Девять жизней

— Я вас предупреждаю, я буду кричать и когда на мой крик придёт моя команда вам не понравится, что они с вами сделают! — Зло шипел Шачи, сидя на каменном полу и фыркая. Бежевый комбинезон был в пыли, сырым и местами порван. — Я вас предупредил! — Рыжий набрал в грудь воздуха и заорал что было мочи.       Несмотря на близость водоема, в пещере-храме было вполне сухо и тихо. Если бы не следы, то можно было подумать, что храм и вовсе был заброшен, но нет. Лия уверенно вела пиратов вглубь, иногда заводя тех в ниши, когда слышались посторонние голоса и шаги, а следом нападали, чтобы обзавестись маскировкой. Чем дальше они заходили, тем отчётливее складывалась картинка из сектантов, Шачи и того, что происходило.       Шачи всегда был громким, но, чтобы настолько… Это было открытием даже для команды, ведь именно отголоски этого крика они и услышали, поторапливаясь со своим планом действий.       Высокий, под два метра пожилой мужчина резво подскочил и опустил голову рыжего пирата о каменный пол, заставляя того на секунду прерваться. Тёмные очки разбились, а шапка слетела с косматой головы. — Да что вы вообще… — Просипел парень, чуть привставая , подняться нормально мешала сильная рука, что давила в области шеи. — Вы хоть понимаете, что с вами будет, глупые сектанишки? — Он тихо засмеялся, снова набирая воздух в легкие и готовясь к очередному крику. — Тебе, глупому недоноску выпала честь быть благословлённым великой богиней Бастет, это ты ничего не понимаешь! — КА-А-АПИТАН, НУ-У ГДЕ ЖЕ ВЫ-ЫЫ? — Снова завопил Шачи, пытаясь вывести из себя верующих. Кому как не ему знать, на сколько противным становился его голос, стоило заорать. Спасибо матушке за гены, так сказать. — ПЕНГВИН НУ ХОТЬ ТЫ ПРИДИ ЗА МНОЙ, Я БУДУ ДРАИТЬ ПАЛУБУ ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ! ИРИС Я НЕ БУДУ БОЛЬШЕ ВЫЛИВАТЬ ЛИТР МАСЛА В СКОВОРОДКУ И ПОРТИТЬ КУХНЮ. ТОЛЬКО ЗАБЕРИТЕ МЕНЯ УЖЕ ОТ ЭТИХ ПОЛОУМНЫХ ВЕРУЮЩИХ. — Верховный жрец Раймонд… — К мужчине подошла Эмилия, которая оставила переодетых под сектантов пиратов, в толпе и тени. Лия выглядела как обычно в глазах Раймонда, хрупкая и холодная жрица культа в тёмных одеждах секты. — Наконец-то ты пришла, дитя Бастет. Ты убедила тело Богини прийти? — Увы, Неа отказалась. Она не намерена вновь оказаться здесь, в святом месте. — Лия склонила тёмную голову, и вся сжалась, ожидая удара, который и обрушился на её голову. Девчушка упала на колени, прижимая руку к разбитой губе. — Что же, тогда пробудим богиню в тебе. — Зло шикнул жрец, оборачиваясь к толпе последователей. — Принесите рыжего в жертву богине её стражу, пробудите источник, а следом омойте дитя Богини.       Эмилия, не ожидавшая такого исхода, дернулась, когда её рук коснулась холодная, когтистая рука сестры, эту руку она узнала бы из тысячи других. Тело инстинктивно отзывалось на уверенные касания Ирис, словно и не прошло пятнадцати лет разлуки. Жрица доверчиво прильнула к родному телу, молясь всем богам чтобы Раймонд не понял смысла этих жестов. Тем временем, к Шачи подошли двое сектантов, поднимая того на ноги. — Что прям целый месяц будешь драить? — Шепнули в ухо рыжему, тот не веря посмотрел на знакомые узкие губы и бледно-голубые, скрытые в тени капюшона глаза лучшего друга. — Пен… — Шачи не договорил, когда ему отвесили подзатыльник тёмной, татуированной рукой. — Завали. — Ло фыркнул и пнул пленника секты, вполне вживаясь в роль последователя.       Кто-то из секты вывел из тени огромного белого зверя, отдаленно похожего на льва. Животное было худым и израненным, а его взгляд затравлен и зол. Его вели на цепи, подгоняя плетью. Те, кто его вели опасливо оборачивались, боясь нападения, но представителю кошачьих, казалось, было и вовсе плевать. Когда его бело-сиреневые глаза прошлись по ненавистному помещению, останавливаясь по очередности на чужаках. Все запахи были знакомы, но не эти. Сначала зверь повёл мордой в сторону Шачи, прошёлся, вокруг странно виляя хвостом, обнюхивая и потираясь косматой головой о плащ Трафальгара. Следом он по дуге обошёл Раймонда, зло рыкнув и наконец дошёл до Лии, которая и не была его целью. Животное не реагировало на удары плети, оно просто встало рядом, едва касаясь светлой руки ушами и также, едва уловимо для человеческого уха урчало.       Всё нутро Ирис сжалось. Искалеченная душа этого зверя была ей знакома, рука сама непроизвольно дернулась, зарываясь в светлую гриву. А губы прошептали давно забытое имя. Кто-то дернул цепь одергивая зверя и провоцируя того на злобный рык. — Чего вы медлите? Исполняйте! У нас не так много времени! — Снова прикрикнул Раймонд, уже выходящий из себя, когда его окликнули. — Господин Раймонд! — В зал влетел запыхавшийся сектант, припадая на колени. — Оритэл и её хор были найдены мертвыми в нишах!  — Что?! — Жрец выпятил свои глаза и открыл рот, нервно цокнув языком, пока компания пиратов медленно собиралась уходить, а потом он резко развернулся, оглядывая всё, что происходит вокруг него. — Все, немедленно снимите капюшоны! Среди нас враги! — А я говорила, что план этот дурацкий. Лучше бы сразу всех поубивали и делов-то. — Ирис послушно сбросила с головы капюшон, являя всему культу на обозрение кошачьи уши и хвост. — Ну, здравствуйте, дорогие последователи.       Часть культа припала на колени, причитая о преданности богине и прося милости с благословением. Кошка обвела всё это сборище скучающим взглядом, уверенно сжимая руками гриву льва как опору. Почему-то именно в эту минуту накатил новый приступ, как тогда на подлодке. Голова шла кругом и казалось, что вот-вот земля уйдет из-под ног, но она слишком хорошо держалась.       Раймонд сощурил опасно глаза, победно улыбаясь, будто не он оказался сейчас в ловушке, а они. В ту же секунду как он ударил позолоченным посохом по каменному полу, набалдашник в виде кошачьей головы брякнул, эхом отражаясь от стен. Бепо, который стоял чуть позади ребят с Гектором закашлял, прикрывая уши огромными лапами и припадая на колени. — Не дыши. — Видящая всё это Эмилия быстро смекнула что происходит, крутя головой и стараясь найти источник благовоний, которые почему-то были зажжены. — Поздно. — Прошипела Ирис, дернув головой, стоя на месте чисто из природного упрямства. Это было её ошибкой. Она попалась в ловушку, как и тогда. Запах трав, который безвреден для людей, но опасен для таких как она и Бепо. — И вправду, поздно. — Раймонд вальяжно подошёл к сёстрам, держась на расстоянии, цепи, на которой сидел не до конца его зверь. — Не уж то ты думала, что мы не узнаем ваши планы? — Рассчитывала на вашу тупость. Видимо, с годами вы стали умнее. — Ирис едва кивнула головой приятелям, что бы те перегруппировались. Сейчас было сложно предположить, что случится. Потому что напрягшиеся под рукой мышцы зверя и нервное отбитие хвостом, не внушали доверие.       Трафальгар оголил потрёпанную в боях катану, прижимаясь спиной к своим, что уже образовали круг. — Бепо ты как? — Спросил Пенгвин оглядываясь на пушистого навигатора. — Простите… — Минк закашлял, прикрывая лапами рот, голова всё ещё шла кругом, а во рту появился привкус металла.       Повисла тишина, никто не нападал первым, словно выжидая. Такой исход событий они не могли предположить. Импровизировать в таком случае было банально опасно. Да, это всего лишь культ, но при всей его безобидности на первый взгляд, он был так же и опасен, один ритуал пленения души чего стоил. — Ну, и чего стоишь? — Раймонд также не сводил глаз с Кошки, а на губах продолжала расплываться гадкая улыбка победителя. — Может, не можешь двинуться? Так я тебе помогу.       Едва уловимое движение его посоха вблизи Ирис, как та не выдерживает и начинает захлебываться кровью, чуть сутулясь, но все ещё стоя на ногах. — Ирис! — Вскрикивает обеспокоенно вся команда не в состоянии двинуться. Потому что моментально оказываются в тяжёлой сетке из кайросеки, что упала сверху на них. Трафальгар, который представлял основную боевую мощь команды припал на колени, сдавленно и хрипло дыша. Слабость и обжигающие, даже через одежду, словно удары плети не давали сфокусировать взгляд на происходящем.       Лев, что до этого просто зло смотрел на сектанта тоже осел и захрипел, когда ошейник из цепи натянулся. — Не рыпайся, облезлая кошка. — Раймонд с размаху пнул тушу зверя, выбивая тем самым опору из-под ног Ирис окончательно. Эмилия в ужасе, смотрящая и не знающая что ей делать не успела вовремя подхватить сестру, что, как и капитан пиратов припала на колено. — Ну, ты и ублюдок. — Прошипела Кошка, поднимая глаза на мужчину. — Жаль, что ты тогда выжил, как и эта глупая женщина. Видимо, Бастет более человечна, чем вы.       Лия испугано отползла от сестры, ощущая как внутри той начинает подниматься буря опасных эмоций, что вот-вот выплеснется. Спиной Эмилия ощутила холодный камень, за которым был источник. Девушка огляделась, сейчас всё внимание было приковано к перерожденной богине, за которую приняли Неа. Эмилия оглядела источник, на том берегу у стены был постамент, на котором лежал проклятый нодати, ради которого и приплыла сестра с командой. Над мечом величественно возвышалась первая статуя Бастет. Чёрная кошка из обсидиана сидела, гордо подняв рубиновые глаза на смертных, а из её рта стекали красные воды, словно кровь. Идея, что закралась в голову к истинной жрице культа и дитю богини, была рискованной. Прошлый раз, когда культу удалось пробудить дух Бастет, погибло много людей, выжили только она, непричастная, истинно верующая кровная родственница и мать, которая была обречена на муки. Брюнетка опустила руку в воду, зачитывая молитву из древней книги, которую кроме неё и матери прочитать никто и не мог. Девушка вдохнула воздух и чирканула рукой в воде по выступу одного из камней. Руку нещадно обожгло, а вода помутнела, рубиновые глаза статуи на том берегу сверкнули.       По залу храма разнесся утробный рык, а следом хриплый смех.       На Раймонда смотрели красные, налитые кровью глаза. Девушка, что до этого приклонила перед ним колени встала, а вот он начал оседать, как и стоящие до этого культисты. — Как давно я тут не была. — Протянула Ирис тихим, хриплым голосом, оглядывая помещение. — Годы идут, а вы, я смотрю, так и не усвоили урок, кроме той девочки.       Глаза с холодом пробежались по каждому, заглядывая в душу и вырывая её, кто-то из культистов падал на пол, задыхаясь и захлёбываясь в крови. — Оу, так и вы тут? — Глаза столкнулись с глазами пиратов. — Надо же, а эта девочка умна, оставила на вас свою метку, дабы защитить. Умно. — Ирис? — Едва слышно прошептал Трафальгар, не веря в то, что видел. Кошка улыбнулась, покачав головой и отвернулась, пробегая глазами по остальным. — Это же ты, да? Моё дитя и последователь. — Бастет обратилась к Эмилии, которая перевязывала ладонь лоскутом юбки. — Не бойся, кому- кому, а тебе я вреда не причиню. — Богиня отошла от парализованного жреца и присела на корточки рядом с Эмилией. — Всё будет хорошо, я, прислушиваясь к молитвам своих кровных. Отдохни, дитя. — Она провела рукой по щеке, Эмилия медленно закрыла глаза, погружаясь в сон. Следом, глаза богини встретились с звериными. — Ох, Ян, бедная душа. Они и после твоей смерти продолжали истязать тебя.       Не надо было быть особо умным, чтобы понять — она была в гневе. Оставшиеся в живых культисты начали захлёбываться кровью, как и их жертвы за это долгое десятилетие. — Вы, люди, не учитесь ничему. — Девушка кивнула Яну в сторону пленённых пиратов, а зверь будто бы был разумным безропотно пошёл исполнять приказ, а именно — освобождать пленников. Длинные когти коснулись лица главного жреца, Бастет смотрела его душу и по её лицу было видно, она не удовлетворена. — Когда же вы начнёте учиться на своих ошибках и читать, то, что дано вам свыше? — Богиня Бастет, ты наконец пришла к своим грешным детям… — Прошептал Раймонд, слепо смотря на божество, которое так желал и к которому взывал все эти годы. — Вы не мои дети. — Она расстроенно помотала головой. — Когда вы уже будете прислушиваться к разуму? — Бастет последний раз взглянула в глаза культисту, прежде чем свернуть ему шею.       Повисла тишина, что давила хуже ауры, исходящей от тела накама пиратов Сердца. — Уходите и заберите это дитя. — После затянувшегося молчания сказала тихо Бастет, когда команда пришла хоть немного в себя. — Мы не оставим Ирис в этом месте! — Первым нашёлся Шачи, который подскочил на ноги и уже хотел сделать шаг, но ему помешал лев, который зло оскалился. — Пенгвин, забирайте Эмилию и ждите у выхода. — Трафальгар отдал приказ, медленно поднимаясь на ноги. — Шачи, заткнись. Это не та Ирис, которую ты знаешь. Делай что говорят.       Рыжий надул губы, подхватив с Гектором под лапы Бепо. Пенгвин быстро преодолел расстояние, подхватив на руки бессознательное тело младшей сестры накама. Светлые глаза пересеклись с красными, стараясь зацепить в них хоть что-то знакомое. Может, на первый взгляд они не были близки с Кошкой, но всё было не так. Пенгвин увидел только пустоту, но почувствовал, как неприятно затрепетало его нутро под этим давлением.       Ло проводил глазами команду, оставаясь наедине с трупами и богиней, что по непонятным для него причинам оказалась правдой. Ло не верил в богов, их не существовало, в его понимании, с той ночи во Флевансе. — Хочешь что-то спросить? — Девушка сбросила плащ, подступая к источнику. — Или остался, чтобы забрать Кикоку? — Она хитро улыбнулась, прикрыв глаза. — Я остался ради Ирис. — Ло не смутила насмешка, как и не смутил Ян, что зарычал, когда пират начал подходить к богине. На подсознательном уровне он знал, что зверь для него безвреден, даже если ему прикажут, он не сможет навредить. — Ммм… — Только и ответила брюнетка, окинув скользящим взглядом Трафальгара. Было в нём что-то такое, что цепляло. — Никогда не понимала людей, ни сотни лет назад, ни сейчас. И что же ты хочешь услышать? Что случилось с твоей Ирис? Ничего с ней не случилось. Она спит и быть может не проснётся, не хочет. — Бастет пожала плечами. — Это место убивает остатки её души, даже смерти не рвали её так, как это место. — Что это значит? Если ей так плохо здесь, то просто позволь её увести отсюда! — Что же это всё значит, да? Я сама не знаю точного ответа. Но если тебе так хочется всё же узнать больше, чем я тебе показывала до этого, то ступай за мной в этот мрак. Пройди нашей тропой, если не боишься, конечно. — Бастет протянула руку, стоя одной ногой на краю красных вод.       Трафальгар не колеблется, делает последний шаг, что разделял их и хватает холодную знакомою руку. Бастет улыбается, утягивая мальчишку за собой в пучины её последних жизней.       Красные воды принимают их в свои объятия, тело парализует и Ло не ощущает и не видит ничего, кроме холодных пальцев, что сжимают его горячую ладонь. Он провалился во тьму, перед глазами неожиданно замелькали образы не его жизни.       Вот худая девочка с тёмно-красными глазами в рваном сером платье сидит в пещере, одиноко напевая знакомую ему мелодию. Эту картину он видит недолго, следующий кадр. Та же девочка прижимает к себе младенца, что безутешно плачет. Она снова напевает колыбельную, слов которых ему не разобрать. И снова поворот, девочка уже подросла, она снова в пещере, но в этот раз не одна и не в сером платье. Высокая черноволосая женщина издевается над ребенком. Она режет ей руки, а следом бросает ту в воду, что окрашивается в красный, словно впитывая кровь. Картинка опять скачет. Это больница, на кровати лежит девочка, ещё едва ли подросток, она гораздо меньше той, что он видел до этого. К её худенькой ручке приставлена капельница, по которой стекает кровь, другая такая трубка ведёт к той, которую он видел до этого. Подросток сидит рядом и крепко держит свободной рукой руку больного своего отражения. Ирис и Эмилия, догадывается Ло. Старшая отдаёт свою кровь, чтобы спасти младшую. Кадр меняется, будто прошло несколько лет. Ирис улыбается, она выглядит точно так же, как и сейчас. Длинные чёрные волосы распущены и ниспадают по плечам, Ло непривычно и больно смотреть на неё. Девушка оборачивается и смотрит одновременно на него и нет. — Дорогой, ты уже вернулся? — Она смотрит с такой любовью, что у Трафальгара щемит сердце, потому что смотрит она не на него. — Ян?       Сквозь Ло проходит высокий, светловолосый мужчина с бледно-сиреневыми глазами. Он улыбается, обнимая и целуя девушку. Кладёт руки на выпирающий животик и нежно гладит.       Щелчок. Картинка круто меняется. Снова храм и источник.       Ло ощущает страх и одиночество. Он обводит глазами помещение и кровь стынет в жилах. Молодая, пятнадцатилетняя, Лия заливается слезами, умоляет прекратить этот кошмар, что творится вокруг. На него смотрят пустые сиреневые глаза. Рядом маленькие синие тельца лежат подле источника все в крови. Слепые пустые глаза, что так и не увидели свет были чуть приоткрыты и смотрели в красные глаза не состоявшейся матери, что заливалась слезами. Ло сглотнул подступивший комок. Он видел, как страдала Ирис у которой не было сил кричать, голос был сорван и хватало его только на хрипы. Она хотела бы отвести глаза, но куда? На труп любимого мужчины? На вспоротый живот? Или на мать с её культом, что так безжалостно и сотворили всё это?       Он видел и не верил. Видел, как темно-красные, прозрачные глаза наливались кровью. Видел, как краснеет радужка, заполняя всё одним цветом. Видел, как стекают тонкие красные струйки из глаз. Он видел, как в беззвучном крике раскрываются губы. Видел, как хрупкое женское тело в ритуальных бело-золотых одеждах трепыхается в крепких цепях и руках. Видел, как из глубокой раны на животе хлещет кровь, как она стекает по тонким ногам и заливает тёмную землю. А потом он видит, как черноволосая женщина, что так похожа на сестёр, в одеяниях жрицы безжалостно опускает голову Ирис в красные воды. Та трепыхается как рыба, выброшенная океаном на берег. Никто не помогает несчастной девушке, они просто стоят по кругу и читают молитвы восхваления. Ирис держится недолго, ослабевая под напором и захлебывается водой источника, что окрашивается в ещё более тёмный цвет. Женщина отпускает жертву, оставляя ту на каменном выступе. Ло не может закрыть глаза, не получается. — Не она. Богиня не приняла её.       Жрица устало и разочаровано смотрит на обезображенный труп старшей дочери, её не родившихся близнецов и мужа, душу которого они уже принесли в жертву и заклеймили. — Уберите тут после. — Она разворачивается и идёт к выходу. Культисты неспешно убирают следы своего кровавого ритуала.       Один из мужчин вскрикивает падая замертво. — Да ну? — Не человеческий голос- рык раздался за спиной главы секты. Жрица только и успевает ахнуть в удивлении.       Убитая медленно встаёт, проводит рукой по ране на животе, и та затягивается. Она размазывает собственную кровь по лицу, в районе глаз. Золотых, хищных глаз, что в центре были красными и горели ненавистью. Такой дикой, что было страшно дышать. Этот взгляд цеплял и вырывал душу, заставлял склониться. — Богиня Бастет!       Припадают на колени члены секты, повторяя её имя как мантру.       Девушка безумно улыбается и щелкает пальцами. Практически все падают замертво с ранами, что до этого были на теле принесенной в жертву. Жрица дрожит, но не смеет поднять головы и глаз на богиню что так боготворила все свои сорок лет. — Не бойся. — Бастет медленно ступает по каменному полу, кровь приятно грела ей ступни. — Это дитя, твоя дочь, верно? — Всё верно, моя Богиня, всё как вы сказали! — Ох, как жаль, но я не твоя Богиня. — Воскрешенная проводит рукой с когтями по лицу жрицы и поднимает той голову. Ей интересно, как выглядит женщина, что поклонялась ей, богине семейного очага, деторождения, как выглядят её глаза и душа. Сожалеет ли она о содеянном, но Бастет только качает головой, ожидание увидеть хоть каплю раскаяния в глазах этой дамы не увенчалось успехом. — Более не твоя.       Она безжалостно раздирает левую часть лица женщины, и безумно улыбается. Жрица кричит, кричит так что содрогаются своды пещеры, а Бастет тихо смеётся, тихо и зловеще. Следом она поворачивается к Лие, что в это время читала молитву: — Но всё ещё твоя.       Что именно увидела в ней Бастет было не ясно, но именно её приняла богиня, оставив искалеченную душу Яна в качестве стража для кровной жрицы.       Следующие картинки пролетели как одно мгновение, вся жизнь Ирис пролетела перед ним. Вот, он маленький зачарован её глазами и даёт ей имя. Вот, она каждую ночь поёт ему колыбельную и укрывает. Вот, они собирают команду, празднуют и веселятся. И он понимает, что Ирис не жалела, что оказалась с ним и что она всегда будет рядом. Что он тоже часть её души.       Ло шумно вдохнул, сжимая руками как ему казалось воздух. Ледяная вода скатывалась по лицу, а мокрая одежда неприятно липла к телу. Перед глазами плясали пятна, а в руках он сжимал нодати, который когда-то показала ему в книжке Ирис. Чёрные ножны с крестиками, обтянутая белым мехом и фиолетовым полотном рукоять дребезжали в глазах. — Так вот что ты чувствуешь, когда просыпаешь после смерти, Ирис? — Он оборачивается к накама, которая сидит и смотрит в одну точку. По бледным щекам текут слезы, а сама она не двигается, лишь сдирает когтями камень. — Ирис? — Ло аккуратно притягивает к себе Кошку и прижимает, ощущая как ту трясет. — Всё закончилось, малышка Ирис. Всё будет хорошо, я здесь с тобой.       Ло целует накама в тёмную макушку. Ему самому было тяжело, но не так тяжело, как этой маленькой кошке. Сейчас Ло отчётливо понимал, насколько уязвима была всё это время, бойкая, бездушная и жизнерадостная, боевая подруга.       Неспеша он встаёт, поднимает тёмный комок нервов на руки, вместе с нодати, и не спеша идёт к выходу. Оставаться здесь смысла больше не было и чем раньше они покинут эту темницу для душ, тем быстрее поправится их ментальное здоровье. У выхода их ждёт обеспокоенная команда и Лия, которая не находит себе места. Лишь когда они вышли все вздохнули спокойно, кроме Ирис, которая забылась в беспокойном сне, сжимая нервно руками мокрую кофту своего капитана.