Protective husband

***

      Кроули практически открыто насмехается над влюбленными парочками и связанными с ними клише. Положить под ноги девушке куртку поверх лужи? Прикрыть от дождя зонтом? Защитить от группки хулиганов? Действительно, забавно. Умные люди в такие ситуации, между прочим, не попадают.       Он игнорирует тот факт, что и во время первого дождя, и во время Великого Потопа (опять же из-за дождя) сам с удовольствием прятался под очень своевременно появившимся белым крылом над головой. И что сейчас, если по дороге в «Ритц» настигает этот чертов дождь, ангел и демон разделяют один зонт на двоих. И что Кроули (абсолютно точно ради самого себя) расходует направо и налево чудеса, чтобы в нужный момент нужная лужа испарилась. К его чести стоит сказать, что обычно она перемещается под ноги какого-нибудь потенциального грешника, выводит из себя… И дальше все идет по отработанной схеме.       В Сент-Джеймсе, ровно в полдень, возле пруда с утками, помимо уже знакомой ауры чувствуются особенно отчетливо еще три. Человеческих, но мерзких. Кроули оглядывается: он редко ощущает людские ауры настолько ясно. В последний раз это было в ту ночь, когда демон вошел в церковь…       Что-то среднее между тревогой и раздражением заставляет демона буквально просканировать окружающее пространство. До пруда еще шагов тридцать. Интуиция чуть ли не орет: даже этого многовато. Кроули косится по сторонам: бабушки на скамейках, уставшие от жизни горожане — как раз та публика, при которой можно испариться абсолютно незаметно. Слегка щелкнув пальцами, демон перемещается в то место, где условился встретиться с Азирафаэлем…       Тихий вскрик в следующую секунду заставляет обернуться рывком, и Кроули проклинает каждую миллисекунду, на которую опоздал. В двух шагах от него сгрудилась кучка подростков известного типа: доказывают свою крутость за счет причинения как можно большего вреда. И раньше демон если не поощрял подобное, то в силу работы уж точно не препятствовал. Сейчас же ситуация изменилась кардинально, и Кроули в шаге от того, чтобы назвать свои чувства праведным гневом.        — Жиртрест, уже разнесло на два квартала, а все жрешь, — насмешливо разглагольствует парень в кепке набекрень и штанах, в которые, по идее, можно запихнуть еще трех человек.       Перед хулиганами на земле полулежит Азирафаэль. Его, очевидно, резко и неслабо толкнули, и сейчас мужчина смотрит на виновных с такой смесью неверия и разочарования, что Кроули едва не сжигает подростков на месте за разбитую веру ангела в чистые детские души.       На самом деле, он не особо задумывается, насколько устрашающе выглядит. И, как обычно, когда демон меньше всего старается — у него лучше всего получается.        — Какие-то проблемы? — для самого Кроули собственный голос звучит вполне обычно. Для подростков, судя по тому, как они вздрагивают — где-то наравне с голосом Сатаны. Подходя ближе со стороны Азирафаэля, недоуменно обернувшегося, демон видит валяющееся на земле мороженое — очевидно, именно за счет него дети указали ангелу на, якобы, полноту (что в ней такого плохого, непонятно, Азирафаэлю даже идет… Так, стоп, кажись, Кроули не в ту степь понесло.).       Черные крылья демон выпускает ради эффекта, а вот бушующую адскую энергию, кажется, затмевающую полуденное солнце — неосознанно. Зато вся небольшая группа будто отгораживается от мира, и в этом отдельном темном уголке у Кроули абсолютная власть. Подростки едва не складываются пополам. Еще бы: даже при всех просмотренных ими триллерах видеть воплощение зла наяву, мягко говоря, страшно. Кроули добавляет последний штрих — снимает очки. Его лицо в тени, и желто-оранжевый блеск змеиных глаз — как вспышка взрывающейся звезды.        — Вам очень повезет, — шипит раздвоенным языком мужчина, — если я не увижу вас ближе, чем в двух километрах от этого человека, еще в ближайшую жизнь.       Демон делает шаг ближе к подросткам, и те будто отлепляются от земли — с безумными криками убегают, спотыкаясь и боясь даже оглянуться. Когда вся команда с поразительной скоростью скрывается на одной из тропинок, Кроули с довольной улыбкой надевает очки, убирает крылья и принимает вид респектабельного горожанина.       С отходом ярости его внимание возвращается к Азирафаэлю. Ангел по-прежнему сидит, хотя уже и не прикрытый куполом черных крыльев, и Кроули с трудом игнорирует тепло где-то от груди до диафрагмы, когда видит, как взгляд голубых глаз из разбитого превращается в изумленный, даже восхищенный (чего греха таить, демонические способности товарища давно стали для него привычными, а не раздражающими).       Кроули никак не комментирует «щенячьи глазки». Во-первых, насмешек на сегодня Азирафаэль натерпелся. Во-вторых, в голову как-то и не приходит острот по этому поводу. Только чертово удовольствие, природу которого обдумывать хочется еще меньше. Демон протягивает руку, и оно усиливается, когда опомнившийся ангел не пренебрегает помощью.        — Это были… Ваши? — с тоской и надеждой спрашивает Азирафаэль, и Кроули вновь готов прибить тех детей, потому что нет, это были обычные люди, но ангел, даже не чувствуя в них никакой демонической сущности, все равно до последнего верит, что дети на такое не способны. По правде говоря, Энтони и сам не очень верил, что кто-то из людей способен причинить вред такому светлому и доброму ангелу — от него же любовью на целый парк разит.        — Мелкие чертенята, — слава кому-нибудь, что Кроули подкован во вранье, и шести тысяч лет недостаточно, чтобы Азирафаэль научился идеально угадывать, говорит ли он правду. Во всяком случае, на это хочется надеяться, — У них даже аура слабая. Хотя вид убедительный.       Ангел не отвечает. Его задумчивый, почти выжидающий вид разом подкашивает приятное чувство в (душе?) Кроули, и кажется, если сейчас ничего не сделать, последний просто провалится туда, откуда пришел. Взгляд цепляется за мороженое — мелочь, но для демона все равно, что спасательный круг. Щелчком пальцев непригодное к употреблению полурастаявшее пятно исчезает, а в руке Кроули появляется рожок с двумя ванильными шариками (вероятнее всего, именно такой ангел и купил до… Инцидента).        — И ничего ты не жирный, — бормочет демон, протягивая мороженое Азирафаэлю. Пальцы держат очень холодное лакомство, и только из-за неконтролируемой змеиной терморегуляции так вспыхивают щеки.       Зато Азирафаэль словно сияет изнутри, с радостью принимая рожок и благодаря. Кроули не понимает его любви к сладостям — но она прекрасно отвлекает от неприятных мыслей, и демон почему-то хочет наколдовать если не шведский стол, то трехьярусный торт точно.       Наконец, прогулка возобновляется. Азирафаэль ест мороженое, Кроули смотрит украдкой, как он ест мороженое. Вроде бы, все на своих местах… Ровно до момента, когда их руки случайно сталкиваются, и ангел замирает.        — Господи, у тебя очень холодные пальцы! — восклицает он обеспокоенно, и Энтони не успевает даже объяснить, что сам настроил так температуру, чтобы наколдованный рожок не растаял.       Кроули кажется, что он в Аду и на Небесах одновременно. Потому что иначе не описать, что с ним творится, когда ангел берет его руку в свою с целью согреть. Для Азирафаэля все без задней мысли. И демон, при всем желании, старается его не беспокоить, молча и безуспешно остужая щеки, горящие адским огнем, не меньше. Это и тугую спираль, сворачивающуюся в животе, можно потерпеть. Не весь же день они будут держаться за руки… Да?