Методом проб и ошибок

      - Профессор Легасов? - Валерий вскидывает голову на голос. Его источник спускается к его кафедре вдоль пустых рядов. - Щербина Борис Евдокимович.       - Да, я знаю, кто Вы, - профессор хмурится, поправляет очки и пожимает протянутую руку. - Чем обязан?       - Сразу к делу, хороший подход, - Щербина добродушно усмехается. Он выглядит на удивление оптимистичным для этого сырого и холодного вечера. - Видите ли в чем дело. Сын моего хорошего друга учится здесь, и мечтает по окончании учебы много и плодотворно работать на благо Родины. Но сейчас выходит так, что все, что стоит между ним и его грядущим трудовым подвигом — экзамен по Вашему предмету.       - Я понял, о ком идет речь, - Валерий дергается всем телом и посылает собеседнику уничтожающий взгляд. Заодно смотрит за его плечо на часы — ничего себе. Ему давно пора быть дома. Придвинув к себе портфель, он принимается заталкивать туда бумаги, не особенно заботясь о том, чтобы не помять их. - Я уже говорил сыну Вашего друга и повторю Вам: единственный способ успешно сдать экзамен по моему предмету – продемонстрировать свои знания. Другого пути нет.       - Вы слишком категоричны, Валерий Алексеевич, - Борис качает головой, наблюдая за тем, как его собеседник собирает свои вещи. - Вы знаете, существуют разные способы продемонстрировать свои знания.       - Например? - Валерий закрывает портфель и, обогнув Щербину, спешит мимо него к двери аудитории. Он гасит свет и ждет, пока Борис выйдет, а затем запирает дверь. В университете уже, наверное, никого, даже свет в коридорах не горит. Пора прекращать так засиживаться. - Работы, которые он спишет или купит? Если он в состоянии сделать хороший научный проект, он в состоянии подготовить ответы на экзаменационные вопросы. Все лекции доступны в электронном виде, все учебники есть в электронной библиотеке…       - Я вижу, Вы всей душой болеете за Ваше дело. Это похвально, - по коридору они достигают лестницы. Борис не отстает. - Но зачем тратить силы и время на зубрежку, если в это время можно приносить ощутимую пользу? Обществу, науке, кафедре… Или хотя бы даже лично Вам.       - Отлично! Теперь Вы предлагаете мне взятку! - Легасов всплескивает руками и подошва его ботинка соскальзывает по ступеньке вниз, он дергается всем телом, но от падения его спасает рука Бориса, которая обхватывает его и аккуратно помогает встать как следует. - Спасибо.       - Зачем же такими словами разбрасываться? - губы Щербины растягиваются в усмешке. - «Взятка», скажете тоже. Но, например… Вы хороший педагог, наверняка умеете доступно излагать материал. Возможно, несколько индивидуальных занятий, чтобы гарантировать, что парень сдаст? Не бесплатно, конечно. Любой труд должен быть оплачен.       - Я подобным не занимаюсь. И что-то я не заметил Вашего «мальчика» ни на своих лекциях, ни на консультациях перед экзаменом. Вот такая у него, похоже, тяга к знаниям, - на проходной Валерий пробивает свой пропуск и посылает укоризненный взгляд охраннику. Какого, мол, черта ты пускаешь в здание университета кого попало. Но охранник, кажется, больше увлечен телевизором в своем закутке. - Давайте я скажу Вам всё прямо, ладно? И в последний раз. Никакие деньги, в какую бы обертку Вы их ни завернули, не помогут сыну Вашего друга сдать экзамен. Дата пересдачи назначена, пусть готовится.       - Что ж, я Вас понял. Хорошего вечера, профессор Легасов, - Борис раскрывает над собой большой черный зонт и быстрым шагом направляется к воротам. Стоит ему подойти, как у стоящей по ту сторону машины загораются фары, освещая его решительную фигуру. Легасов закуривает, вопреки всем правилам стоя прямо на крыльце университета, под козырьком. Льет как из ведра, а он опять без зонта. Он медленно выкуривает сигарету, успокаивая внутренний гнев по поводу всей этой ситуации, а затем, поморщившись, шагает под дождь.        Ботинки промокают сразу. Пальто держится минуты две, не больше, и вскоре он ощущает, как начинает пропитываться влагой пиджак. Ну вот. А брал бы взятки, может, были бы деньги на действительно хорошее пальто, выдерживающее влагу. И на такси.        Кстати, о такси. Он выбирается из дворов, теперь путь лежит вдоль вполне оживленной дороги. Возникает мысль поймать попутку до метро. Тем более, боковым зрением он замечает, что рядом притормаживает какая-то темная машина. Впрочем, чуть повернув голову он отгоняет от себя эту мысль — автомобиль слишком хорош. Внезапно, стекло пассажирского сидения опускается, и в окне появляется лицо Щербины.       - Садитесь, подвезу, - предлагает он, и на несколько мгновений эта идея кажется навероятно соблазнительной. Но Валерий решительно встряхивает головой, так, что с промокших волос разлетаются капли.       - Нет, спасибо, - он ускоряет шаг, но машина продолжает двигаться параллельно ему. - Я никуда с Вами не поеду!        Окно закрывается, но автомобиль и не думает набирать скорость. Легасов ежится, думая о том, что Щербина внутри наверняка получает удовольствие, наблюдая за тем, как он, мокрый и жалкий, семенит под дождем к автобусной остановке. Вот, кстати, и она. Народу — тьма, под козырьком все давно не помещаются, люди топчутся в лужах вокруг. Валерий ещё сильнее кутается в пальто и вспоминает свое осеннее воспаление легких. Он останавливается в нескольких метрах от остановки. Машина останавливается тоже. Он ждет, переминаясь с ноги на ногу, и все никак не может решиться. И тогда дверь пассажирского сидения открывается.       - До метро, если можно, - он забирается в теплый салон, захлопывая за собой дверь, и мгновенно чувствует себя лучше.       - Это не серьезно, - качает головой Щербина, когда машина начинает набирать скорость. - Говорите Ваш адрес.       - Я доберусь на метро, спасибо, - Валерий тем временем протирает очки. - И да, не думайте, что если Вы меня подвезли, я изменю свое мнение.       - Ну конечно нет. Вы очевидно весьма упрямы, себе же на беду, - Валерий вытаскивает из кармана телефон. - Давайте так. У нас есть два варианта развития событий, Вы можете сказать свой адрес, и мы поедем сразу туда, или Вы можете продолжать упрямиться, тогда я сам достану Ваш адрес, а до тех пор мы будем наворачивать круги по району.       - Ладно, ладно, - Валерий устало диктует адрес водителю и слышит, как тот вводит его в навигатор. Ехать оказывается совсем не так долго, как он ожидал. - А Вы привыкли получать все, что захотите.       - Да, и не вижу в этом ничего плохого, - мужчина усмехается. Несмотря на отказ, он явно чувствует себя победителем. - Привычка не получать то, что хочется, гораздо хуже.       - Посмотрите на себя. Приезжаете в один из лучших университетов страны и пытаетесь дать взятку преподавателю, чтобы молодой человек, не имеющий абсолютно никакого желания учиться, получил диплом. И Вам даже не стыдно! - Легасов снимает совсем мокрое пальто, чтобы не промокать от него ещё сильнее.       - Не могу понять, Вы действительно наивный идеалист, или просто любите драматизировать? - усмешка на лице Бориса сменяется заинтересованностью.       - Мне всё равно, что Вы обо мне думаете, у меня есть принципы, - профессор хмурится и отводит взгляд. Он прав во всем, так почему он ощущает себя так неловко под этим взглядом?       - И хорошо Вам с ними? - на такую откровенную издевку Валерий решает не отвечать. Повисает молчание. - Но видимо, Ваши принципы стоят дороже, чем те деньги, которые Вам за них предлагают.       - А у Вас, должно быть, действительно хороший друг, раз Вы так за его сына хлопочете, - решает огрызнуться в ответ Легасов. Честно сказать, он сперва даже не предполагал, что за того наглого юнца будут просить такие люди. - Лучше бы он воспитанием сына занимался, а не хлопотал за него.       - Хороший. Жизнь мне спас. В итоге я цел, а он... Пострадал сильно. Выжил, конечно, домой вернулся, даже сын вот родился, а потом внезапно умер. Старые раны, - неожиданно спокойным, ровным тоном отвечает Щербина. Валерий поворачивает голову и смотрит на него, не моргая. Черт, да, он читал что-то такое. Только об этой войне её участники говорить не любят, и медальками не бряцают. И карьеру политическую строят на другом. Валерию становится неловко.       - Простите, я не знал, - он опускает взгляд, и тот оказывается прикован к рукам Бориса. Легасов таращится на них пару минут, прежде, чем отвести взгляд. - Но парню и в самом деле лучше бы поучиться. Он не дурак, просто не старается.       - И то верно, - кажется, Борис больше не настроен на диалог. Остаток пути они преодолевают в молчании.       - Спасибо, - произносит он, уже выбираясь из машины у себя во дворе. Дождь всё ещё хлещет. Щербина ничего не отвечает.        Валерий поскорее поднимается к себе, в коридоре стаскивает влажные вещи и сразу же забирается под горячий душ. Он стоит под водой долго, стараясь согреться и смыть с себя весь сегодняшний день. Только сейчас он, кажется, понимает, насколько устал. Надо бы начать уходить с работы вовремя. Вот только кроме кошки не к кому.        Он выбирается из душа и прячется в большой теплый халат, а потом идет на кухню и первым делом ставит чайник. Согреться надо не только снаружи, но и изнутри. Он зажигает газ, сетуя на то, что отопления нет, и уже собирается сесть за стол, когда раздается звонок в дверь. Легасов вздрагивает. Кто там опять? Соседка, которая вечно его о чем-то просит, или навязчивая реклама? Открывать не хочется, но звонят ужасно настойчиво, так что идет в прихожую и открывает дверь, даже не потрудившись посмотреть в глазок.        На пороге оказывается Борис. Прежде, чем Валерий успевает захлопнуть дверь перед его лицом, Щербина демонстрирует в своей руке телефон, принадлежащий самому профессору. Должно быть выпал, когда он снимал пальто в машине. Валерий тут же протягивает руку и забирает вещь обратно, а затем замирает, хлопая глазами.       - Спасибо, - произносит он тихо. Почему-то неловко становится за свой внешний вид, и в то же время что-то не позволяет просто закрыть дверь.       - Может, хоть чаю мне предложите? Возвращаться пришлось, - Борис говорит это так спокойно и уверенно, что ноги Легасова отступают от двери ещё до того, как мозг формулирует решение.       - Да, конечно, проходите, - на кухне как раз свистит чайник. Валерий проходит туда и ищет вторую чашку, сахарницу, ставит на стол коробку с печеньем, подаренным кем-то из коллег. Борис тем временем стряхивает с пальто капельки влаги и, зайдя в квартиру, раздевается в прихожей, легко, без дополнительных приглашений, заглядывает в ванную и моет руки, прежде, чем появиться на кухне. - Черный, зеленый?       - Черный, - Борис усаживается за стол, оглядывается. Он вообще ведет себя здесь уверенно, словно они старые знакомые, и он бывает в этой квартире раз в неделю, минимум. - Мило у Вас тут. Без шуток. Молодость напоминает.       - Ну спасибо, - Валерий подает гостю чашку. Чай, конечно, из пакетиков, зато горячий и пахнет яблоками. Легасов падает напротив. Из внутреннего кармана своего пиджака Борис извлекает фляжку и что-то вливает в свою чашку.       - Будете? - предлагает он, протягивая флягу Валере. Тот тянет носом запах и мотает головой. – Зря, отлично согревает.        Валерий не знает, что на это можно сказать. Что вообще можно и нужно говорить. Но почему-то от присутствия Бориса в квартире становится как-то уютнее. Поэтому, когда живот предательски урчит, Валера даже не пытается это скрыть.       - Хотите пельменей? - предлагает он. Наверное, это глупо. Но Щербина ведь зачем-то напросился к нему на чай.       - Хочу, - легко соглашается Борис, делая большой глоток из кружки. И не горячо же ему. Легасов поднимается с места, наливает воду в кастрюлю, ставит на плиту. - О, а тебя как зовут?       - Она не любит людей, - не оборачиваясь сообщает профессор. Ещё когда его кошка была котенком, ей от людей досталось. С тех пор она была весьма враждебна к его немногочисленным гостям.       - Правда? - в голосе Бориса проскальзывает искреннее удивление, и, повернувшись, чтобы подойти к холодильнику, Легасов понимает его причину — Мурка запрыгнула Щербине на колени и терлась о его ладонь.       - Обычно да, - Валерий подходит к холодильнику и открывает дверцу. Да что это за человек такой? Даже его кошка с этим Щербиной ведет себя странно — позволяет себя гладить и утробно урчит, расположившись на его коленях.        Валерий вскрывает пачку и кидает на стол возле плиты. Сейчас, только вода закипит. Он дотягивается до соли, насыпает немного и приоткрывает окно, надо покурить. Что у него за день сегодня? Всё не слава Богу.       - Пардон, - Борис аккуратно ссаживает Мурку со своих коленей и, прежде, чем Валерий успевает как-то в это вмешаться — встает и начинает рыться в его кухонных шкафчиках. А потом Легасов решает не вмешиваться вообще. Ну не ограбить же его Щербина собирается, в самом деле. На стол выгружаются какие-то приправы. Большинство остались с тех времен, когда Валерий жил… Не один. Борис рассматривает их, нюхает, что-то возвращает на место, что-то всыпает в кастрюлю. Вскоре кухню наполняет аппетитнейший запах, который Валерий может ощутить даже сквозь свой сигаретный дым. Пельмени всыпаются в кастрюлю одним решительным движением, посуда извлекается с полок, а столовые приборы из ящиков без всяких подсказок. Валерий закрывает форточку и молча наблюдает за тем, как едва знакомый ему человек, которого он еще пару дней назад мог видеть только на экране телевизора, варит пельмени на его кухне.       - Садитесь есть, - командует Борис, и Легасов усаживается обратно на свое место. Удивительным образом тарелка пельменей в центре стола превращается в привлекательное блюдо. Борис, заглянувший тем временем в холодильник, издает неодобрительный свист и вытаскивает на свет практически единственное, что есть внутри — майонез и кетчуп.       - Извините, хозяин из меня никакой, - Валерий улыбается, думая о том, что если он начнет следить за своей квартирой, может, будет желание в ней появляться. А ещё о том, что ему противопоказано одиночество.        За ужином Борис разбавляет тишину историями о своей юности. Валерий подпирает голову рукой, ест и думает, что, наверное, зря наградил в своей голове этого мужчину столькими негативными чертами. Да, пытался «договориться» за сына своего друга, нехорошо, конечно. Но в остальном — совсем не так плох. Наоборот даже. С ним почему-то легко и уютно, хотя он, кажется, из совсем другого мира. Мира встреч на высоком уровне, машин с личным водителем, чертовски дорогих костюмов. Но его не хочется выпускать с этой маленькой кухни. Только пельмени заканчиваются, кружки пустеют, и реальность напоминает о себе очередным движением стрелки часов.       - Вам, наверное, пора, - подводит итог очередной истории Валерий. Борис кивает, встает и выходит в прихожую. Легасов за ним. Наверное, они никогда больше не увидятся? От этого на душе как-то неприятно. Тоскливо. Так же, как за окном.        Борис почему-то не одевается. Просто стоит и словно чего-то ждет. А потом толкает Легасова к стене, прижимает его всем телом и внезапно, настойчиво и жестко целует. Так, как никто и никогда не позволял себе целовать Валерия. Так, что у него от изумления приоткрывается рот, а руки против воли сжимают чужие плечи.       - Что Вы творите? - интересуется профессор шепотом, но руки почему-то не опускает, и тем более не пытается Щербину оттолкнуть.       - Я думал, мои действия в пояснениях не нуждаются, - Борис откровенно усмехается. Смешно ему.       - Вы просто… - Валерий не находит, что сказать. Потому что… А что тут скажешь? Его все еще прижимают к стене, и чужие руки нагло гладят его бока, того и гляди заберутся под халат, а он абсолютно ничего по этому поводу не предпринимает.       - Я просто привык получать все, что захочу, - напоминает Борис определение, данное самим профессором.       - И рассчитываете получить и меня тоже? - он шумно сглатывает, пытаясь разглядеть в темноте коридора чужие глаза.       - Определенно, - соглашается Борис и снова целует. А потом толкает из коридора в спальню. И мягкий и теплый халат оказывается на полу как-то очень быстро, но прежде, чем Легасов успевает замерзнуть, Борис накрывает его своим большим и теплым телом.        Просыпается Легасов рано, за окном только самые первые рассветные лучи. Но Борис уже стоит в комнате почти одетый, не хватает только пиджака, который, кажется, потерялся где-то в районе порога.       - Ты чего? - сонным шепотом интересуется Валерий, пытаясь отыскать на тумбочке очки. Ещё рано, он совершенно в этом уверен.       - Вызвали, извини, - шепотом отвечает Борис, поднимая свой пиджак и выходя в коридор. - Спи, я заеду вечером.        И Легасову ничего не остается, кроме как рухнуть обратно на подушку, которая все ещё пахнет чужим, непривычным парфюмом, чтобы через несколько часов проснуться от звука своего будильника.        Утром всё кажется ему сном. Но вот — тарелки в раковине, вот его халат на полу, а вот — следы на бледной коже. Полный набор доказательств, от которого губы против воли растягиваются в улыбку. И Легасов давно не приезжал на работу в таком хорошем настроении. Даже тот факт, что его рабочий день начинается с того, что его вызывают к ректору, сегодня совершенно не беспокоит.       - Легасов? Да, я по поводу студента того Вашего, проблемного, - ректор говорит быстро, даже не предлагая присесть. Оно и понятно, у Валерия лекция через несколько минут. - Пересдавать будет с комиссией. В комиссии буду я, Александр Андреевич… Принимать экзамен будет Владимир Константинович.       - Что? Почему? Это мой предмет, моя группа… - Легасов непонимающе мотает головой, а потом встречается с ректором взглядом. И сразу все понимает.       - Решение не обсуждается. Идите, Вас студенты ждут, - у ректора взгляд человека, которого поймали с рукой в чужой сумке. Валерию становится так мерзко, что к горлу почти подкатывает тошнота. Он выходит из кабинета, берет у секретаря листок и пишет заявление на увольнение, которое просит передать начальству — в кабинете ректор уже с кем-то ругается по телефону.        По дороге к кабинету Легасов идет, едва разбирая дорогу. Вот как. Выходит, Борис шагнул через его голову. И когда успел? Мерзко, как же мерзко. А вчера ночью врал, что никакого умысла нет, что его просто потянуло к Валере, что так и должно быть… И он поверил. Идиот.        У него сегодня только несколько лекций, надо продержаться. После первой он выходит покурить, нервно вытаскивая телефон. Хочется позвонить Щербине, высказать ему все, а потом занести его номер в черный список. Проблема лишь в том, что никакого номера нет. Борис не потрудился оставить Валерию хоть какие-то свои контакты. Чтоб не беспокоил. И от этого становится еще хуже.        После работы, впервые за последние пару лет, Валерий едет домой сразу же. Никого не хочется видеть, никого не хочется слышать. Он стаскивает с кровати белье и комом запихивает его в стиральную машину. Легасов понимает, что это все — просто истерика, что в нем говорит уязвленная гордость, но ничего не может с собой поделать. Всё, на что он может себя уговорить — снять трубку, когда ему в шестой раз за вечер звонит коллега.       - Да, привет, - выдыхает он, усаживаясь на кухонный стул с сигаретой в пальцах. Тарелки вымыты, белье выстирано, вот и не осталось никаких следов его вчерашнего гостя. Кроме следов на нём самом.       - Валер, я слышала, ты заявление написал, - сразу переходит к делу Ульяна. - Не стоит так горячиться.       - Ты не понимаешь, - Легасов затягивается. Она не поймет, а он не сможет ей объяснить. Потому что никогда и никому не сможет рассказать о том, что произошло в этой квартире.       - Да понимаю я все. Это из-за того студента. Но это не значит, что ты должен уходить! - она сокрушается, и Валерий понимает её возмущение. Понимает, но… - Теперь неудивительно, почему он вообще в университете не появлялся, с такими-то связями.       - Это всё не важно. Пусть делают, что хотят. Я устал, - он потирает складку между бровей. Что там Борис вчера говорил, хорошо ли ему с его принципами? Плохо. Вчера ночью было лучше. Гораздо лучше. И без всяких принципов.       - Ты, кажется, на кафедре был последним, кого нельзя было купить. Это все знали. Вот он и пошел прямо к ректору, - продолжает горячиться Хомюк. - Видела сегодня, как ректор вокруг него крутится, я ещё подумала — что Чарков забыл у нас в университете?       - Кто? - Валерий давится дымом, садится ровнее.       - Ну Чарков. Ты его знаешь наверняка, которой обороной занимается. Это же он ректору нашему занес, - рапортует Ульяна. - Я потом у секретарши спросила. Он с отцом этого мальчишки то ли служил где-то, то ли учился, не суть…        Валерий чувствует, как в груди рождается тепло, которое постепенно растекается по телу. Медленно, пробирается к голове, к кончикам пальцев. И заполняет его целиком, когда раздается звонок в дверь.       - Извини, в дверь звонят, - произносит он тихо и вешает трубку. А потом быстро, как мальчишка, бросается к двери. И снова распахивает её не глядя. И снова на пороге Борис. Только на этот раз — с двумя огромными пакетами в руках.        - А вот и я. Слушай, поставь чайник? День сегодня какой-то ужасно суматошный...