.

      Стукнув об стену, дверь резко распахнулась, языки пылающего в камине пламени, судорожно изогнулись, поддавшись сквозняку. Зайдя в комнату, Алоис перевёл дыхание.
      ― Ты вошёл, не постучавшись, — спокойно поставив обратно на блюдце чашку с чаем, молодой человек с темно-русыми, собранными в хвост волосами повернулся к посетителю.
Серые стеклянные глаза выжидающе сверлили дыру где-то между бровей Алоиса. Габриель считался дальним родственником семьи Транси и был то ли кузеном младшего брата его тёти, то ли чьим-то незаконнорождённым сыном или братом. Впрочем, сам Алоис ни дальним, ни близким родственником его не считал по причине крайне неустойчивой психики Габриеля.
      ― Немедленно выйди и зайди нормально! — в комнате резко зазвучал громкий мужской голос. Именно из-за вот таких перепадов настроения Алоис был готов с удовольствием обратиться к служащим психиатрической лечебницы, едва завидев на губах дорогого родственничка белую пену, навсегда исключив этого человека из списка даже очень дальних ветвей фамилии. Тело юноши била чуть заметная дрожь, руки тряслись, и, дабы не разбить ценный фарфор, он поставил чашку на стол.
      ― Ах, ну да, ты же не знаешь истинных правил этикета, — подняв подбородок, он глубоко вдохнул полные лёгкие воздуха, успокаивая себя. Транси знал, что улыбка, с которой он сейчас смотрел на префекта, раздражала того больше всего, а вероятность вывести Габриеля из себя становилась с каждой секундой всё больше. И тогда, возможно, он избил бы Алоиса и вышвырнул бы из кабинета, где обязательно нашлись бы те, кто защитил и пожалел бы мальчика. По наблюдениям Алоиса, люди очень любили это чувство — жалость. Особенно они любили проявлять его к маленьким четырнадцатилетним мальчикам, которые, по их мнению, просто катастрофически нуждались в защите. Но Алоис слишком хорошо знал, что произойдёт дальше, ведь больно только в первый раз.
      ― За несоблюдение школьного этикета, куда входит и уважение к старшим, в нашей школе, положено наказание. Подойди ближе. — Алоис сделал шаг вперёд. Молодой человек скользнул ладонью по своему столу, взяв в руки тонкий прутик указки.
Воздух оглушил глухой свист. Нежная кожа на ладони лопнула, оставляя после себя тонкую красную полоску. По тому, с каким блеском в глазах префект нанёс свой удар, Алоис свободно бы зачислил Габриеля в один список с Джеком Потрошителем и Германом Маджеттом*.
      ― Присаживайся, — Габриель указал на обитый голубым бархатом диван.
«Интересно, он меня для этого пригласил?». Алоис сжал пальцы, и вниз по запястью скатилась алая капля.
      ― Твой отец просил меня передать тебе письмо. — Префект достал белый конверт из первого ящика своего стола и протянул мальчику.
      ― Благодарю, — с наигранной радостью произнёс Алоис и забрал письмо. Как только он шагнул за дверь, улыбка с его лица пропала, быстрыми шагами, на ходу разрывая конверт, Транси вышел из школы.
Промелькнув у остановившегося возле ворот автомобиля, он свернул в одну из аллей парка.
Пробежавшись глазами по строчкам, Алоис недовольно фыркнул и, пропустив абзац, принялся читать дальше. То, что отец под предлогом важных дел отказался приехать на похороны собственного сына, его нисколько не удивило, а лживые слова соболезнования и поддержки читать было просто противно. После смерти матери жизнь двух братьев в большом особняке Транси превратилась в сущий ад. Алоис старался не попадаться на глаза отцу, так любившему выпить вечером у камина по бокалу вина со своей новой спутницей. Синяки и ссадины стали обычным явлением на теле Алоиса, служанки горько вздыхали, обрабатывая очередной якобы ушиб на теле молодого графа, учителя косо посматривали, не осмеливаясь спросить. Иногда, когда старший Транси уезжал, мальчики могли играть во дворе, а синяки успевали исчезнуть, оставшись лишь болезненным воспоминанием, но по его возвращении всё вновь повторялось. Лука стал единственным напоминанием о прошлой счастливой жизни: пробираясь поздно вечером в комнату брата, он забирался к нему под одеяло, улыбался, вытирая слёзы, зная, что утром встанет солнце и начнется новый день. Так они могли ночи напролёт разговаривать о планах на будущее, мечтая, поскорее вырасти и вырваться из дома.
      Алоис сжал в руке лист бумаги, пачкая его своей кровью, костяшки побелели, а тонкие пальцы разорвали на мелкие кусочки так и недочитанное письмо. Горло сжало слезами от невозможности ничего исправить, вернуть, отчасти и от жалости к себе. Бессилие и беспомощность. Такие простые, невинные слова снова ранили в самое сердце, сдавливали лёгкие глухим кашлем и едва слышимым запахом мокрой травы. Резкий порыв ветра, мальчик протянул вперёд руку в попытке поймать, но обрывки взмылись в воздух, уносясь прочь над кронами деревьев.
      «Мы будем счастливы, братик!» — отдаваясь эхом, разнёсся призрачный звонкий детский голос. — Будем счастливы… — словно в трансе, холодно повторил Алоис.
Звонок оповестил о начале последнего урока. Ученики зашли в просторную классную комнату, устраиваясь на своих местах.
      ― Не понимаю, зачем нужно учить этот застарелый язык? Его всё равно никто не использует, — негодовал Алоис, удобнее устраиваясь за партой в ряду повыше.— А свои древние тексты пусть читают работники музеев, — бросив книги на стол, он вальяжно откинулся на спинку, закинув ноги на парту.
      ― Алоис! — Возмутился садящийся рядом Сиэль, сосед опустил ноги. — Латынь — древний язык и не используется в настоящее время, но все еще является обязательным предметом в школах.
      ― Если бы у меня было время учить что-то столь бесполезное, как латынь, я бы пользовался ей лучше! — усмехнулся Алоис. В класс вошёл невысокий полноватый мужчина лет сорока в чёрных одеждах.
      ― Ученики, садитесь, — следом за учителем в зал прошёл молодой человек в строгом костюме с короткими, слегка спутанными чёрные волосами и в очках в тонкой прямоугольной оправе. Его жёлто-карие глаза жадно следили за учениками, словно выискивая одного-единственного. — Познакомьтесь, это ваш новый учитель латыни, господин Клод Фаустус, — Алоис поднял взгляд и не поверил своим глазам. Внутри всё вздрогнуло от непонятного чувства страха и неожиданности, прокатившегося по телу. Это был он. Вокруг все засуетились. Чуть слышно выругавшись, явно не на латыни, что вызвало крайнее удивление Сиэля, Алоис встал с места.
      ― Вас что-то беспокоит? — удивился грузный мужчина, листая ученический журнал.
      ― Мне надо выйти, — промямлил мальчик.
      ― Простите? — переспросил директор.
      ― Я говорю, мне надо выйти, — громче повторил Алоис, срываясь с места.
      ― Господин Транси, что вы себе позволяете… — Вскипел директор. Алоис бегом спустился между рядов, до сих пор ощущая на себе пристальный взгляд.
      ― Алоис! — Сиэль поднялся за партой.
      ― Фантомхайв, сядьте!
      ― Ничего страшного, такое бывает, — раздался спокойный голос Клода. Сиэль вздрогнул, поймав взгляд под блеснувшими в лучах закатного солнца стёклами очков учителя.
Опираясь спиной об одну из арок в саду, мальчик тяжело глотал воздух, в висках предательски отбивало барабанную дробь.
«Какого чёрта! Это не может быть он. Случайностей не бывает, а кошмары не воплощаются в реальность. Да, Алоис?». Он мог поклясться, что почувствовал прикосновение тонких пальцев, облачённых в чёрный бархат, к своему плечу, но когда он обернулся…

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.